«Очарованная даль»

Очарованная даль (fb2) - Очарованная даль 2158K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Леван Ивлианович Хаиндрава

Очарованная даль

КНИГА ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

Гога проснулся от заунывного крика:

— Сайдер! Сайдер!

Он выглянул в окно: вдоль состава прохаживался подросток-японец в не новой, но аккуратной коричневой форме, с деревянным ящиком, в котором в специальных гнездах стояли бутылки с фруктовой водой.

«Сидр! — догадался Гога. — Надо попробовать». О нем часто говорила мадам Люси как о несравненном напитке, но в Харбине сидр не изготовляли.

Гога поманил подростка. Тот подошел, протянул бутылку и бумажный стаканчик (тоже новинка!), получил деньги, отсчитал сдачу и, отвесив вежливый поклон, отошел.

Шел восьмой час утра, пассажиры еще спали. На перроне небольшой станции, кроме подростка и дежурного в красном кепи, никого не было, даже полицейских; и, как позднее убедился Гога, японскую полицию, пока вокруг все шло нормально, никто никогда не видел. Зато она видела всех. Стоило случиться какому-нибудь уличному происшествию, и немедленно, словно из-под земли, возникали молчаливые, настороженные люди в одинаковой форме и делали свое дело.

Поезд тронулся без привычного троекратного удара станционного колокола, но никто за вагонами не бежал, никто не опаздывал: все успели сесть вовремя. Впрочем, таких было очень мало. В окне на минуту появилась и уплыла назад низко кланяющаяся молодая японка в сиреневом кимоно, с ребенком за спиной: видимо, провожала мужа в Дайрен, до которого было уже недалеко.

Мягко подрагивая на рельсах и время от времени плавно поворачивая то вправо, то влево, поезд шел вдоль все сужавшейся оконечности Ляодунского полуострова, приближаясь к его крайней точке.

За окном почти ничего не менялось: однотипные домики вокзалов, дежурный в красном кепи, подросток все с тем же сайдером, на вкус оказавшимся напитком довольно приятным, но отнюдь не таким уж замечательным. Создавалось впечатление, что приезжаешь все время на ту же, первую станцию, — настолько однообразно-аккуратно, без всяких особых примет все выглядело, разве что народу на перронах становилось больше. Но все равно никто не бежал, не кричал, не толкался. Коренастые, низкорослые люди с портфелями в руках, очень опрятные — все при галстуках, многие с твердыми, крахмальными воротничками — деловито проходили к своему вагону, занимали места и тут же принимались читать газету. Порядок настолько безупречный, что делалось даже скучно. Здесь уже провожающих не было: с пригородных станций главы семей ехали, чтоб вечером вернуться обратно. И ни одного европейского лица, только японцы и совсем изредка китайцы: путевые рабочие, продавцы газет, сигарет, сладостей, носильщики. Все надписи, вывески, извещения — только на японском языке. Создавалось впечатление, что попал в Японию, на самом же деле это была Южно-Маньчжурская железная дорога, Мантэцу, нечто вроде японской автономной области внутри чужой страны. То, что Китайская Восточная железная дорога являлась такой же русской автономной областью внутри той же страны, Гоге никогда в голову не приходило. Он к этому привык с детства, и это было удобно.

По вагону прошел, опрятный как все здесь, сдержанно-предупредительный проводник и опять же по-японски известил, что поезд подходит к конечному пункту маршрута — Дайрену.

Гога высунулся из окна, с интересом глядя перед собой, но увидел лишь контейнеры, пакгаузы, вагоны, стоящие на запасных путях, — то есть все то, что составляет неаппетитную изнанку любого города.

Помня наставления отца, Гога поручил свой багаж комиссионеру (наконец-то русское лицо!), передал ему свой билет на пароход и освободился от всех хлопот.

— Вы на «Хотен-мару» едете? — спросил комиссионер. — В Шанхай?

— Да.

— Ваш пароход отходит в пять часов вечера. К четырем будьте на пристани. И ни о чем не беспокойтесь, я сделаю все, что надо. Паспорт у вас при себе или в чемодане?

— При себе.

— Правильно. Вы нашу таксу знаете?

Гога вопросительно посмотрел на расторопного мужчину в фуражке с броскими белыми буквами на околыше: «Отель Савой». Тот сказал:

— По пятьдесят сен с места и две иены за услуги.

Мест у Гоги было два. Всего, значит, три иены. Дороговато, но терпимо. Примерно так и предполагалось при подсчете дорожных расходов. Гога кивнул в знак согласия.

— Моя фамилия Котов, — продолжал мужчина в фуражке. — Я буду ждать вас на пристани около трапа второго класса.

— А где это?

— Ну, там найдете. Любой укажет. Теперь можете идти в город. Вы первый раз в Дайрене?

— Да.

— Погуляйте, посмотрите. Только не вздумайте ехать в Порт-Артур, не успеете. Зайдите в «Мицукуси» — там много товаров и все дешево.

— А до Порт-Артура сколько времени надо ехать? — Об этом историческом месте Гога последнее время и не думал, но теперь, когда Котов упомянул о нем, вдруг ощутил острое желание непременно побывать там. Кто знает, когда еще выпадет такая возможность?

— Часа полтора, не меньше, смотря как ехать.

Гога взглянул на часы — без четверти девять. Семь с лишним часов. Неужели не успеет? Он это и высказал комиссионеру.

— Так-то так, да ведь всякое может случиться. А вдруг машина испортится? У меня намедни был такой случай. Вот тоже молодой человек вроде вас ехал. Я ему вещи погрузил, бумаги все выправил, жду-жду, а его все нет. В последний момент пришлось все с парохода снимать. Билет пропал да и неприятности были с полицией: у тебя, мол, виза транзитная, зачем задержался на три дня? Иди да объясняй. Здесь вам не Харбин, здесь — строго. Хорошо, что у меня в паспортном столе знакомый нашелся. Десять иен обошлось…

Гога слушал и понимал, что комиссионер прав — лучше не рисковать. Но перспектива посетить знаменитый универсальный магазин с первыми в Азии эскалаторами все-таки мало прельщала его. Лучше просто погулять по городу.

— А какая здесь главная улица? — спросил он.

— Ямачата-Дори. Она как раз к порту ведет.

Расставшись с комиссионером, Гога прошел через просторный, безупречно чистый зал ожидания и вышел на привокзальную площадь. Необычайное, прежде никогда не испытанное чувство охватило его — ощущение полной своей независимости, свободы от всяких обязанностей: путешественник, думающий только о том, как бы поинтереснее провести имеющееся в его распоряжении время. Он постоял несколько минут, осматриваясь и решая, в какую сторону идти. Залитая прозрачно-золотыми лучами утреннего солнца площадь сверкала и переливалась чистыми красками погожего летнего утра. Прямо, как видно, к центру города, вела довольно оживленная, густо обсаженная деревьями улица. Гога решил двинуться по ней. Он шел по чисто выметенным, обильно политым тротуарам, мимо открывающихся магазинов, парикмахерских, пивных баров (которые здесь попадались часто), ресторанчиков, газетных киосков и вскоре вышел на большую круглую площадь… «Охироба» — прочел он написанное наконец латинскими буквами название. Отсюда в четыре стороны радиально расходились широкие улицы (по одной из них он пришел), а прямо перед ним высилось шестиэтажное массивное здание, явно еще русской постройки, с величественным подъездом и мощной колоннадой по фасаду, — «Ямато-отель». Гога знал, что во всех японских городах лучшие гостиницы называются так.

Обойдя вокруг площади и полюбовавшись на нее под всеми ракурсами, Гога остановился около лотка, в котором, как ему показалось, продавали мороженое, но это было «кори», японское летнее лакомство. Пожилой японец, выглядевший весьма щеголевато в рабочем комбинезоне и бело-красном бейсбольном кепи, быстро настругал ему в тарелку от глыбы льда целую снежную горку и полил ее из двух бутылочек красным и синим сиропами, взыскав всего пять сен. Яство выглядело очень привлекательно, но на вкус снег и оказался снегом, чуть подслащенным и подкисленным. Однако, не желая обижать вежливого продавца, Гога заставил себя проглотить всю горку.

И тут Гога вспомнил, что не видел еще моря — ведь нельзя же считать морем скрытые розовато-голубой дымкой пустоты, которые возникали вдалеке то справа, то слева при подъезде к Дайрену.