«Взлет против ветра»

Взлет против ветра (fb2) - Взлет против ветра 1224K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Геннадий Александрович Семенихин

О ЛЮДЯХ БОЛЬШОГО ПОЛЕТА

«Пятым океаном» зовется бескрайнее воздушное пространство. Неисчислимы подвиги, совершенные нашими прославленными авиаторами в годы минувшей войны и в мирное время. Жизнь людей, покоряющих «Пятый океан», их яркий и содержательный внутренний мир, высокая нравственная чистота и беспредельная преданность своему социалистическому Отечеству — вот одна из благороднейших тем литературы, призванной воспеть красоту и гордость нашего современника.

Я давно слежу за творчеством Геннадия Семенихина. Несколько лет назад мне довелось прочитать его роман «Над Москвою небо чистое», о суровом 1941 годе и о том, как в тяжелых воздушных боях летчики-истребители отстаивали столицу нашей Родины Москву. В этом произведении за внешним лаконизмом встает яркая и правдивая картина первого года войны. Автор изобразил этот период как время небывалого героизма, проявленного советскими людьми в решительной схватке с врагом.

Большой популярностью пользуется и другой роман писателя — «Космонавты живут на земле», за который автору была присуждена литературная премия Министерства обороны СССР.

В том, что писатель сделал авиационную тему основной в творчестве, есть определенная закономерность. Четверть века прослужил он в рядах славных Военно-Воздушных Сил. В годы Великой Отечественной войны участвовал в боевых действиях штурмовой и бомбардировочной авиации.

После войны писатель работал военным журналистом и не порывал связи с авиацией, с ее мужественными людьми.

И вот передо мною новая книга Г. Семенихина — повесть «Взлет против ветра», в которой рассказывается о жизни военных летчиков, об их интернациональной дружбе, об ответственности за охрану воздушных рубежей.

Водить в небе современный сверхзвуковой истребитель, пилотировать его на огромных скоростях и высотах — дело нелегкое, требующее и больших познаний, и хороших волевых качеств. Очень сложной стала современная боевая техника. Кабина нынешнего реактивного истребителя — это в подлинном смысле лаборатория, и человек, сидящий в ней, должен обладать знаниями инженера. Каков его внутренний мир, каково отношение к замечательной среде, в которой он вырос и воспитался, — вот те вопросы, на которые отвечает автор в этом произведении.

Герои повести «Взлет против ветра» выписаны зримо и убедительно. Это прежде всего генерал Баталов, прославленный ас Великой Отечественной войны, отдающий всю свою жизнь делу обороны Родины, и его сын Аркадий, который, окончив военное училище, становится также летчиком, чтобы продолжать дело своего отца.

Интересны и другие образы: политработника Пушкарева, Андрея Беломестнова, адъютанта Староконя, немецкой коммунистки Хильды Маер и бывшего фашистского летчика полковника фон Корнова, который, прежде чем стать подлинным борцом за новую Германию, проходит тяжелый, мучительный путь прозрения.

Геннадий Семенихин в одной из глав повести довольно четко сформулировал свою авторскую концепцию.

«Взлет против ветра» — это не только дань аэродинамическим законам. Это та особая сопротивляемость, без которой не живет и не побеждает авиатор. И не только в воздухе, но и на земле, потому что очень важно, чтобы высокой была у летчика сопротивляемость в жизни, несмотря на самые сложные и самые тяжелые потрясения. И человек, обладающий настоящей летной закалкой, обязательно побеждает в этих случаях, и победа его всегда похожа на гордый взлет истребителя против ветра».

Закрывая последнюю страницу книги, думаешь о том, что нет в голубых бескрайних просторах воздушного океана таких испытаний, которые оказались бы не по плечу нашим замечательным советским летчикам!

Трижды Герой Советского Союза, генерал-полковник авиации

И. Н. КОЖЕДУБ

ПОВЕСТЬ

ЛЕЙТЕНАНТЫ ПРИЕХАЛИ

Древние стенные часы отсчитали одиннадцать ударов.

Седой и почти квадратный майор — такими широкими были его плечи и коротким туловище — распахнул дверь в мансарду и коротко объявил:

— Ось тут и переночуете, товарищи лейтенанты. Комната, бачите, какая прибранная. То девочки из гарнизонной гостиницы для вас постарались. Когда расположитесь, ты, Аркадий, до батьки зайди. Побалакать с тобою хочет.

Тот, кого назвали Аркадием, сероглазый лейтенант с нежным смугловатым лицом и зачесанными назад темными волосами, утвердительно кивнул головой. Мягкая улыбка тронула его рот, и от этого на щеках появились ямочки.

— Понятно, дядя Тарас.

— Я теперь вам не дядя Тарас, если прибыли служить в нашу Группу войск, а майор Тарас Игнатьевич Староконь. Да еще гвардии в придачу. Вот так! — внушительно поправил квадратный майор и неодобрительно пошевелил седыми бровями, закрывая за собою дверь. Его удаляющиеся шаги замерли всамом низу лестницы.

Лейтенанты переглянулись и дружно расхохотались.

— Ничего не понимаю, — сказал второй лейтенант, обращаясь к Аркадию. — То .он твоего отца, самого командующего, «Антошей» именует, да еще и на «ты», то запрещает тебе называть себя дядей Тарасом.

— Поймешь, — возразил Аркадий, зевнув от усталости. — Все впереди.

— А как он на меня посмотрел! Я так и ожидал, что вот-вот гаркнет: «Лейтенант Беломестнов, как стоите!»

— Он не гаркает, Андрей. Он добрый.

В комнате, приплюснутой шиферной крышей, стояли две койки, заправленные свежевыстиранным бельем, на тумбочках — в хрустальных вазах душистые розы с поблескивающими капельками воды на лепестках. Было душновато. Аркадий шагнул к окну и распахнул створки. Слабый порыв ночного ветра донесся до него, и звездная россыпь заполонила глаза. В разжиженных лунным светом сумерках еле угадывались островерхие крыши маленького немецкого городка. Часы на ратуше пробили двенадцать. У калитки особняка сменялись часовые, и прозвучало традиционное: «Стой, кто идет?» «Все-таки это не дома, если часовой охраняет в ночное время жилище командующего» , — вздохнул Аркадий. Полузакрыв глаза, он с наслаждением втянул в себя прохладный воздух и вдруг со всеми подробностями вспомнил прошедший день. И то, как они с Андреем Беломестновым долго летели на синем «Ан-24» из Москвы в этот далекий гарнизон, а потом тряслись в газике, когда ехали с аэродрома в штаб Группы, и как встретил их у калитки торжественный Староконь, и как выбежал навстречу отец в парадном кителе, тяжелом от орденов и медалей. Он хотел обнять сына с наигранной суровостью, но что-то дрогнуло в чертах его бритого, властного лица.

— Докладывай по-настоящему,—делая шаг назад, потребовал генерал-полковник авиации и нахмурил брови, чтобы хоть этим движением на лице как-то прикрыть свою радость, растерянность и предательскую готовность всхлипнуть.

А потом ужин в большой просторной гостиной, который, судя по богатому столу, заранее готовил хозяйственный Староконь. В кресле хозяина — отец, по обе стороны стола — гости. Их было четверо, если не считать самих лейтенантов и адъютанта Староконя. Начальник политотдела Пушкарев, невысокий, плотно сложенный генерал-майор авиации, не человек, а сплошной огонь — до того рыжими были у него волосы, лицо и даже шея от веснушек; невысокий полковник с залысинами и длинным узким лицом, оказавшийся старшим офицером отдела кадров и сослуживцем отца еще с военных лет; и двое немцев; сухощавый голубоглазый мужчина и уже немолодая женщина в светлом с неяркими полосками костюме, строго застегнутом на все пуговицы. У нее было добродушное полное лицо, в меру модная для ее возраста прическа, полные губы и карие, быстро схватывающие все окружающее глаза, щеки с ярким здоровым румянцем.

— Это Хильда Маер, мой надежный товарищ. Секретарь окружкома партии,— ласково улыбаясь, представил ее отец. — Знакомьтесь, товарищи лейтенанты, с нашими замечательными немецкими друзьями.

На тыльной стороне правой ладони Хильды Маер Аркадий заметил коричневый след глубокого ожога.

Наплывом голосов вставали в памяти Аркадия не смолкавшие ни на минуту остроты и тосты. Искоса он поглядывал на широкую, чуть сутулую спину Андрея Беломестнова, его крепкий, по-спортивному подстриженный затылок и не без тревоги думал: «Неужели отец забудет, ведь Андрюшка же заслуживает персонального тоста». Но отец не забыл. Когда еще раз налили «по полной», он пригласил всех подняться.

— Этот тост надо пить стоя, — сказал отец. Он так напряженно глядел в бокал с шампанским, словно хотел пересчитать лопающиеся пузырьки. — Этот тост тройной, — прибавил он.

— Тройная бывает уха, Антон Федо-сеевич, — хихикнул малость. захмелевший кадровик.