«Симуляция»

Симуляция (fb2) - Симуляция 111K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Вадим Юрьевич Панов

Вадим Панов

Симуляция

Одной из главных целей Шестого технологического уклада (примерно 2040–2090 г.г.) является создание биоинженерных технологий, способных настолько увеличить срок жизни человека, что можно будет говорить о достижении физического бессмертия. Проблема в том, что экосистема Земли не рассчитана на существование миллиардов бессмертных, регулярно продуцирующих миллиарды бессмертных.

Больше всех деревьев Лабрович любил клены. Особенно — старые, с толстыми стволами, высокие, спокойные и красивые. А главное — настоящие. Лабрович не был уникален — клены любили все жители владения и потому издали закон «О защите естественности Acer saccharum», который запрещал применение любых генных, трансгенных, молекулярных, клеточных и прочих технологий при уходе за ними. И потому вокруг поляны шумели настоящие клены, поднявшиеся естественным путем, любимые…

«Красавцы… — привычно подумал Лабрович, прикасаясь рукой к стволу ближайшего дерева. — Красавцы…»

Вид кленов приносил в его душу покой, и сейчас, перед важнейшей в жизни встречей, поддержка немых друзей требовалась Лабровичу особенно сильно.

— Надеюсь, все пройдет как надо, — прошептал он и вздрогнул, услышав легчайшее посвистывание двигателей: к поляне плавно, не потревожив ни кроны деревьев, ни даже траву, опустилась прогулочная платформа и зависла в десяти дюймах от земли. И мужчина, в последний раз прикоснувшись к стволу клена, поспешил к опустившемуся трапу.

— Директор Лабрович, — поприветствовал его стоящий на верхней палубе юноша в элегантном черном костюме.

— Владетель Роджер, — склонился в глубоком поклоне Лабрович.

— Расставаясь в прошлый раз, мы договорились, что вы станете называть меня просто Роджером, — напомнил юноша.

Как и тогда, так и сейчас предложение показалось настолько неуместным, что пот с Лабровича покатился градом, нижнее белье промокло, и даже на лбу, несмотря на косметическое нанопокрытие, выступили предательские капельки.

— Я не могу…

— Вы можете, точнее, должны подчиняться любым моим повелениям, — ровно произнес юноша, глядя чуть вперед и вниз, на землю. Его идеально красивое лицо оставалось очень спокойным. Как идеальная маска на идеальной кукле. — Это ваше право и обязанность. Вы понимаете?

— Да… Роджер, — выдавил из себя директор.

Юноша остался доволен.

Когда директор это понял, его едва не стошнило от счастья.

Тем временем платформа поднялась примерно на двести ярдов и медленно поплыла к западу, по диагонали пересекая родной городок Лабровича.

Стояло раннее летнее утро, над озером еще вилась легкая дымка тумана, и директор не мог не залюбоваться прелестным видом райского уголка: главная площадь с древней ратушей и знакомыми с детства лавками, магазинчиками и кафешками, большой школьный комплекс на восточной окраине, прямые тенистые улицы и множество двух- и трехэтажных домов… А вокруг — леса и поля, по которым уже катились робомашины. Сам же город спал, и лишь молочники бесшумно сновали по улицам, оставляя под дверями наполненные бутылки.

И так было по всему миру, по прекрасному, спасенному Гуманитарной Перезагрузкой миру, которому больше не грозило перенаселение и связанные с ним неприятности в виде голода, недостатка воды и других ресурсов. Мир, сбросивший оковы лишних ртов, помолодел и посвежел. Человечество вновь обрело возможность жить в небольших, уютных, комфортных и очень-очень милых поселениях, а не ужасных, переполненных людьми и насилием мегаполисах. Человечество обрело второй шанс и собиралось распорядиться им не так бездарно, как первым.

Маленькие поселения вокруг восстановленной девственной природы и один большой город на территорию — культурный и транспортный центр. И везде — а Лабровичу доводилось и в Европе побывать, и на великолепных тропических пляжах поваляться, — везде он видел мир столь же прекрасным и малолюдным, как дома. Везде царили покой и безмятежность. Войны и тяжелый труд остались в далеком прошлом, роботы и роботизированные производства обеспечивали всем необходимым, а наны и биологически активные вещества позволяли Штарби жить гораздо дольше людей предыдущей версии. Человечество переживало расцвет.

Спасибо мудрости Владетелей.

— Директор, вы удивлены тем, что я за вами залетел? — негромко спросил Роджер.

Лгать не имело смысла, и Лабрович, сглотнув, подтвердил:

— Очень.

— Все дело в том, что мне нравится, иногда, разумеется, наблюдать города, — объяснил юноша. — Они милые, хоть и одинаковые до зубовного скрежета, безусловно, скучные, но сегодня я в настроении на них смотреть. И еще мне нравится, как мягко, с художественным изяществом они вписаны в мир. И не просто вписаны, а по праву являются частью царящей вокруг гармонии.

— Наш мир прекрасен, — машинально произнес Лабрович.

Юноша кивнул.

Его действительно звали Роджером, Роджер Трюдо, и он происходил из наследного рода Владетелей, безусловных повелителей, для которых давно потеряло смысл само понятие «богатство» — им принадлежало все. Владетели не прятались в замках, ну, за исключением нелюдимых по характеру, проводили много времени среди Штарби, однако Лабровичу впервые довелось общаться со столь высоким человеком так близко и так тесно.

«Но с человеком ли?»

Запретная мысль появилась от того, что каждый Владетель, и Роджер не был исключением, был окружен сонмом мельчайших нанороботов, обеспечивающих его безопасность и следящих за тем, чтобы организм драгоценного хозяина оставался в полном здравии. С помощью нанов Владетели могли не только убивать врагов, но долго не дышать, выводить из организма отравляющие вещества и восстанавливать поврежденные ткани. Вот некоторые Штарби и задавались этим глупым вопросом…

Город давно остался позади, и теперь платформа неспешно приближалась к Дурацким горам — безжизненным скалам, расположенным к югу от замка Роджера Трюдо. По правилам безопасности, Симуляции должны были располагаться не менее чем в пятидесяти милях от ближайшего поселения, и это неукоснительно соблюдали даже Владетели, подчеркивая, что законы обязательны для всех.

Лабровичу Дурацкие горы не нравились ни названием, ни обликом — он терпеть не мог голые камни, но три последних месяца директор отсюда не вылезал и постепенно научился чувствовать их скупую красоту, лишенную жизни, но не обаяния. Простые, на первый взгляд, горы на закате превращались в причудливые, запутанные города, полные скал-башен и ущелий-улиц, а их тени, казалось, жили особой жизнью, посмеиваясь над теми, кто не видел в Дурацких горах загадки. А когда тени превращались в Тьму, Лабрович частенько ежился от волчьего воя…

— …увидел в вас потенциал, — услышал задумавшийся директор и с ужасом понял, что пропустил мимо ушей несколько слов Владетеля Трюдо. А возможно — несколько реплик.

К счастью, Роджера пока не интересовал ответ — юноша не сводил взгляд с приближающихся гор и, кажется, говорил себе, а не собеседнику.

— Рынок Симуляций давно поделен между крупными корпорациями, которые сделали бы мой проект и быстрее, и дешевле, но мне нравится зажигать новые звезды, директор Лабрович, поэтому я выбрал вас.

— Благодарю, Вла… простите… Роджер. Для меня стало огромной честью работать над вашим проектом.

— Над моим первым проектом, — уточнил Трюдо. — Я добился лицензии меньше года назад и до нашей встречи тщательно штудировал книги, а также изучал историю различных Симуляций, благо, их накопилось изрядное количество… Поэтому я точно знаю, чего хочу.

На самом деле все они знали, чего хотят, все Владетели, имеющие лицензию на Симуляции, на создание полноценных городов, населенных специально выведенными «головами». Все они хотели чувствовать себя демиургами. Всегда. Даже в игре. И могли себе это позволить: могли создавать жизнь, чтобы поиграть. Поэтому Лабрович, который учился на классической архитектуре и восхищался урбанистической мыслью XX века с ее огромными мегаполисами, в которых сталь и бетон ложились на средневековый булыжник, Лабрович проектировал Симуляции — ведь настоящие новые города в чудесном мире появлялись крайне редко. После Гуманитарной Перезагрузки потребность в них стала ничтожной, и лишь в Симуляциях мог полностью проявиться талант архитектора. В Симуляциях, которые Владетели создавали постоянно и на рынок которых директор мечтал прорваться.

Что же касается огромных городов… Они оставались на картинках, на иллюстрациях в старинных атласах, и иногда, в минуты слабости и сомнений, директор с горечью признавался себе, что отдал бы все ради создания настоящего небоскреба, таранящего равнодушно-лазоревое небо.