«37 копеек»

37 копеек (fb2) - 37 копеек 212K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сергей Викторович Данилов

Сергей Данилов

37 копеек

1. Место действия

Река в этом месте течёт строго с запада на восток, так, что в день весеннего и осеннего равноденствия солнце встаёт точно между берегов, если смотреть с середины моста.

Село разделено рекой на две части.

На правом берегу, более высоком, находится машинный двор, ферма, детский сад, клуб, столовая и фельдшерский пункт.

Жилых домов там немного, десятка два.

Эта часть, в свою очередь, разрезана надвое оврагом с высокими и крутыми стенками, по дну которого протекает небольшая речка, скорее ручей.

Ручей впадает в реку рядом с мостом, деревянным. Перед каждым ледоходом его разбирают, а потом ставят вновь — иначе снесёт.

На левом, более низком, школа, магазин и правление колхоза. Там же и большая часть жилья — дома вытянулись на километр вдоль берега в две улицы, упираясь в старый парк, обширный, заросший, но ещё сохраняющий остатки регулярности.

Говорят, раньше там была дворянская усадьба, её следы ещё видны, в виде низких, заросших многолетней крапивой, развалин красного кирпича, в той части парка, что наиболее отдалёна от берега.

Старые липы и берёзы стоят рядами, как колонны, образуя равнобедренный прямоугольный треугольник с катетами метров по двести, упирающийся гипотенузой в берега делающей резкий, на девяносто градусов, поворот, реки. Повернув на север, она течёт так немного, а потом снова поворачивает, на восток, продолжая течь в прежнем направлении.

Сразу после второго поворота — пороги.

Местные называют их Урёвы.

Из-за шума, который вроде бы и не очень сильный, но ближе, чем за несколько десятков шагов, уже приходится кричать, чтобы услышать собеседника.

Вода ощутимо, видимо на глаз, изгибается вниз, и убыстряет свой ход до такой степени, что кажется полупрозрачным застывшим стеклом. А потом, через пару-другую метров, словно взрывается полутораметровой высоты валом пены и брызг, из которого время от времени показываются спины камней.

Их три, самый большой почти посередине русла, два других между ним и левым берегом.

Большой камень называется Баран, маленькие — Барашками. У самого берега, наполовину в воде, и чуть выше по течению, в нескольких шагах, Бык — камень размером с Барана, огромный квадратный валун со скруглёнными гранями, метра два высотой и втрое большей длиной и шириной, наклонённый в сторону реки, но так, что сидеть на нём можно без особого риска свалиться в воду.

Разумеется, когда ветер не несёт водяную пыль в его сторону. Тогда Бык становится чёрным и блестящим, хотя обычно он серо-розовый, и очень скользким.

Как ни странно, но пороги вполне проходимы на лодке.

Но только в одном месте — в промежутке между Быком и ближайшим к нему Барашком.

Лодка, под восторженные или испуганные крики пассажиров, внезапно прыгает вперёд, подхваченная потоком и буквально пролетает сквозь вал пены, скрываясь на доли секунды в нём целиком, и несётся дальше по успокаивающейся воде, постепенно замедляясь. Несколько секунд — и полсотни метров позади.

Но вот если вы рискнёте сунуться ближе к Барану, или к правому берегу — шансов нет. Всплывут разве только ниже по течению щепки, а вот люди…

Как ни странно, никаких легенд или таинственных историй про Урёвы не рассказывают.

Хотя вроде бы самое место, а вот поди ж ты…

Сегодня было четыре урока.

У первоклассников всегда уроков по четыре.

А я уже три недели как первоклассник!

Вообще-то в школе мне скучно — и читать, и писать, и считать я давно умею, особенно считать и читать. С письмом хуже — учительница ругается, говорит, что пишу как курица лапой.

Ни разу не видел, чтобы курицы писали. Я даже специально сходил к соседям, думал, может только наши куры не пишут. Нет, оказалось, что и их тоже. А тётя Зина, соседка, ещё и нажаловалась вечером матери, когда принесла бидончик молока, что я залез без спросу в курятник и не закрыл потом дверь, и куры все убежали в огород, и там расковыряли грядки.

Вообще-то за молоком ходить моя обязанность, через день, но вот вчера она пришла сама. Я же закрывал вроде дверь, ну может только маленькая щёлка осталась, кто же знал, что куры пролезут?

Меня долго расспрашивали, что я там делал, в курятнике, не брал ли яйца.

Я сказал, что просто хотел посмотреть, не пишут ли куры, и меня обозвали вруном, и долго ругали.

А я правда ничего не брал! Все знают, что без спроса чужое может брать только Петух, Серёга Петухов, который живёт за оврагом. Мы его так дразним — Петух — а он обижается, и лезет драться. А ещё мы зовём его Кочет, потому что в отрывном календаре я прочитал стихи.

Там строчка была: "Кочет, так зовут в народе петуха".

Вот мы его и дразним, а Петух, как услышит, грозит, что побьёт нас.

Он может, потому что старше и меня, и моего друга, Славки, на год, и уже учится во втором классе.

Только мы всегда ходим со Славкой вдвоём, и Петух нас двоих не трогает, потому что с двоими ему не справиться.

Но сегодня я один.

Славку оставили в школе, он очень медленно и плохо читает, и с ним учительница решила ещё позаниматься.

А я сразу побежал в магазин.

У меня очень много денег, целых тридцать семь копеек!

Пятнашка, два десунчика и двушка.

Двушка и один десунчик у меня были и раньше, а ещё один и пятнашку я нашёл, когда полезутром, по пути в школу, под мост, чтобы проверить, не нашёл ли Петух наш со Славкой тайник.

Там у нас настоящая финка, которую Славкин старший брат, он уже взрослый и работает, сделал на мехдворе из напильника, а ручка у неё разноцветная, из синих, красных, белых полосок, полупрозрачных и очень красивых. Только это не полоски, а такая специальная пластмасса, которую брат тоже взял на мехдворе.

Правда, лезвие у неё обломано больше чем наполовину, и брат отдал её нам. Но всё равно, ни у кого больше таких нет.

И ещё в нашем тайники две гильзы, и настоящий патрон. Славка говорит, что он называется "гаубица", и из него можно пробить даже танк.

Патрон и гильзы нам подарили городские охотники прошлой зимой, когда заходили в нашу столовую за хлебом, а мы там рядом катались на коньках на пруду. Столовая была закрыта, а мы их провели к двери на кухню, и они нам подарили за это патрон и гильзы.

Петух, как узнал, давал нам за них десунчик, а мы не согласились, и он сказал, что всё равно выследит и украдёт.

Вот я и проверял.

И только подошёл к мосту — гляжу, десунчик! на самой тропинке. И рядом пятнашка.

Наверное, кто-то потерял.

Но нигде никого не было, и я взял эти деньги себе. Если бы я знал, кто потерял, я бы отдал, а так кому отдавать-то?

Так что теперь я богатый, и бегу в магазин, за халвой.

Мы там ещё покупаем ириски и конфеты такие, их продавщица называет "подушечки", а мы — "дунькина радость". Так их моя соседка по парте назвала, Маринка, и мы стали.

Маринка, хотя и девчонка, но мы с ней дружим.

Она тоже хорошо читает, и приносит мне книги из дома.

Она говорит, что книг у них много, и если я буду с ними аккуратно обращаться, то её мама разрешит мне их носить. Я обращаюсь очень аккуратно, а за книги угощаю Маринку ирисками.

Маринка завтра мне принесёт новую книгу, называется "Тайна двух океанов". Говорит, очень здоровская, про то, как наша подводная лодка всех победила. А я за это поделюсь с ней халвой, которую купил целый кулёк, на двадцать пять копеек вышло почти двести грамм.

Когда продавщица спросила, что мне, я сказал — халвы, сто восемьдесят грамм, на двадцать пять копеек. И продавщица удивилась, и сказала, что неужели я сам посчитал. А чего тут считать? Халва стоит рубль сорок килограмм, как раз и выходит сто восемьдесят грамм.

Продавщица не поверила, и начала меня спрашивать, сколько будет три умножить на семнадцать, или девяносто разделить на шесть, а я сразу считал в уме и говорил.