«Гибель Царьграда»

Гибель Царьграда (fb2) - Гибель Царьграда 1421K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Геннадьевич Порутчиков

Гибель Царьграда

Что есть история — набор случайных и

разрозненных фактов, подобранных и

интерпретированных согласно замыслу её

очередного составителя. И вообще, друг

мой, на вашем месте, я не верил бы ни

единому его слову...

Из случайно подслушанного разговора

Насколько мне известно, все обладающие

вкусом люди — кстати, при этом многие

из них недавно побывали в Константинополе, —

сходятся на том, что, если бы любому

сведущему человеку дали возможность

обозреть земной шар и выбрать город,

более всего подходящий для столицы мировой

империи, он отдал бы предпочтение, городу

Константина, столь счастливо сочетающему

в себе красоту, роскошь, безопасность

местоположения и величие.

Сэр Вальтер Скотт

«Граф Роберт Парижский»

ПРОЛОГ

Говорят, что впервые он увидел Город в одиннадцать лет.

Лёгким мальчишеским шагом, в плотном кольце телохранителей и императорской стражи, напоминающий взъерошенного, вечно готового к драке воронёнка, прошёл он по константинопольским площадям и улицам, так словно хозяин проходит по комнатам только-только построенного для него дома и, восхищённо замерев подле Святой Софии, будто бы сказал:

«Это будет мой город!»

Сказал и, заметив испуг в глазах приставленного к нему ромейского вельможи, рассмеялся вдруг весело и звонко, беспечно обнажая молодые, ещё не испорченные жизнью зубы. А словоохотливому до этого вельможе в тот миг, говорят, померещилось, что вовсе не крест венчает фантастический купол собора. Но искушённый в дворцовых делах ромей умел держать лицо и через мгновение, как ни в чём не бывало, уже вёл дерзновенного мальчишку дальше: смотреть с крепостной стены на бухту, что причудливым рогом изогнулась почти у самого Города, на мягко покачивающиеся на её волнах корабли, среди пёстрой мешанины которых затерялись богато украшенные золотом и коврами галеры турецкого посольства...

А может и не было его здесь никогда, а это лишь досужие вымыслы торговцев, что перетирают мировые сплетни на средиземноморских базарах, но спустя десять лет этот мальчишка, ставший к тому времени полновластным властителем османов, привёл под стены Великого города свою многотысячную армию.

Мечты должны сбываться — так считал молодой султан Мехмед, и горе тем, кто окажется на пути к его мечте...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Весенним днём 1450 года, юная иберийская царевна — весёлая, раскрасневшаяся от бега, стремительно влетела в отцовский кабинет (как вбегала всегда, зная, что здесь ей рады), но, увидев рядом с отцом незнакомого человека, по виду чужеземца, тут же смешалась и остановилась в нерешительности.

— Мне сказали, что ты звал меня, отец... — тихо произнесла она по-иберийски, в то время как чёрные живые глаза её настороженно и одновременно с любопытством смотрели на гостя, который в этот момент тоже изучал её. У незнакомца было приятное лицо, обрамленное небольшой аккуратно подстриженной бородкой. Невысокий, тонкокостный, он не походил ни на властителя, ни на человека войны, а принадлежал скорее к сословию богатых торговцев или учёных мужей. Неизвестно отчего, но сердце у юной царевны вдруг ёкнуло, словно предчувствуя что-то очень важное, грозящее переменами в судьбе и это каким-то образом связано с визитом чужеземца.

— Да-да, моя милая, я звал тебя, — ответил отец и продолжил уже по-гречески. — Позволь представить тебе посланника императора ромеев, Георгия Сфарандзи. Он погостит у нас некоторое время...

Гость пробыл во дворце до лета: купался в целебных серных источниках, ездил с отцом на охоту и даже сопровождал его в разъездах по стране. Встречался он и с юной царевной. Прогуливаясь с ней в тенистом царском саду, под шум гремящей рядом Куры, рассказывал о далёком Константинополе, об огромных императорских садах с дивными цветами и птицами, о голубых водах Золотого Рога, что становятся золотыми на закате, и о многом другом, чем был славен Великий город. Рассказывал посланник и о нынешнем императоре Константине — человеке смелом, благородном и великодушном. Рассказывал так, словно бы очень хотел, чтобы ромейский император понравился юной царевне.

А на следующий день после отъезда гостя отец сказал дочке, то, что она уже давно поняла своим чутким девичьим сердцем.

— Ну, вот и всё, моя милая, — отцовский голос с приятной для слуха хрипотцой звучал в этот момент особенно ласково, мягко. — Решена твоя судьба: ты станешь женой императора ромеев. Он добрый христианин и будет тебе хорошим мужем. Скоро за тобой прибудет его посольство...

Но это «скоро» растянулось больше чем на год, и лишь осенью 1452 года в окутанный белёсыми туманами Тбилиси прибыли императорские посланники с брачным контрактом. В обратный путь уже вместе с невестой они должны были отправиться в конце будущей весны после Пасхи...

2

Последний ромейский автократор, Константин Драгаш Палеолог глядел из окна Влахернского дворца на вьющих гнездо аистов и, пожалуй, впервые не радовался пришедшей в город весне, ибо вместе с тёплым ветром и красноклювыми аистами принесла она с собой большую беду.

Беда эта, подобно грозовой туче, уже давно копилась, собиралась на подступах к городу и вот наконец пришла, заполнила собой всё окрест, хотя ещё вчера казалось, что отодвинет, разгонит её, как бывало уже не раз, божественная десница...

Но не разогнала, не отодвинула, и поверилось вдруг в страшное: это сам Господь, за грехи непоправимые вдруг отвернулся от Великого города, как когда-то от блистательного, многоголосого Вавилона...

До василевса доносили слова инока Геннадия, который по слухам уже несколько месяцев не выходил из своей монашеской кельи, пребывая в мосте и молитве, что нет будущего у государя и царства, предавшего веру отцов. Ему так же доносили слова мегадуки Луки, сказанные по поводу унии с латинянами, что, мол, лучше турецкая чалма, чем папская тиара. И вот пришла она — эта чалма, словно мегадука своими неразумными речами накликал на город беду, и под тысячами ног султанских рабов не стало видно земли, а вход в Золотой Рог перекрыли три сотни турецких кораблей...

Сейчас смиренный, будто бы и не говоривший своих роковых слов Лука стоял за спиной Константина вместе с императорским секретарём Георгием Сфарандзи и терпеливо ждал, пока василевс сам начнёт разговор. Но Константин, замерев в проёме высокого окна, не торопился повернуться к своим приближённым, уже предчувствуя, что новости, которые те принесли, увы, не обрадует его.

Имеющий глаза, да увидит: город не способен на длительное сопротивление, ибо какое может быть сопротивление, если жителей, способных держать оружие, осталось страшно мало, а под началом неразумного мегадуки всего лишь десяток боевых кораблей. Всё это уже знал василевс, и поэтому малодушно оттягивал начало разговора, наблюдая за парой длинноногих аистов, ещё в прошлом году свивших гнездо прямо напротив его покоев.

Этой весной аисты прилетели снова, и Константин обрадовался им как старым знакомым. Он готов был поклясться, что птицы тоже узнали его. Во всяком случае, каждый раз, завидев фигуру василевса в высоком окне, они не взмахивали испуганно крыльями, а лишь настороженно косились в сторону наблюдающего за ними человека своими чёрными глазами. Сегодня, так казалось Константину, в птичьих глазах отражалась охватившая его тревога...

За спиной раздалось негромкое покашливание.

— Да-да, время, — вспомнил василевс и, отвернувшись от окна, дал знак секретарю начинать.

— Мы провели перепись, как ты велел, — бодрым голосом начал тот и зашуршал свитками, которые до этого держал под мышкой. — В городе слишком многом малолетних детей, стариков и женщин... В общем, мы располагаем лишь четырьмя тысячами воинов, государь...