«Пертская красавица»

Пертская красавица (fb2) - Пертская красавица 4715K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Вальтер Скотт

ПЕРТСКАЯ КРАСАВИЦА

Аннотация

В историческом романе "Пертская красавица" Вальтер Скотт

создает колоритную картину средневековой шотландской жизни конца

XIV века, обстановку напряженной политической борьбы, рисует ори-

гинальные народные характеры.

Вольнолюбие, человечность, душевная теплота горцев, потомков

кельтского племени, резко контрастируют в романе с ограниченностью, высокомерием «цивилизованных» жителей города Перт, где царит раз-

дор между сословиями, рыцарями, феодалами и членами королевской

семьи.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Труды Кристела Крофтэнгри*1 нашли продолжателей, но хотя за последние годы в печати появилось немало разных работ о шотландских гэлах, однако до сей поры не было сделано ни одной попытки обрисовать нравы, какие могли бытовать среди них во времена, когда «Книга статутов» и наряду с нею страницы летописцев начинают давать нам свидетельства тех трудностей, которые постоянно вставали перед короной, покуда на южной границе ее власти противостоял – едва ли не преобладая над ней – высокомерный дом Дугласов, а Север между тем раздирали на части еще не укрощенная дикость горских племен и дерзкая заносчивость, с какою выдвигали свои притязания иные из их вождей, особенно на далеких окраинах. Достоверный факт, что два могущественных клана выставили каждый по тридцать бойцов, чтобы в битве разрешить свой давний спор пред лицом короля Роберта III, его брата герцога Олбени и всего королевского двора Шотландии в городе Перте в 1396 году нашей эры, видимо, с равной отчетливостью обрисовывает как ярость племенной вражды у горцев, так и упадочное состояние государственной власти в стране, соответственно он и стал осью, на которой могли бы вращаться главные события романтического повествования. Характеры Роберта III, его честолюбивого брата и беспутного сына, казалось, обещали благоприятную возможность создания интересных контрастов, а трагическая судьба наследника престола с ее прямыми по-

1 * – Пояснения к местам, отмеченным звездочкой, см. в «Комментариях»

следствиями позволяла завершить картину жестокости и беззакония.

Две черты в истории этой битвы-турнира на пертском

Лугу – бегство одного из назначенных бойцов и безудержная отвага некоего горожанина, добровольно вызвавшегося за мелкую монету занять его место в смертельном бою, подсказали образы вымышленных персонажей, которым и отведена в романе существенная роль.

Изобразить сбежавшего с поля кельта было бы нетрудно, если бы был избран игривый стиль описания. Но автор думал, что получится новее – да и глубже будет интерес, –

если удастся привлечь к этому герою некоторое сочувствие, несовместимое с полным отсутствием уважения. Мисс

Бейли* изобразила труса по природе, который под действием сильной сыновней любви способен вести себя как герой. Казалось возможным представить себе и такой случай, когда человека со слабыми нервами какое-то время поддерживают на высоте чувства чести и ревности, а потом он сразу сдает при таких обстоятельствах, что и самое храброе сердце не отказало бы ему в сострадании.

Спор о том, какие именно кланы на самом деле участвовали в варварской битве на Лугу, вновь оживился после выхода в свет «Пертской красавицы», и, в частности, он подробно разбирается мистером Робертом Маккеем из

Турсо в его весьма любопытной «Истории дома и клана

Маккеев». Отнюдь не притязая на то, что он в своем исследовании хотя бы частично разрешил вопрос в позитивном плане, этот джентльмен сумел вполне убедительно доказать, что его собственный почтенный род не принимал в деле никакого участия. Маккеи проживали в ту пору, как проживают и ныне, на крайнем севере нашего острова, и вождь их был в те времена столь влиятельным лицом, что его имя и назначенная ему роль не могли быть опущены в первых отчетах о происшествии. Был случай, когда он привел от своего клана четыре тысячи человек* в помощь королю против Властителя Островов. Этот историк придерживается мнения, что кланом Кухил Уинтоун называет

Камеронов, которые в те времена, кажется, чаще именовались Мак-Юэнами и лишь сравнительно недавно получили прозвание «Камерон», то есть «Кривой Нос» – по недочету на физиономии одного их героического вождя из рода Лохиель. Той же точки зрения придерживается и Дуглас в своей «Книге баронов», где он часто отмечает ожесточенность вражды между кланом Хаттан и кланом

Кей, отождествляя второй из них – применительно к событиям 1396 года – с Камеронами. Едва ли возможно окончательно разрешить этот спорный вопрос, сам по себе малоинтересный, особенно для читателей по эту сторону

Инвернесса. Уинтоун дает нам для тех двух враждовавших кланов имена «Кланхивил» и «Клахиния» – причем второе, возможно, искажено переписчиком. В «Скоти-Хроникон»

они даются как Кланкухил и Кланкей. Гектор Боэций пишет «Кланхаттан» и «Кланкей», в чем ему следует Лесли, тогда как Бьюкенен почитает недостойным осквернять свои страницы гэльскими именами этих кланов и только описывает их как два могущественных племени в диком и беззаконном краю по ту сторону Грэмпианских гор. При такой путанице может ли какой-то сассенах надеяться, что ему удастся dare lu-cem2. Имя Кланхейл появляется только в 1594 году – в одном из актов Иакова VI*. Нельзя ли предположить, что это в конце концов просто искаженное наименование клана Лохиель?

Возможно, читатель не без удовольствия прочтет здесь строки из стихотворного рассказа Уинтоуна:

В тысяча триста девяносто

Шестом году, чтоб в битве просто

Решить издавний кровный спор,

Сошлись шотландцы диких гор –

По тридцать с каждой из сторон, –

И каждый местью распален

Всех – шестьдесят Клан Кухквил

Одним из этих кланов был,

Звался другой Клахинийя.

Их возглавляли сын вождя

Ша3 Ферквариса у одних, Вождь Кристи Джонсон у других

На тридцать – тридцать с двух сторон,

И каждый злобой распален,

Под монастырскою стеной

Санкт-Джонстона вступили в бой.

2 Внести свет (лат.)

3 «Ша», как предполагают, должно означать «Тошах», то есть «Мак-Интош»; отцом молодого вождя этого рода был в ту пору Ферчард. Боуар называет его «Шебег» – то есть

«Тошах Маленький». (Прим. автора.)

Ареной им – приречный луг, Оружием – кинжал да лук,

Секира да двуострый меч,

И стали – к черту! – сечь да сечь.

Рубились яростно, доколе

Телами не устлали поле.

Чья одолела сторона,

Кому победа зачтена?

Одно я знаю – изнемог

И победитель. Вот итог:

Легло полсотни, остальных

Убрали с поля чуть живых.

Настоятель Лохливена* не упоминает ни о бегстве одного из гэльских бойцов, ни о рыцарственной доблести пертского ремесленника, вызвавшегося принять участие в сражении. Однако оба эти происшествия приводятся – несомненно, по традиции – продолжателем Фордуна, чей рассказ излагается такими словами: