«История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»»

История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций» (fb2) - История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций» 7224K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Дмитрий Юрьевич Карасюк

Дмитрий Карасюк

История свердловского рока 1961-1991

От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»

Алёне, без которой ничего бы не было

«Свердловск (до 1924 — Екатеринбург) — город, центр Свердловской области РСФСР, важный промышленный, культурный и научный центр Советского Союза. Расположен на восточном склоне Среднего Урала, по берегам р. Исеть (притока Тобола). Площадь свыше 400 кв. км… За годы социалистического строительства С. выдвинулся в число 13 крупнейших городов СССР. Население 1147 тыс. чел. в 1975. 16 ноября 1973 награжден орденом Ленина… В 1974/75 учебном году в 28 профессионально-технических учебных заведениях — 16 тыс. учащихся, в 34 средних специальных учебных заведениях — 47 тыс. учащихся, в 13 вузах — около 84 тыс. студентов. В С. находится Уральский научный центр Академии наук СССР… С. — один из крупнейших центров театральной и музыкальной культуры РСФСР. В 1975 работают Свердловский театр оперы и балета, Свердловский драматический театр, Театр музыкальной комедии (с 1933), Театр юного зрителя и Театр кукол (оба с 1930), филармония (с 1936), консерватория (с 1934), Уральский народный хор, музыкальное училище».

(Большая Советская энциклопедия, т.23, 1976)

«Махор — мн. «махры» (устар.). Опытный крутой музыкант, пользующийся в своем кругу уважением и авторитетом».

(Уральский музыкальный словарь, пока не издан)

1960–1970-е. «Раньше было совсем другое время»

С начала 1960-х юный свердловский рок становился на ноги и оперялся. Рокеры переходили от простых форм к сложным, постигали музыкальную науку, обрастали материально-технической базой. К концу 1970-х на Урале появились признанные рок-лидеры, способные достойно представлять регион на всесоюзной сцене.

Группа «Сонанс», 1977

«Помню, был я пионером…»

(1960-е. Беседочный период)

В начале было не слово, но звук. Отчетливей всего он доносился из-за двери кабинета фортепиано Свердловской музыкальной школы-десятилетки. Первоклассник Глебушка Вильнянский^[1] услышал что-то необычное и заглянул в комнату — за инструментом сидели два пятиклассника и в четыре руки наяривали что-то необычное, но ритмически-завораживающее. Глеб еще не знал, что он слышит рок-н-ролльный квадрат, но с первых тактов навсегда полюбил эту музыку. Дело было в 1961 году. «Это стало одним из главных музыкальных потрясений в моей жизни», — вспоминает сегодня сильно повзрослевший Вильнянский. Глебушка, судя по всему, был очень впечатлительным, но не самым продвинутым первоклассником музыкальной школы. Его однокашник Алеша Густов^[2] на переменках сам играл буги-вуги. «В своем резюме я могу с гордостью написать, что играл рок еще до того, как «The Beatles» стали «The Beatles»», — спустя полвека рассказывает он.

Если эту музыку играли даже дети, то она должна была звучать как минимум в их семьях. Значит, рок-н-ролл добрался до Свердловска еще раньше. Неизвестно, когда и как он впервые зазвучал среди Уральских гор — с завозной пластинки, магнитофонной ленты или пойманной кем-то вражеской радиоволны, — но в самом начале 1961 года эту ритмичную музыку выдували из труб и саксофонов на танцплощадке физтеха УПИ.

Незадолго до этого на физико-техническом факультете пианист Виктор Онучин создал первый в институте (а возможно, и во всем Свердловске) ансамбль, исполнявший современную танцевальную музыку. Состав был весьма солидный — человек 10 музыкантов. Назывались они просто «Физтехи» — два саксофона, пара труб, тромбон, контрабас и барабанщик. Сам Онучин колотил по клавишам пианино и осуществлял музыкальное руководство коллективом. Позже появились вокалистки, голосистые, но немного писклявые.

На больших институтских концертах «Физтехи» исполняли официально утвержденный репертуар: джазовые и свинговые шлягеры типа «Серенады Солнечной долины». А вот на танцах позволяли себе играть что-то более ритмичное, в том числе и первые американские рок-н-роллы. Звукорежиссер «Физтехов» Борис Васильев вспоминал, что исполнение «Rock around the clock» Билла Хейли оперативно пресекалось комсомольским оперотрядом. Вряд ли у активистов с красными повязками были на то особые инструкции. Скорее, они комсомольскими печенками чувствовали в этих ритмах что-то чуждое молодежи опорного края державы. В дальнейшем подобное идеологическое чутье разномастных активистов создаст многочисленные проблемы будущему уральскому року.

Весной 1962 года Виктор Онучин закончил УПИ и ансамбль распался, просуществовав, таким образом, около полутора лет. Этот уральский «рок-динозавр» был все-таки более свинговым коллективом. Характерно, что в его составе даже не было гитар, а ведь гитары в то время уже начали свое победное шествие по городским улицам, подъездам и дворовым беседкам. Наступал первый период развития свердловской рок-музыки, который можно условно назвать «беседочным».

Все началось с того, что на обычные дворовые посиделки пацанов с семиструнками, бренчавших трехаккордные блатные куплеты и ранние песни Высоцкого, пришли те, кто уже успел полюбить заокеанские ритмы, услышанные в двадцатых магнитофонных копиях. Желание познакомить приятелей с новыми мотивами, да еще в собственном исполнении, было совершенно естественным. И вот те же семиструнки затренькали что-то другое, а привычных урок и легавых сменили англоподобные звукоподражания.

Как пишет в своей автобиографической книге «Слово о полку водопадовом» Сергей Лукашин,^[3] впервые он услышал рок-н-ролл в январе 1962 года у новогодней елки в самом центре Свердловска на площади 1905 года:

«Парни встали в кружок, пропустили по нему бутылочку портвейна, подтянули струны на гитаре и… Неведомый ритм, тугой, хлесткий, с пол-оборота вдарил по нервным узлам, вкручивая в них настоящие пружины. Тело благодарно отозвалось. Хрипло-звонкий голос гитариста ненашенской скороговоркой разрезал площадный гвалт и вдруг взвизгнул: «Уэй мамбу!»

— Э мамбу рак! — пробасили парни, хлопнув при этом в ладоши.

— Уэй мамбу-у! — баще того прокричал гитарист.

— Э мамбу ррак! — рыкнули парни. Двое из них сорвались с места и начали выделывать такие фортеля, что у Лукана челюсть звякнула об мостовую.

Круг стремительно рос. Как пчелы на матку, сбегался молодняк, и теперь уже глоток сто отвечало гитаристу: «Э мамбу рак!» и — хрясь! в двести ладоней. На пятачок вылетели новые плясуны. Среди них одна девчонка. Она сорвала шалешку и, повизгивая, стала танцевать русского, причем так в жилу, что толпа возликовала… Лукашин… чувствовал, что эта музыка для него отныне в доску своя! Его ощущения были сродни ощущениям Наташи Ростовой, открывшей в гостях у дядюшки пласт народной музыкальной культуры. Хотелось броситься на шею и запищать: «Да это же просто прелесть, что такое!»»

Почти сразу в среде беседочных гитаристов началось расслоение. Те, для кого были важнее слова, так и продолжили петь на русском, обходясь несколькими аккордами. Те, чью душу перевернула западная музыка, занялись совершенствованием гитарной техники и стали чуть внимательней относиться к урокам иностранного языка. Они мечтали о сцене и публике.

В 1963 году в ДК Эльмаша возник ансамбль, который играл рок-н-роллы. Через год в его репертуаре появились первые песни «The Beatles». Эльмашевский ансамбль патриотично декларировал уважение к русской музыкальной культуре — ребята сделали инструментальную версию «Эй, ухнем!» в стиле «The Shadows». Лидером группы был басист Костя Никитин, нигилист по духу, а еще в ней играли гитарист Вадик Пестов, саксофонист Володя Хлевнер и барабанщик Дима Наумов. Группа эта никак не называлась, но ее многочисленные поклонники любовно именовали музыкантов «наши эльмашевские битлы».

«Эльмашевские битлы», 1963