«Один на льдине»

Один на льдине (fb2) - Один на льдине (Воровской общак - 2) 1322K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Кузьмич Шитов

Владимир

ШИТОВ

Один на льдине

От автора

На лагерном жаргоне «один на льдине» означает, что вор решил не примыкать ни к одной воровской группировке и жить сам по себе. Новая книга — это продолжение романа «Воровской общак», и читатель сможет вновь встретиться с главными героями — Власом, Камботом, Лалинэ.

Сейчас появилось немало книг, затрагивающих криминальную тему. Неискушенному читателю порой может показаться, что писать об уголовном мире очень просто. Но это не так. Люди пишут, совершенно не разбираясь в юриспруденции.

Чтобы правдиво описать лагерную жизнь, мне понадобились весь мой опыт — и немалый — оперативной работы, знание лагерного быта «изнутри», понимание психологии преступного мира. Как юрист, я не раз бывал в колониях строгого режима, беседовал с руководством ИТУ, смотрящими, воровскими авторитетами. И тем не менее я не считаю лишним, работая над новыми произведениями, постоянно накапливать багаж знаний совершенно другой жизни, в которую люди попадают, нарушая внутренние законы человеческого бытия.

Выношу, читатель, на ваш суд свое новое произведение.

С уважением, Владимир Шитов.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ИТУ строгого режима

Всем своим существом человек постигает жизнь.

По его взглядам и поступкам можно определить,

насколько верно он усвоил ее уроки.

Автор

Глава первая

Колония строгого режима

Если человек начинает играть

своей жизнью, как деньгами в казино,

то будущее его становится непредсказуемым.

Автор

Владислав Олегович Зипунов по кличке Влас был доволен результатом повторного рассмотрения в суде своего уголовного дела. Подтвердилось, что он в ранее совершенных преступлениях являлся всего лишь исполнителем, а руководителем и подстрекателем был Меченый, он же Лихоносов Савелий Григорьевич, главарь крупной воровской группировки. По приказу козырных воров Меченого в камере ИВС отравил милиционер, которого уголовники звали Ушастиком.

Вместо пожизненного заключения Влас получил пятнадцать лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовом учреждении строгого режима.

Влас не сомневался, что такое решение суда было не Случайным. Помогла протекция миллиардера Арканова, да и заместитель начальника ГУВД области полковник Шаповалов посодействовал — не забыл услугу Власа по изобличению Меченого.

Во всем, что случилось с ним, Влас никого не винил, кроме самого себя. Он понимал, что жизнь справедливо наказывает тех, кто не уважает правил человеческого общежития и живет по своим звериным законам. Поэтому он не считал себя жертвой произвола и приговор принял как должное.

Влас понимал, что можно быть счастливым, имея хорошую семью, работу, делая добро людям. Может быть, и будет у него когда-то такая перспектива. Но в его положении, когда его судьба зависела и от руководства колонии, и от воровского братства, которым заправлял Дикий, приходилось жить двойной жизнью: показной, известной обитателям колонии, и той, которая была в его душе, в его сердце. Вторая жизнь была тайной. Это были его мечты, его сны, где он встречался с женой, детьми, где он чувствовал себя вольным человеком. Это было его желанное, далекое будущее, за которое он готов был побороться.

Влас вместе с другими прибывшими в колонию зеками прошел через санпропускник, где их побрили, постригли, где они помылись в бане и получили зековскую робу. Потом Власа перевели в этапную комнату, именуемую «карантинной», в которой он пробыл неделю.

Форменной робы хватило не на всех зеков — средств у администрации колонии на ее приобретение не было. Поэтому некоторые зеки были вынуждены довольствоваться той одеждой, какая была у них до прибытия в зону.

Находясь в карантине, в вынужденном безделье Влас часто останавливался у зарешеченного окна и тоскливо смотрел во двор, где сильный ветер гнал хлопья ноябрьского снега. Одни снежинки, касаясь сырой земли, мгновенно таяли, другие еще какое-то время белели на влажной черноте. Хлопья становились все гуще, и земля постепенно покрывалась снежным одеялом.

Холодный пейзаж угнетающе действовал на Власа. Он поежился, вспомнив, где находится, и обреченно подумал: «И люди против нас, и даже эта непутевая погода не для нас».

Обитатели колонии встретили Власа доброжелательно, но настороженно. В карантине к нему заглянул положенец по кличке Дикий (он же Петров Иван Борисович, отбывающий наказание за умышленное убийство).

Дикий явился в сопровождении двух телохранителей. Хотя в зоне никто на его жизнь и не собирался покушаться, лагерный этикет требовал такой формальности, и он ее придерживался. Чтобы все видели, что он не какой-то бык, а настоящий авторитет, имеющий не только телохранителей, но и другую силу за спиной, а поэтому зеки должны сделать для себя надлежащие выводы: конфликтовать с ним опасно.

Знакомясь с Власом, Дикий не скрывал своей симпатии к нему:

— Наслышан о тебе, разбешага! Нам всем приятно, что ты теперь у нас будешь. Это ж надо — сбежать из колонии с пожизненным заключением! Ты теперь наша достопримечательность! Правда, от Копченого мне поступила малява с воли. У него к тебе есть ряд претензий. Я пока никаких выводов делать не стану. Хочу сам разобраться, кто из вас виноват в ссоре. Для начала дай мне свою обвиниловку, я прочитаю. Или ты ее потерял?

— С какой стати? Она у меня при себе. — Влас, покопавшись в сидоре, достал обвинительное заключение на сорока семи листах, подал его Дикому.

— Тут целая книга. Я ее возьму с собой, полистаю на досуге. Как пройдешь через карантин, придешь ко мне. Если не пустят, скажешь, что пришел ко мне по приглашению. Усек?

— Давно врубился!

— Приятно иметь дело с понятливым человеком. Теперь расскажи, как тебе удалось бежать из колонии на острове. — Дикий присел на табурет, услужливо принесенный телохранителями, около шконки Власа.

Он выслушал рассказ Власа с нескрываемым интересом.

— Да, красиво тебе удалось провернуть операцию!

— Не для кого-то — для себя старался.

— Теперь хозяин и кумовья с тебя глаз не сведут. Вдруг задумаешь и отсюда мотануть? — прищурился Дикий.

— Менты красную полосу на обложке моего дела давно уже намалевали.

— Ты и с нашей хаты хочешь слинять?

— Я пока над такой проблемой не задумывался. Посмотрю, какая у меня тут будет житуха, ознакомлюсь с обстановкой, а там видно будет. В любом случае, если захочу погулять на воле — погуляю!

— А я тут уже шесть лет оттянул, и еще восемь чалиться, — признался ему Дикий.

— Я же не положенец, а поэтому имею полное право не быть таким усидчивым, как ты, — пошутил Влас.

Дикому понравилось, что Влас не посчитал его трусом, что понял, почему ему приходится тянуть свою лямку до финиша. Улыбнувшись Власу на прощание, Дикий похлопал его по плечу:

— Вот то-то и оно.

Наблюдавшие эту сцену зеки поняли, что Влас — птица не простая и требующая уважения. Если положенец проявил к нему интерес, то скоро он станет его приближенным, а значит, они могут надеяться в будущем на его защиту.

Без крыши авторитета, без поддержки товарищей жить в зоне нельзя. Вот почему зеки в зоне ищут и находят друзей по своей масти, строго придерживаются своей стаи, выбирают в ней своего лидера.

Возьмем наиболее бесправную и незащищенную группу обитателей колонии — обиженных. На первый взгляд кажется, что их может обидеть любой фраер или блатной, но в действительности это не так. Опущенные, обиженные объединены в одну семью. У них есть свой обер-петух, кодекс чести, и если кто-то попытается его попрать, показать свой гонор, он будет в лучшем случае опозорен, а то и опущен и станет таким же обозленным изгоем колонии, как и они сами.

В карантине Власа посетил подельник и родственник по линии свояка Камбот Даутов. Из-за своего имени он получил кличку Камбот. Встрече с ним Влас был очень рад. Он сразу понял, что более доверенного и преданного помощника ему в колонии не сыскать.