«Крыса, загнанная в угол, или здравствуйте, я ваша тетя»

Крыса, загнанная в угол, или здравствуйте, я ваша тетя (fb2) - Крыса, загнанная в угол, или здравствуйте, я ваша тетя [calibre 4.99.4] 63K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Марина Борисовна Рыбицкая

Рыбицкая Марина

Крыса, загнанная в угол, или здравствуйте, я ваша тетя

- Уа-уа-уа-а-а-а! - надрывался сероглазый младенец, синея крошечным лицом. Звук сверлом отдавался в голове, словно приказ “Давай спасай детинушку!”. Вообще мало кто эти вопли выдержит, думала за эти несколько дней сойду с ума. Немудрено, голосок у ребеночка аки у Пласидо Доминго, помноженного на Паваротти с Робертино Лоретти, вырастет — будет певцом-контртенором, не меньше. Иначе просто никак.

- Сейчас, сейчас, маленький, - я быстро перепеленала племянника.

Да уж, у малыша есть веские и законные основания для недовольства. Памперс изрядно потяжелел, в руках лежала крошечная увесистая бомбочка. Я мрачно ухмыльнулась: плоды экономии.

- Не плачь... - погладила двумя пальчиками спинку и похлопала, чтобы скорей вышел воздух. Детеныш словно понял уговоры: сухой, накормленный из бутылочки универсальной детской смесью "Нан", он быстро затих на моей груди, предварительно срыгнув и окатив футболку белой творожистой субстанцией.

Господи! Неужели благословенная тишина?! Я опустила своего маленького белобрысого зайчонка на узкую тахту. Суетливо переодевшись, подбросила в печку дров и печально задумалась.

Мы в этом благословенном закутке уже третьи сутки.

Сторожка, подготовленная для моих летних каникул заботливой двоюродной сестричкой Аней, оказалась как нельзя кстати. Спасибо дяде-леснику, который пару лет назад перестал сидеть бобылем, переехал жить в ближайшее село и позволил мне здесь обитать.

Деньги - какие-никакие есть. Но... дальше? Вечно я сидеть здесь не могу, не получится. Еще день-другой, да пусть неделя. Вся эта тишь да благодать до тех пор, пока не кончатся дрова, детское питание и продукты. Я уж молчу про памперсы, без них наше будущее в этой глухомани и представить себе невозможно. Сыро. Мы без машины-автомата. Тканевых подгузников считай что нет. Что тогда? Делать налет на ветошь родственников или памперсы вертолетом заказывать?

Один-единственный мой выход в любой окрестный магазин - не представляю даже как, ведь бросить грудного малыша самого в далекой сторожке я побоюсь - и компании убийц рано или поздно станет известно, где мы находимся. Уверена, поиск идет. Силы, а, главное, суммы в этой охоте задействованы немалые. Кому-то светят очень большие деньги, и он не отступит.

Потом... если враг найдет нас... крышка. Сначала мне, следом - малышу. Не сразу, конечно. Не раньше того счастливого часа, когда все бумаги будут переоформлены на нового опекуна, так я поняла из рваной речи не то шпика, не то киллера. Или опекунов?

Вот не понимаю я, зачем мы черным рейдерам? ЗАЧЕМ? Денег или связей чиновников-ментов подкупить не хватило? Или жаба задавила? В чем дело?

Если бы тогда, оглушенная непрерывными детскими воплями, я не спустилась покурить, если бы не имела тонкий музыкальный слух... не приведи Бог, что бы из того вышло.

Быстрые, рубленые фразы, вполголоса бросаемые в трубку темным человечком на общественном балконе этажом пониже, вначале не привлекли моего внимания. Потом я оцепенела. Затем кинулась в квартиру. Кинулась, чтобы застать тот звонок...

"Машину Лесика и Алины прямо под рестораном взорвали.... Ваши мама и папа были с ними".

Вот и сходили в ресторан в честь рождения ребеночка...

Моих родных убил тот, кто сидел в кабаке с ними рядом, на расстоянии вытянутой руки. Ел, пил, поздравлял. Некто совсем близкий и знакомый.

Затем я творила такое, что, вспоминая, до сих пор морщусь от стыда. Заперла наемную няньку в туалете и сбежала с ребенком, переодевшись в чужие шмотки и старый парик. Дениску пронесла под бесформенной длинной кофтой - прикинулась беременной (мой хороший, мой золотой после долгого ора только-только почивать изволили, и не просыпались, хоть вверх ногами переворачивай и тряси).

Люди в тонированных джипах, оккупировавшие площадку перед нашим домом, сидели и ждали. Никто не обратил внимания на малознакомую женщину молдаванской наружности с огромным животом, тянущую большую спортивную сумку на колесиках. Может, и обратили, но только для того, чтобы плюнуть вслед и сказать в спину: "Ну баба и запустила себя!"

В первой же подворотне фальшивый прикид остался бомжам, и без него молдавская будущая роженица преобразилась в обычную ухоженную городскую мамочку с грудничком на руках, да и сумка на колесиках переселилась на плечо, изменив конфигурацию... Зря, что ли, с десяти лет хожу в театр-студию?

Половина моих бессистемных перемещений по городу на тот момент были лишены логики. Я носилась, как угорелая, с крошечным ребенком на руках и пыталась продумать план действий. Весь город казался мне жутким лабиринтом, огромной клоакой кровожадных монстров, направо-налево убивающих ни в чем не повинных людей.

Возможно, я впала в своеобразный реактивный психоз. Наверное, это такая странная форма безумия.

Не знаю.

Но о побеге не жалею до сих пор. Первоначальный импульс был верным.

Вспоминая знакомых Лесика, его сослуживцев и родственников, я перебирала по памяти возможные кандидатуры убийц.

Этот - его зам Василий, стройный шатен с томным взглядом отпетого бабника, всегда одетый с иголочки. Неужели он? Не может быть. По-моему, они с Лесиком тесно дружили. Деверь ему верил, как себе.

Или совладелец дочерних предприятий, Самуил-как-там-егович, которого я видела один лишь раз, мельком? Плотный невысокий мужчина восточной наружности с заплывшими глазками-щелками. Скользкий тип. Но сам Лесик отзывался о нем не слишком уважительно, говоря, что его доля участия номинальна, и он на активы толком претендовать не может.

Я видела нескольких Лесиковых подчиненных, но о них смешно и говорить. Смирная, словно монастырская послушница, очкастая офис-менеджер в традиционной юбке до средины икры, яркая рыжеволосая секретарша, каждое движение которой обещало клиентам фирмы прелести мусульманского рая, еще несколько молодых ребят из центрального офиса и подсобные рабочие на роль жестоких расчетливых рейдеров явно не подходили. Бухгалтерский отдел, состоящий из одних сорокалетних баб-разведенок - тоже. Не тот масштаб. Вот наплевать в кофе лично мне тетки смогли бы. Запросто. Или стрихнинчику в чай незаметно подкинуть от щедроты душевной. Вон какими ненавидящими взглядами провожали, когда их начальник Василий любезно довел меня до машины.

Дальние родственники-кумовья-сватья? Я их практически не знаю и не верю в соучастие в столь чудовищном преступлении. Я вообще ни за что не поверю в то, что человеку под силу угощаться, улыбаться, выпивать за одним столом, тут же хладнокровно готовя смерть. Они же все не уголовники-бандиты.

У Лесика вполне приличный бизнес, его окружали интеллигентные люди. Но и взрывчатка в машине не сама собой выросла. И темный человек на балконе не из-под земли взялся. "Ищи, кому это выгодно".

Легко сказать!

У меня от усталости налились чугуном ноги и пухла от мыслей голова, а я лунатиком бродила вокруг да около, пытаясь найти спасительный выход.

Сдуру вызвонила Лесикину тетку Альбину. Ну да, ну да... Та еще с-собака страшная, мягко говоря. Она вначале разговаривала со мной, словно имела дело со слабоумной, высокомерно тупила и пропускала мимо ушей мои отчаянные реплики, потом вообще... сорвалась на истерический визг, нагло заявляя, мол, я украла чужого ребенка. Орала: "Есть полиция, вот пусть они с убийцами и разбираются, а не ты!"

Я сбросила вызов и чуть не расплакалась. С такой идиоткой разговаривать — зря время терять. Абсолютно бесполезное занятие, все равно что в бочку кричать.

Какая помощь?

О чем вы?!

Получить родственную поддержку от нее, овцы драной, нечего и надеяться. На самом деле она трясется за свою лощеную старческую шкуру. И не так уж и неправа, между прочим. Ведь, по большому счету, такая же наследница и возможная опекунша. Потенциальная мишень. Или организатор-убийца.

Альбина??!

Я потрясла головой. Совсем сдурела девка.

Точно паранойя разыгралась на почве преследования. Скоро и законченной маньячкой стану, вон в каждом родиче уже предатель видится.