«Домик на болоте»

Домик на болоте (fb2) - Домик на болоте 3281K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Евгений Самойлович Рысс - Леонид Николаевич Рахманов

ДОМИК НА БОЛОТЕ

Аннотация

В настоящем издании объединены два остросюжетных произве-

дения советских писателей Е. С. Рысса и Л. Н. Рахманова.

Повесть «Домик на болоте», написанная ими в соавторстве, рас-

сказывает о разоблачении немецкого шпиона, получившего доступ к

важному открытию. Роман «Петр и Петр» принадлежит перу Е. С.

Рысса. Читатель узнает о том, как бывшим воспитанникам детского

дома удалось спасти своего друга от ложного обвинения в убийстве.

Евгений Рысс, Леонид Рахманов

ДОМИК НА БОЛОТЕ

ОТ АВТОРОВ

История, рассказанная в этой повести, может показаться невероятной. Могли ли советские люди, боровшиеся в фашистском тылу, окруженные повседневными опасностями, ежеминутно рискуя жизнью, тратить силы, энергию, время на то, чтобы не только спасти советского ученого, но и предоставить ему возможность продолжать научную работу? Но вот что сообщил в своем докладе тов. П. К.

Пономаренко, который во время войны был секретарем ЦК

партии большевиков Белоруссии («Известия» от 2 июля

1944 г.):

«Выполняя указания центра, минские подпольные ор-

ганизации спасали советских людей. Сколько семей было

доставлено на «Большую землю» с помощью белорусских

партизан! Ярким примером братской помощи партизан

может служить история спасения академика Николь-

ского. Этот старый человек, ученый, имя которого из-

вестно далеко за пределами Советского Союза, не успел

выехать из Минска в тяжкие дни 1941 года, но он не хотел

оставаться у немцев, не хотел работать при них. Тогда

минские товарищи, имена которых, быть может, даже

неизвестны спасенному ими академику, приняли на себя

охрану ученого и его труда. Никольский не только был

избавлен от гитлеровских допросов и регистрации, но смог

продолжать и закончить свой труд, начатый еще до

войны по плану Академии наук БССР. Центральный ко-

митет партии большевиков Белоруссии внимательно

следил за работой, и, когда его труд был закончен, автора, все еще находившегося в минском подполье, поздравили с

высокой наградой — орденом Ленина. Получать награду

академик Никольский благополучно прибыл в Москву».

Значительно и волнующе то, что в условиях оккупации, страшного полицейского режима, в условиях кровавого гитлеровского террора ни на один день не переставала действовать советская государственная система. Работали подпольные партийные организации, советская и партийная дисциплина определяла поступки людей, и советское правосудие неуклонно карало преступников.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

(Рассказанная Валей Костровой)

НАЙДЕНО И ПОТЕРЯНО

Глава первая

Профессор Костров и его семья.

Знакомство с Володей Старичковым

I

Матери своей я совсем не помню. Она умерла, когда мне исполнилось полтора года. Воспитывала меня бабушка, следившая только за тем, чтобы я была сытно накормлена и тепло одета.

Отец мой, Андрей Николаевич Костров, в тридцать четыре года был уже профессором. Докторская его диссертация обратила на себя внимание широких кругов биологов в Советском Союзе и за границей.

Он очень меня любил, но был слишком занят и увлечен своей работой, чтобы уделять мне много времени. В субботние вечера я всегда приходила к нему в кабинет. Он пытался рассказывать мне сказки, но скоро убеждался, что плохо их помнит, и переходил к темам более ему знакомым. Когда мне было пять лет, он подробно рассказывал о туберкулезных палочках, стрептококках, бактериях чумы и азиатской холеры. Неясно себе представляя настоящий размер этих вредных существ, я стала очень бояться темных комнат. Мне казалось, что за дверью притаился стрептококк, который непременно треснет меня по голове здоровенной туберкулезной палкой.

После смерти бабушки мне пришлось заняться хозяйством. Отец в практической жизни был беспомощным.

Домработница наша готовила еду и убирала комнаты, но все серьезные хозяйственные и бюджетные вопросы решала я, хотя мне еще не исполнилось тринадцати лет.

Я рано привыкла к самостоятельности, чувствуя себя ответственной за многое такое, о чем девочки моих лет обычно не думают. Конечно, это наложило отпечаток на мой характер, но я думаю, что, скорее всего, благодетельный отпечаток.

Отец относился ко мне с доверием, которое обыкновенно оказывают только взрослым. Это заставило меня так бояться потерять это доверие, что никакое самое строгое воспитание не могло бы меня больше дисциплинировать.

Не следует думать, что я была лишена удовольствий, свойственных моему возрасту. Я успевала бывать и на катке и в театре, я приглашала к себе подруг и ходила в гости сама. Только на праздные размышления – что бы такое от скуки сделать и чем бы заняться – у меня совершенно не оставалось времени.

Год шел за годом. Я окончила школу и, после долгих совещаний с отцом, подругами и приятелями, решила идти на биологический факультет. Отец не мог себе представить, что я стану заниматься чем-нибудь другим. Мысль о том, что я буду историком, инженером или юристом, казалась ему такой же нелепой, как мысль о том, что я наймусь кочегаром на океанский пароход. Может быть, я и не была прирожденным биологом, но, проведя все детство в кругу биологических интересов, постоянно слушая разговоры о микробах и вирусах, я как-то привыкла к микробиологии и сжилась с мыслью, что изберу эту специальность. Кроме того что скрывать! – был у меня еще один довод в пользу биологического факультета. К этому времени имя отца значило уже так много, что не было в нашей стране, да, пожалуй, и за границей, биолога, который не знал его трудов. И меня невольно тянуло в ту область науки, где для дочери профессора Кострова всегда была открыта дорога.

II

Меня просили рассказать о необыкновенной истории работы над вакциной, а я начала рассказывать о своем детстве. В дальнейшем я буду держаться ближе к теме, однако я должна рассказать о первом своем увлечении, потому что Володе Старичкову, которым я увлеклась, пришлось сыграть в судьбе вакцины очень большую роль.

Мы встретились, будучи уже второкурсниками, на одной загородной прогулке. Его привела с собой моя приятельница Лида Земцова. Володя был белобрысый юноша невысокого роста. Поначалу он мне не понравился. Он вежливо пожал мою руку, когда нас представили друг другу, и отошел в сторону. Всю первую половину прогулки он очень оживленно беседовал с Мишей Юркиным и не обращал на остальных ровно никакого внимания. Миша