«Рамаяна»

Рамаяна (fb2) - Рамаяна (пер. Вера Аркадьевна Потапова) 859K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Махариши Вальмики

Рамаяна

«Первая поэма» Древней Индии

Почти у каждого парода уже в самую раннюю пору его истории появляются литературные произведения, без которых невозможно представить последующее развитие его культуры, литературы, искусства. Поэмы Гомера, конфуцианское «Пятикнижие» в Китае и иранская «Авеста», средневековые тюркские сказания, и германские эпические песни, и русское «Слово о полку Игореве», сами по "себе выдающиеся художественные памятники, замечательны и тем глубоким, многосторонним воздействием, которое они оказали на эстетические и нравственные идеалы, всю национальную традицию в тех странах, где были созданы. К числу таких памятников принадлежит и древнеиндийская эпическая поэма «Рамаяна».

Для миллионов индийцев на протяжении многих поколений «Рамаяна» — и священная книга о деяниях бога Вишну, воплотившегося в смертного царя Раму, и непререкаемое наставление в практической жизни и морали, и увлекательное повествование о подвигах древних героев-предков. Написанная на санскрите, она была переведена — и обычно по нескольку раз — на большинство современных индийских языков; ее идеи и образы вдохновляли всех индийских писателей и мыслителей от Калидасы до Тагора и Неру; ее содержание перелагалось в бессчетных творениях изобразительного искусства и литературы, народного театра и пантомимы. До сих пор на площади любой индийской деревни или города можно встретить сказителей, часами, а иногда и днями напролет читающих нараспев взволнованным слушателям эту сочиненную около двух тысяч лет назад и все еще живую поэму.

Однако «Рамаяне», наряду с созданным приблизительно в то же время, что и она, вторым древнеиндийским эпосом «Махабхаратой», выпала и другая завидная участь, сравнимая, пожалуй, лишь с участью библейских сюжетов и «Илиады» и «Одиссеи». Та роль, которую сыграли эти книги в европейской культурной традиции, суждена была «Рамаяне» на азиатском континенте. В III и V вв. н. э. две версии сказания о Раме вошли в состав китайского буддистского канона; не позже VII в. «Рамаяна» проникла в Тибет, а впоследствии в Монголию; три восточноиранские (согдийские) рукописи поэмы, относящиеся, по-видимому, к IX в., были обнаружены в Хотане (Восточный Туркестан). Но особенно значительным и действенным по своим последствиям было распространение «Рамаяны» в странах Южной и Юго-Восточной Азии. Уже со второй половины первого тысячелетия н. э. многочисленные переводы и переделки индийского эпоса появились в Индонезии и Малайе, Кампучии, Лаосе и Вьетнаме, Сиаме (Таиланде) и Бирме, на Шри Ланке и Филиппинах. Повсюду знакомство с «Рамаяной» обогащало местную эстетическую и философскую мысль, стимулировало развитие литературы и других видов искусства. Под влиянием «Рамаяны» складывались местные литературные жанры. Содержание поэмы было воспроизведено на рельефах яванских храмов в Прамбанане (IX в.) и Панатрапе (XIV в.), знаменитого кампучийского архитектурного комплекса Ангкор-Ват (XII в.). Почерпнутые из этого эпоса сюжеты составили основу репертуара индонезийского теневого театра — ваянг, сиамского театра масок — кхона, кхмерской танцевальной драмы, бирманских кукольных представлений и т. д.

Замечательно при этом, что везде в этих странах «Рамаяна» рассматривалась как свой национальный эпос, полноправное достояние собственной традиции. Вьетнамцы полагали, что события «Рамаяны» происходили в Тьямпе — древнем государстве на территории современного Вьетнама; лаосцы видели в герое поэмы Раме принца из Вьентьяна; в сиамской «Рамаяне» столица Рамы Айодхья идентифицировалась с местной Аютией, эпическое действие переносилось в долину реки Менам, и не менее шести королей Таиланда взяли себе впоследствии имя Рамы, претендуя быть его земным воплощением; в малайских ваянгах царство Ланка, которое завоевывает Рама, отождествлялось с небольшим островом Лангкави неподалеку от Малакки.

Одна из причин такой повсеместной популярности «Рамаяны» состояла в общедоступности ее сюжета. «Рамаяна» рассказывает, как Рама получает руку прекрасной царевны Ситы, превзойдя всех других искателей, как спустя некоторое время враждебный богам и людям демон-ракшаса Равана похищает Ситу, уносит ее в свое царство и держит там в заточении, как Рама, после долгих поисков и преодолев многие опасности, находит жену и убивает в» поединке Равану. Рассказ этот по своему колориту, характеристике персонажей, мифологическому фону и историческим реалиям чисто индийский, но сюжетный его костяк общераспространен и архетипичен. Героическое сватовство, похищение жены героя, ее поиск и возвращение, так же как и связанные в «Рамаяне» с этпм сюжетом мотивы божественного происхождения героев, освобождения земли от чудовищ, нисхождения в подземный мир, чудесных помощников, временной или мнимой смерти и т. п., принадлежат мировой фольклорной традиции, засвидетельствованы и в ближневосточных мифах об умирающем и воскресающем боге, в богатырских сказаниях Средней Азии и Сибири, и в русских былинах, и во многих памятниках героического эпоса. Общепри-нятость сюжета «Рамаяны» иногда вводила в заблуждение даже ученых. Так, видный немецкий индолог XIX века А. Вебер полагал, что для «Рамаяны» «послужили образцом похищение Елены и осада Трои в «Илиаде», а еще совсем недавно советский исследователь и переводчик Б. Л. Смирнов отмечал «полное совпадение схемы «Повести о Раме» со схемой «Руслана и Людмилы» Пушкина (колдун похищает жену, муж отыскивает жену, сражается с ним и возвращает жену)» и предлагал «выяснить, какими путями дошла до Пушкина эта схема». Тем более не удивительно, что, когда «Рамаяна» попадала из Индии в другие страны Азии, в фольклоре которых имелись сходные по композиции мифы или сказки, она казалась «знакомым незнакомцем» и легко усваивалась и даже присваивалась местной традицией.

Притягательность «Рамаяны» объяснялась, однако, не только простотой ее адаптации. Архаический сюжет был облечен в ней в зрелую форму героического эпоса и насыщен характерной для него проблематикой. Доисторическое или внеисторическое время претворялось в поэме во время, по крайней мере, квазиисторическое, в славное прошлое страны и народа, определившее их настоящее и будущее. Противостояние «своего» и «чужого» было переосмыслено в контексте складывания национальной государственности, а мифологический конфликт между силами космоса и хаоса уступил место конфликту этическому — между силами добра и зла. Мифологические и сказочные персонажи предстали в «Рамаяне» уже эпическими богатырями, благородными героями, олицетворяющими, по определению В. М. Жирмунского, «в монументально-идеализированной форме... норму поведения человека героического, воинского века». Повествовательной литературе тех стран, куда проникла «Рамаяна», еще не были привычны такая проблематика и такие способы ее воплощения, но они уже нуждались в них, и это не могло не содействовать популярности древнеиндийского эпоса.

И наконец, широкое распространение «Рамаяны» обеспечивалось тем, что основным каналом этого распространения был фольклор, свободно преодолевающий языковые и государственные барьеры. В самой Индии поэма возникла и долгое время бытовала в устной традиции; и в устной же традиции, в устяой передаче она первоначально стала известной за ее пределани. Эта стадия фольклорного бытования наложила на «Рамаяну», какой мы ее знаем, заметный отпечаток.

«Рамаяна» сообщает, что первыми исполнителями поэмы были сыновья Рамы царевичи Куша и Лава, которые услышали ее от мудреца Вальмики, и стали ее петь на празднествах в сопровождении лютни сказители-кушилавы (видимо, в объяснение этого уже непонятного названия группы древних сказителей сыновьям Рамы и были даны их имена). Подобно легендарным Кушо и Лаве, исполнители «Рамаяны» в течение многих веков передавали поэму по памяти, но одновременно, согласно неписаным законам устного творчества, каждый из них вносил в нее нечто новое, варьировал языковую форму, устранял одни и добавлял другие эпизоды. Отсюда естественная неустойчивость текста «Рамаяны», отсюда наличие уже в глубокой древности разных ее версий. Помимо «Рамаяны» Вальмики, мы знакомы по меньшей мере с двумя такими версиями, сложившимися уже в Древней Индии: «Дашаратха-джатакой», вошедшей в священную книгу буддистов на языке пали «Типитаку» (приблизительно III—II вв. до н. э.), и «Сказанием о Раме», составившем одну из вставных историй «Махабхараты». В отличие от канонической «Рамаяны», «Дашаратха-джатака», повествуя об изгнании Рамы, его брата Лакшманы и Ситы, умалчивает о последовавшей войне Рамы с Раваной, а «Сказание о Раме» в «Махабхарате» не знает заключительного рассказа о жизни Ситы в лесу, в обители Вальмпки, рождении ею сыновей, последней встрече с Рамой и смерти. Вероятно, сказание о Раме и Сите в различных устных изводах существовало уже с IV—III вв. до н. э., и даже тогда, когда спустя пять или шесть столетий оно было записано (приблизительно во II—III вв. н. о.), разночтения в тексте поэмы продолжали сохраняться, так что и сейчас мы имеем несколько ее редакций.