«Культовый Питер»

Культовый Питер (fb2) - Культовый Питер 7125K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Валерий Георгиевич Попов

Лучшее место на земле

На мой взгляд, лучшее место на земле — это стрелка Васильевского острова в белую ночь. Развод мостов, прерывающий маршруты и оставляющий целые толпы на берегу, воспринимается всеми как праздник, как подарок. Неужто это те самые люди, которые целый год куда-то спешат, с отчаянием втискиваются в трамваи и вагоны метро, а потом в своих учреждениях склочничают и качают права? Нет здесь таких. Все добры, веселы, красивы. Матовый свет белой ночи обнимает всех одинаково ласково, красоты застывшего в легкой дымке пейзажа твои навсегда, никакая реформа их у тебя не отнимет.

Вдруг, как целая большая улица, встает перед тобой на дыбы мост, а потом и другой вдали задирается в небо, все почему-то аплодируют, словно это не техническое мероприятие для проводки судов, а праздничный аттракцион вроде салюта для тысяч зрителей, усеявших берега.

Нева «открывает ворота», и на медленно проплывающих судах люди тоже чувствуют, что эти светлые мгновения необыкновенны и что можно весь год быть хмурым и озабоченным, все больше сгибаться под гнетом забот, но здесь сейчас надо выпрямиться, улыбнуться, вспомнить все лучшее в твоей жизни и помахать в ответ людям на берегу, которые ощущают сейчас то же, что и ты. Тут сейчас мы все вместе и любим друг друга — и надо запомнить это состояние на всю жизнь. Белая ночь наполняет тебя счастьем надолго, все горести тают в общем счастье, и ты понимаешь, что жизнь ты выиграл, раз оказался со всеми здесь. Петербург лечит. Все великое и гениальное, что стоит сейчас у тебя перед глазами, кажется простым, доступным, твоим. Что можно сделать с тобой, когда все это твое и никто этого не отнимет? Солнце, хотя и без него было светло, поднимается вдали, от Литейного моста, и первое, что сияет солнцу в ответ, — ангел на петропавловском шпиле.

С солнцем заканчивается время развода, и, забыв навсегда все плохое, ты, посвистывая, переходишь огромный мост, который покорно склонился перед тобою.

Часть I.

ПЕШКОМ В ИСТОРИЮ

Московский вокзал

Как и для многих других, для меня Питер начался с вокзала. Я, можно сказать, родился здесь! Верней, здесь произошло то, благодаря чему у меня появился шанс возникнуть в этом мире. Отец, после окончания саратовского сельхозинститута, поработав агрономом в казахстанской степи, приехал сюда поступать в аспирантуру к Вавилову во Всесоюзный институт растениеводства. До приема был еще месяц, отец разгружал вагоны, голодал, потом в отчаянии решил вернуться в Саратов. Но в день отъезда почему-то уговорил друга съездить в Петергоф посмотреть на знаменитые фонтаны — и в результате они опоздали на поезд. Отец говорил, что буквально сантиметр отделял его от поручня последнего вагона. И в этом промежутке зародилась моя душа. Уехал бы он отсюда — и все бы сложилось иначе, и не появился бы я!

Каждый раз, когда я уезжаю в Москву или возвращаюсь, с волнением вспоминаю об этом и озираюсь вокруг. На какой платформе мне был подарен тот шанс? Еще совсем недавно отец мог бы мне это показать, но время утекло, и теперь он уже этого не покажет. Раньше здесь пахло паровозным дымом, потом почти также пахло печками из вагонов, теперь не пахнет ничем. Солидная публика идет вдоль ярко освещенной «Красной стрелы», потом с торжественной музыкой «Стрела» отплывает, и буйная молодежь по темным боковым платформам мчится к тусклым плацкартным поездам. Я больше люблю ездить как раз на таких. Молодежь и старики в бедных вагонах гораздо говорливее и откровеннее, чем вежливая, но необщительная солидная публика.

И когда я прохожу тут, я думаю: а ведь будет когда-то раз, который окажется последним? А что, если вот этот мой проход и есть последний? С годами такая мысль появляется все чаще. Родители привезли меня сюда в сорок шестом. Вокзал — этот самый первый и самый последний для путника дом в нашем городе — видел, с какими надеждами я уезжал-приезжал, видел, как я меняюсь с годами. Но меняется и он, сам город, — это сразу замечаешь, выходя из-под сводов вокзала.

Особенно примечательна в этом смысле «визитка города» — площадь перед Московским вокзалом.

Образовалась эта площадь случайно. И как часто это бывает в России, по ошибке, но в результате — удачно. Никакой площади здесь не предполагалось. В этом месте должна была сойтись прямая, как стрела, Невская першпектива, которую прокладывали со стороны Александро-Невской лавры монахи, а со стороны Адмиралтейства — «государевы люди». Не сошлось! Получилось криво. Насквозь, по прямой, перспектива не просматривалась. Говорят, на этом самом месте по приказу Петра высекли монахов, — виноватыми, естественно, оказались они. Этот миф может быть и вымыслом, но довольно точно передает «стиль работы» неукротимого Петра.

Но ошибка, как это случается, оказалась гениальной. Именно это место оказалось на редкость удачным для строительства Московского вокзала, с которого для многих теперь и начинается город.

Сначала, как это было принято, здесь в 1804 году была построена церковь, которая стала называться Знаменской, и так же стали звать и площадь. Затем в 1851 году по проекту архитектора Тона (того самого, что выстроил знаменитый храм Христа Спасителя в Москве) здесь строится Николаевский вокзал железной дороги, соединившей Петербург с Москвой, и значение этой площади в Петербурге возрастает многократно. Именно по ней сразу судят о переменах в нашем городе. И действительно, почему-то именно здесь наиболее резко отражаются перемены и в городе, и в обществе. Другие петербургские места сохраняются веками, а это меняется как-то слишком торопливо. Может, чтобы угодить высоким гостям из Москвы, показать «динамизм» нашего города? Но здесь он проявляется как-то чрезмерно. Свой облик эта площадь меняла то и дело, словно снимая-надевая разные шапки.

В 1909 году здесь поставили мощный, приземистый конный памятник Александру III, самому, пожалуй, талантливому русскому царю после Петра I. Именно при Александре III Россия совершила небывалый скачок, стала мировой экономической державой, а улицы нашего города, застроенные высокими домами, приобрели тот вид, которым мы наслаждаемся до сих пор.

Однако русское общество, сверху донизу, всегда почему-то жаждет перемен, как-то не слишком просчитывая их последствия. Главное, чтобы не было как сейчас! Вся нетерпимость нашего общества, весь сарказм и ирония, с которой было принято воспринимать «расейскую жисть», обрушились не только на самого Александра III, но и на его памятник. Ходила такая загадка:

Ясно чей! Николая II, последнего русского царя, которому «передовые члены общества» даже не подавали руки, когда он протягивал свою! Настолько все осуждали ту жизнь, которая нам теперь представляется далеко не худшей. Теперь ясно, что уж Александр III точно был замечательный император, при нем Россия не воевала, благоденствовала, развивалась. А памятник ему просто гениален! Это великое творение Паоло Трубецкого. В этом можно убедиться, поглядев теперь на памятник во дворе Мраморного дворца на Неве, где он стоит на высоком пьедестале, который раньше занимал броневичок Ленина. Плечистый Александр III в казачьей форме сидит на мощном битюге. Какая сила в этом всаднике, и главное — уверенность, стабильность. Не мчаться куда-то сломя голову, как мчатся другие более популярные всадники, а стоять на том, что есть, — вот идея памятника, столь не симпатичная революционерам всех времен.

Главное — перемены. Любой ценой. Ломать — не строить. И в 1937 году памятник Александру III оказался в числе «питерских ссыльных» — его убрали с площади. И много десятилетий он томился во дворе Русского музея, где его можно было увидеть через щель, замирая при этом от сознания того, что видишь запретное. Таковы загибы нашей истории. Убрали памятник царю, символ стабильности, — и замелькали перемены, перемены без смысла, перемены ради перемен.

КУЛЬТОВАЯ ЛИЧНОСТЬ: АКАДЕМИК ПАВЛОВ