«Удар током»

Удар током (fb2) - Удар током (Удар током - 1) 894K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Вадим Викторович Яловецкий

Вадим Яловецкий

Удар током

ПРЕДИСЛОВИЕ

Буднично с лязгом и перестуком колёсных пар, подкатил питерский трамвай. В этот утренний час, когда основная масса народа осела на производстве, жидкая кучка пассажиров неспешно втянулась в вагон. "Осторожно двери закрываются. Следующая остановка Инженерная улица" — прохрипел динамик и не успели створки захлопнуться, как на асфальтовой прямоугольник остановки буквально вывалился молодой человек лет шестнадцати. На нём школьная форма, чёрная сумка через плечо, воротник пёстрой рубашки навыпуск по тогдашней моде. Ничем не примечательная внешность, если бы не всклокоченный вид и испуганный взгляд. Парень явно не в своей тарелке, нетерпеливо дождавшись, когда состав отъехал, сиганул через дорогу и стремительно зашагал в сторону Летнего Сада. Никто не обратил внимания на спешащего школьника, опаздывающего на первый урок или ещё куда…

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. ДНЕВНИК

1. Жизнь по воле обстоятельств

Фантастика! Невероятная мистификация! Пишу по порядку. Электрический разряд: свечение, лечу в никуда. Затем толчки, тренькающие звуки движущегося трамвая, голоса пассажиров. И вот сижу на деревянной скамейке. Первый взгляд в окно — какого ляда?! Еду вдоль Марсова поля в Питере, напротив Летний сад. Как сюда занесло? Почему я одет в школьную форму, да и чувствую себя неестественно. Попутно осознаю, что моя комплекция и одежда претерпели значительные изменения. Ясно помню, как полез в сарай проверить электрику, получил разряд и вырубился. Мгновение назад, пребывал в 2016 году, а сейчас тогда какой? Рванул к выходу по мотающемуся из стороны в сторону вагону. Мне страшно, блин! Хочется побыть одному и разобраться в этой бредовой ситуации. Дорогу преградила энергичная дама с синей повязкой на рукаве. Господи, а это чудо откуда?

— Гражданин, ваш билетик!

Я заметил, что вагон оборудован кассами. Подобные изделия, рассчитанные на сознательных граждан, появились в конце шестидесятых. Деревянные скамейки и складывающиеся двери. Господи, да это же "американка", вспомнил колесящие по городу шикарные составы конца шестидесятых.

— Билет будем предъявлять? Нет билета, платим штраф тридцать копеек! Как не стыдно юноша!

— Сейчас, женщина. Не надо повышать голос, только найду деньги.

Проверяющая, после нестандартного ответа, с ненавистью уставилась на меня. Я был дезориентирован, мысли путались. Вот зараза, всё не так, но сперва надо отвязаться от назойливого инспектора. Пошарил по карманам и, надо же, обнаружил кошелёк с мелочью и мятым бумажным рублём образца 1961 года. Это меня доконало. Сунул деньги назойливой контролёрше и рванул к выходу. Как раз успел выскочить на углу Лебяжьей канавки и Мойки. Пока не "выветрился" адреналин, энергично рванул в сторону Летнего сада. Ступил на усыпанную мелким гравием дорожку и тут из меня словно выпустили воздух, теперь уже плетусь дико озираясь по сторонам.

В последний раз посещал в парковый ансамбль вместе с внучкой после реконструкции летом 2012 года. Заходил сюда и не раз и раньше — место подзабытое, но привычное. Я нашёл скамейку и рухнул на деревянные перекладины. Часы на левой руке показывали девять двадцать. Мгновенно вспомнил часики "Юность", что подарили бабушка с дедом на шестнадцатилетие, а где же мой хронометр "Омега Де Виль" из двадцать первого века? Пора осмотреть сумку, перебрал учебники, тетради и всякий школьный хлам в виде тригонометрической линейки, карандашей, ручек и т. д. Надпись на обложке тетради гласила: "Для классных и домашних заданий по литературе ученика 10 "А" класса 190 школы". Раскрыл жиденькие листочки, но смысл корявых предложений ускользал. Выходит, я непостижимым образом перенёсся во времена школьной юности, а в выпускной десятый класс приходится на 1968 год! В голове два вопроса: КАК, ПОЧЕМУ?

Ещё удивительней, что вернуло в прошлое, сохранив при этом багаж знаний накопленных за предыдущую жизнь вплоть до аварии на подстанции. Я всё помнил: школу, училище, армию, женитьбу, свой рабочий стаж, лихие девяностые, пенсию. Осмотрелся. По воспоминаниям, между старым Ленинградом и Санкт-Петербургом разницы не нахожу: историческая часть в будущем не менялась, зато сейчас, в 1968, машин гораздо меньше и люди одеты иначе — какие там, нафиг, джинсы и кроссовки. Да, ещё флаги красные серпом и молотом, и атмосфера другая, и я другой. Во дела-то! Как с этим жить, как вернуться к жене, сыну, в родной и привычный уклад жизни образца 2016 года?

Итак, если я в прошлом, то жива мать, бабушка, дед, дядя и тётя. Те, кого неумолимое время унесло в мир иной. Родня, которой я люб и дорог сегодняшним семнадцатилетним пацаном, никак не примет фантастических объяснений. Выходит, в этой эволюции, для всех окружающих я обязан подстраиваться и вести себя ничем не выделяясь. Чушь какая-то! В голове роилась разрозненная информация о четвёртом измерении, временных туннелях и кротовых норах из телепередач канала "Дискавери" с Норманом Фрименом. Вспомнился американец Брэдбери с фантастическим рассказом "И грянул гром". И что, с того, как это поможет? Из глубины воспалённого мозга выскочило "Делай что должен и будь что будет", кажется Толстой или Аврелий, а это мне зачем?

Поднялся и побрёл в сторону бывшей школы. Ведь трамвайный маршрут номер два подвозил когда-то по опостылевшему маршруту: остановка, пять минут вдоль Фонтанки и школа. По пути на глаза попались бойко судачившие о чём-то милые питерские старушки-говорушки. Я решился. Несмело подошёл и промямлил, прислушиваясь к новому (а может старому) подростковому тембру голоса:

— Здравствуйте. Простите, пожалуйста, где поблизости ларёк Союзпечати?

Женщины воззрились на меня, но ничего подозрительного не нашли. Перед ними стоял я — обыкновенный молодой человек в школьной форме с сумкой через плечо. Вспомнил, что модная сумка по чьей-то глупости выпускалась белой, вот и перекрасил её чёрной нитроэмалью. Спустя какое-то время краска стала отслаиваться и белизна предательски выдала хитрую манипуляцию с цветом.

— Молодой человек, ларёк недалеко, на Белинского по нечётной стороне.

— Спасибо, милые дамы.

Дамы удивлённо переглянулись, мог бы не хохмить, но выпендрёж частично сбивал уровень адреналина. Энергично двинулся в указанном направлении. Спросить прямо, какое сегодня число и месяц я не решился, проще купить газету и прочитать. Старушкам, наверняка помнящим царя-батюшку, невдомёк с кем только что говорили. Улицу Белинского помню отлично, там в подвальчике функционировала славная пирожковая, а вот где стоял киоск в памяти стёрлось. Купил "Смену" и "Ленинградскую правду" — хватило пяти копеек. Из газет узнал дату, в которую неведомые силы вернули после электрического разряда. Сегодня 3 апреля 1968 года, среда, стало быть отсчёт начался заново. Теперь пора навестить родную школу. Пешочком, до двадцать второго дома на Фонтанке, не больше пяти минут. Но тормознулся у здания городского суда, что в ста метрах от моего учебного заведения. Подъехал автозак, из машины конвой вывел помятого зека. Почему-то в здание не заходили, а топтались у входа и охранники поторапливали любопытных или заинтересованных граждан. Тут-то мужичонка лет сорока обратился ко мне:

— Пацанчик, куревом не богат?

Чисто машинально ответил на ходу, как делал раньше в подобных ситуациях:

— Извините, курить бросил десять лет назад!

Менты и арестант удивлённо уставились. Несколько минут назад поймал подобный взгляд от старушек в Летнем саду. Придётся следить за речью, не ровен час, попадусь на свою беду в когти всевластного КГБ.

В школьном гардеробе столкнулся с белобрысым пацаном похожего возраста. О, знакомое лицо!

— Петруха, привет, где болтаешься? Тебя Белка отметила как отсутствующего, сегодня же подготовительный к экзаменам по русскому, забыл что ли?

Петрухой не называли лет тридцать. Раньше кликали пацаны во дворе, потом одноклассники, сослуживцы в армии, а в мрачный период биографии — сидельцы на зоне. Память услужливо выдала: Белка, классный руководитель Бэлла Григорьевна Левина, она же англичанка, в том смысле, что преподаватель английского языка. Школьник напротив — Стасик Егоров. Спасибо здоровью и иммунитету, что спустя сорок восемь лет альцгеймер ещё не потревожил. То, что стал относиться к ситуации с юморком, приписываю защитной реакции организма. Писать хочется подробно и много. В подкорке мелькнуло глупое название — "биография два". Надо как-то выкручиваться и встраиваться в школьное расписание, а заодно решать дальнейшую судьбу. Открыл рот и бодро ответил однокласснику:

— Приболел слегка. Дома на занятия не хотели пускать. Стасик, — сам внутренне напрягся, а вдруг парня зовут иначе, — а чего было на уроке?