«Эпик Московского уезда»

Эпик Московского уезда (fb2) - Эпик Московского уезда 1280K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Сергеевич Лопырёв

Владимир Сергеевич Лопырёв

Эпик Московского уезда

Предисловие

Весна ворвалась в Новогиреево и побежала по его прямым, как стрела, проспектам. Повеяло теплом, природа встрепенулась и, как старинный великан-богатырь, зашевелилась под лучами ласкового солнца. После, казалось бы, бесконечной зимы вновь появилась надежда на близкое лето, немудрёное дачное житьё и маленький кусочек счастья для каждого.

Всё живое, очнувшись ото сна, заторопилось создавать новую юную жизнь. Каждому божьему созданию — свой срок. И пусть некоторым из них отведено непродолжительное время, пусть пронесутся они над землей и канут в вечное небытиё. Можно и за короткий миг пережить все страсти земные: взлёты, падения, надежды и любовь. Новая жизнь, ярко светясь, шагает по земле, не задумываясь о том, что когда-то придётся уйти.

Так бывает и люди, только недавно расправив «крылья», уже сияют сочными смелыми красками, радуют глаз и бередят своими идеями мысли других, подобно тому, как необычные цвета и узоры тропического махаона вызывают совершенно новую гамму чувств у жителя Севера. За ними тянутся остальные, «обычные» люди, не столь заметные, но желающие нового, прекрасного, весеннего.

Идея города-сада, придуманная англичанами в конце XIX века, была с энтузиазмом поддержана в Российской империи. Действительно, жить загородом в собственном доме, окруженным садом и парком — уютная, заманчивая мысль. Русская природа так красива, будто специально предназначена для этого. Старинные дворянские фамилии издавна имели огромные поместья в живописнейших местах России. Но времена менялись, дворянство нищало, а на историческую арену выходило купечество и промышленники. Образовывался и средний класс российского общества, имеющий небольшой достаток. Вот он и облюбовал пригородные поселения.

События, о которых пойдёт речь, как раз и происходят в таком месте.

В то время на востоке от Москвы, в двадцати минутах езды, располагался дачный посёлок Новогиреево. Он был построен возле одноимённой станции Московско-Нижегородской железной дороги и являлся первым благоустроенным посёлком, где имелись водопровод, телефон, почта и электрическое освещение. Предметом особой гордости была линия конки, проведённая от привокзальной площади по центральным улицам. Шикарные условия! К тому же на фоне великолепной Торлецкой дубравы с могучими деревьями, видевшими не одно столетие жизни этой земли.

Да простит меня уважаемый читатель за такое историческое отступление, но местом, где жить и работать нашим героям мы выбрали этот райский уголок. Пусть будет так.

Часть 1

1

Окно в кабинете было распахнуто настежь, и ветер играл портьерами с легкостью ребёнка. Они то вздымались к самому потолку, то стремительно падали вниз, принимая вертикальное положение. Наконец левая портьера зацепилась за придвинутый вплотную книжный шкаф и затихла.

Весь кабинет заливало утреннее майское солнце, и его блики вспыхивали в стёклах книжного шкафа и на никелированном письменном приборе, расположенном на большом столе, середина которого была затянута зелёным сукном. Огромное пресс-папье покачивалось в такт с портьерами под порывами теплого ветра и придавало какое-то фантастическое движение всей обстановке в комнате. И только настольная лампа, этот белый диск из стекла на тонкой ножке посередине, была неподвижна. Казалось, ничто не может сдвинуть её с места, и все события, произошедшие здесь, да и весь окружающий мир, вертятся вокруг неё. Довершали начатую картину старые фотографии в рамках, развешанные по стенам.

Труп лежал лицом вниз между письменным столом и местом, где раньше определённо стоял книжный шкаф. Это был мужчина с тёмными кучерявыми волосами, одетый в ночную сорочку, среднего роста и худого телосложения. Руки его, как-то неестественно угловато, загнулись вниз на уровне груди. Он был босиком, и обнажённые пятки торчали вверх, придавая ему трогательный вид. Внизу под телом расплылась огромная лужа крови, которая уже успела подсохнуть и стать тёмно-багровой. Видимо этот человек пролежал здесь не один день.

Первыми тревогу подняли жители соседней дачи. Они заметили открытое окно на втором этаже. Хоть уже и наступил май, и днём солнышко припекало совсем по-летнему, но ночи были ещё холодными. Поэтому соседи решили, что, вряд ли кто-то захочет ночевать на даче с открытым окном. Не иначе, как что-то случилось. Люди они добропорядочные и дисциплинированные и решили посмотреть, не требуется ли помощь. Но входная дверь дома была закрыта, а на стук никто не отзывался. Тогда мужчина обошёл дачу и толкнул дверь чёрного хода — тоже заперто. Здесь явно требовалось вмешательство полиции. Ничего не оставалось делать, как обратиться к охраннику на перекрёстке, а тот сообщил в Канцелярию станового пристава, которая располагалась здесь же в посёлке.

И вот теперь в кабинете находились: господин пристав первого стана Московского уезда Штольцен Иван Августович, его ближайший помощник — урядник Митрофан Васильевич Купавин, два охранника из отряда сельской стражи, организованного в посёлке и соседи убитого по даче. Один из охранников выбил входную дверь, и, поднявшись по лестнице на второй этаж, полицейские обнаружили в кабинете тело.

— Митрофан Васильевич, — обратился Штольцен к уряднику, — Нужно вызвать врача. Будьте любезны, ступайте на телефонную станцию и свяжитесь с Уездным полицейским управлением. Да… и на обратном пути захватите с собой Рябичкина.

— Так точно, господин пристав, — ответил урядник. — Разрешите выполнять?

— Выполняйте, любезнейший, выполняйте.

Не говоря лишних слов, Купавин обошёл семейство соседей и стал спускаться по лестнице на первый этаж. Ступеньки тихо заскрипели, и урядник скрылся из вида.

Пристав отошёл от тела и повернулся к дачникам. Он был высок, строен и по-военному подтянут. Форма очень шла ему — она подчёркивала мужественность его фигуры. Через складки кителя проглядывали достаточно развитые мышцы и правильная осанка. Немецкие корни этого человека можно было определить, ещё не зная фамилии. Да и лицо с выделяющимися скулами и прямым тонким носом говорили о том же. А вот небольшая бородка клином и аккуратные усики с проседью смягчали его и придавали интеллигентный вид. Сторонний наблюдатель сразу мог сказать, что перед ним строгий здравомыслящий человек, любящий пунктуальность.

— Господа, я попрошу вас ответить на несколько вопросов, — обратился Штольцен к соседям.

— Мы расскажем всё, что знаем! Нужно немедленно поймать негодяя, совершившего это ужасное преступление! — дама явно нервничала и говорила очень эмоционально. Веки её подрагивали, а тонкие белые руки никак не могли найти покоя. Похоже, она сталкивалась с таким происшествием впервые, от чего нервная система пришла в крайнее возбуждение. Конечно, причины для этого могли быть различными, и пристав отметил это для себя.

Терпеливо выслушав рассказ женщины, и выяснив, почему они с мужем обратились в полицию, Штольцен спросил:

— А как давно вы знаете своего соседа? Как часто вы его видели, когда и с кем?

— Появился он здесь где-то полгода назад, осенью, — сказала мадам, — Мы хорошо запомнили это, так как в этот день у нас с мужем как раз была годовщина свадьбы.

— Он приехал в коляске, и кучер помог ему выгрузить багаж, — добавил мужчина. — Вещей было немного: один большой чемодан и две закрытые корзины. Обычное дело для холостяка.

Было заметно, что муж старается во всём следовать своей супруге. В этой семейной паре первая скрипка принадлежала женщине.

— Так значит, ваш сосед был неженат? — спросил пристав.

— Нам так показалось. Конечно, мы не спрашивали его напрямую, но манеры у него были как у закоренелого холостяка.

— В чём же это выражалось?

— Он был довольно замкнут и неразговорчив. Да и просто ни разу словом не обмолвился о существовании жены, — ответила женщина. — И в его одежде, как впрочем, и во всём облике, чувствовалось отсутствие женской опеки.

— В конторе «общества» он зарегистрирован, как Чуприльцев Иван Александрович. Как вы думаете — это его настоящее имя? — продолжал пристав. — Может быть, он рассказывал что-то о себе в приватной беседе.