• Читалка
  • приложение для iOs
Download on the App Store
  • Читалка
  • приложение для Android
Get it on Google Play

««Все остальное в пределах текста»»

892

Описание

Рубрика «Переперевод». Известный поэт и переводчик Михаил Яснов предлагает свою версию хрестоматийных стихотворений Поля Верлена (1844–1896). Поясняя надобность периодического обновления переводов зарубежной классики, М. Яснов приводит и такой аргумент: «… работа переводчика поэзии в каждом конкретном случае новаторская, в целом становится все более консервативной. Пользуясь известным определением, я бы назвал это состояние умов: в ожидании варваров». Иностранная литература, 2017 № 4

1 страница из 3
читать на одной стр.
Настроики
A

Фон текста:

  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Текст

Шрифты

  • Аа

    Roboto

  • Аа

    Garamond

  • Аа

    Fira Sans

  • Аа

    Times

  • Аа

    Iowan

  • Аа

    San Francisco

  • Аа

    SF Serif

  • Аа

    New York

  • Аа

    Helvetica Neue

  • Аа

    Arial

  • Аа

    Georgia

  • Аа

    Times New Roman

  • Аа

    Courier

  • Аа

    Courier New

  • Аа

    Menlo

  • Аа

    SF Mono

стр.

«Все остальное в пределах текста» (fb2) файл не оценен - «Все остальное в пределах текста» (пер. Михаил Давидович Яснов) 120K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Поль-Мари Верлен


Поль Верлен

«Все остальное в пределах текста»

«Исправление отклонений»

вступление Михаила Яснова

Существует определение, которое я позаимствовал у летчиков: «Полет самолета, — говорят они, — это исправление отклонений». Кажется, эта формула применима и к художественному — прежде всего, поэтическому — переводу; она встает в один ряд с известными словами М. Л. Лозинского о переводе как искусстве потерь, или с теорией функциональных соответствий А. В. Федорова, или с замечанием Иосифа Бродского о поиске «эстетического баланса» при переводе.

Собственно, «исправление отклонений» — это о перепереводе.

Что подвигает современных переводчиков переводить заново то, что уже вроде стало классикой? В молодости мы не раз заводили романтический разговор о том, что, возможно, самым идеальным для культуры была бы попытка каждого поколения перевести заново всю мировую литературу. При безусловной абсурдности этого утверждения, время от времени созревают обстоятельства, все-таки заставляющие переводчиков обращаться к уже переведенным и вошедшим в родную культуру творениям прошлого и осмысливать их — если и не по-новому, то, по крайней мере, по-своему.

В каждом поколении подспудно нарастает недовольство прежними интерпретациями классики: меняется язык, проясняются исторические реалии, снимаются разного рода идеологические и этические запреты, а главное — значительные образцы литературного прошлого всегда современны. Приспособить их к злобе дня, высказать с их помощью наболевшее сегодня — святое дело.

Перевод в определенном смысле счастливей оригинальной литературы: он предполагает полиавторство, растянутое во времени. Каждое новое прочтение выделяет в переводимом тексте то существенное, на что обращаешь внимание именно сегодня. Хотя вообще-то сам факт того, что классика все чаще переводится заново, причем этот процесс достаточно лавинообразный и захватывает многие культуры, возможно, свидетельствует и о том, что мы как цивилизация движемся к новой эстетике, при которой, в частности, работа переводчика поэзии, в каждом конкретном случае новаторская, в целом становится все более консервативной. Пользуясь известным определением, я бы назвал это состояние умов: в ожидании варваров.

Предлагаемая подборка из лирики Поля Верлена — это переводы из самой что ни на есть верленовской «классики». Вышедший пару лет назад в «Литературных памятниках» двухтомник Верлена показал, насколько богата традиция интерпретаций его стихов на русском языке и насколько она открыта новым толкованиям и формальным решениям. В этом многообразии — залог непреходящего интереса отечественных читателей к французскому поэту, который, по словам Е. Г. Эткинда, «не столько личность, сколько медиум внешних сил, игралище стихий. Поэтому он с такой пристальностью и каким-то мистическим ужасом всматривается в себя, в свою душу». В таком взгляде «вовнутрь» каждый переводчик располагает своей оптикой. Ее чистота и точность определяют открытие новых глубин оригинала.

Nevermore

Что, память, хочешь ты, что хочешь ты?.. В осеннем

Застывшем небе дрозд стремительным движеньем

Чертил свой след и свет скользил с изнеможеньем

Сквозь кроны желтые с их ветром и смятеньем.

Вдвоем, рука в руке — о, этот тайный пыл! —

Мы шли, мечтая вслух, и ветер нас томил,

И вдруг смущенный взгляд меня остановил:

«Каким он был, тот день, когда ты счастлив был?»

О голос ангельский, как нежен он, как светел!

Я на вопрос ее улыбкою ответил

И к бледным пальчикам молитвенно приник.

Как много по весне цветов благоуханных!

И сколько лепета смущенного в тот миг,

Когда впервые «да» слетает с губ желанных!

Чаяние

О вожделение, о первые любови,

Цветущие тела, и этот жадный взгляд,

И плоти молодой и близкой аромат,

И ласки чистые и робкие — всё внове!

Увы, былой восторг затих на полуслове,

Не оживить любви и не вернуть назад,

И солнце не блеснет сквозь черный снегопад,

А скука, и тоска, и горечь — наготове.

Я мрачен, одинок и всеми позабыт,

Я камня холодней среди могильных плит,

Я жалкий сирота, покинутый сестрою.

А женщина, в любовь играя и шутя,

Бывает так мила и так нежна порою

И вас целует в лоб, как бедное дитя!

Тоска

Природа, всё в тебе мне скучно — и в полях

Обильные хлеба, и отзвук пасторалей

На сицилийский лад, экстаз рассветных далей

И скорбных сумерек торжественный размах.

Искусства, человек, поэзия, в церквях

Витые лестницы, подобие спиралей,

Что пустоту небес издревле подпирали,

Добро и зло — мне всё посмешище и прах.

В Творца не верую и вовсе не скрываю,

Что мыслить и любить от века презираю

И слышать не могу о пошлости страстей.

Устав от жизни, я, страшась, бегу от смерти;

Как жалкий парусник, под ветром, без снастей,

Душа моя вот-вот исчезнет в круговерти.

Призраки ночи

Темнеет. Льет и льет. Готические шпили

На тусклых небесах сквозь ливень проступили,

И стены с башнями, и острия зубцов.

Развилка. Виселица с кучей мертвецов.

Так жадно воронье слетается к приманке,

Что в пляске бешеной заходятся останки,

Покуда волки обгрызают им ступни.

Кругом лишь остролист да чахлый терн, одни,

И те от ужаса трясутся всей листвою,

И, словно сажею, земля покрыта мглою.

Трех жалких узников, синюшных и босых,

Ведут копейщики, и протазаны их,

Как зубья бороны, ощерены и гладки, —

И с копьями дождя сошлись в смертельной схватке.

Сентиментальная прогулка

Закат сгорал, но горизонт был светел,

Кувшинки на пруду баюкал ветер,

Тяжелые кувшинки в камышах

Мерцали на безжизненных волнах.

Я брел один, залечивая рану,

Брел вдоль пруда, под ивами, туману

Поведав тайну горестей моих;

И он, как призрак всех скорбей земных,

Мне отвечал, тоску мою усилив,

Утиным криком и биеньем крыльев

Под ивами, где я под вечер брел,

Залечивая рану; в темный дол

Спускалась ночь, но горизонт был светел,

Закат сгорал, пока баюкал ветер

Кувшинки на безжизненных волнах,

Тяжелые кувшинки в камышах.

Час свиданий

Краснеет лунный диск почти впотьмах,

Туман дымится по низинам, пряча

Во мгле округу, песня лягушачья

Слышна в зеленых зыбких тростниках.

Кувшинки на воде спешат закрыться,

А призраки высоких тополей

Уходят вдаль, чем дальше — тем черней,

И светлякам в кустах давно не спится.

Тяжелокрылый, улетая прочь,

Бесшумный филин сумрак созерцает,

И в небе все отчетливей мерцает

Всходящая Венера. Это — Ночь.

Лунный свет

Твоя душа похожа на пейзаж,

Здесь маски бергамаскам строят глазки,

Здесь и поют, и пляшут, но не дашь

И медного гроша за эти пляски.

Комментарии к книге ««Все остальное в пределах текста»», Поль-Мари Верлен

Всего 0 комментариев

Комментариев к этой книге пока нет, будьте первым!

РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ

Популярные и начинающие авторы, крупнейшие и нишевые издательства