«Хан Кучум: известный и неизвестный»

Хан Кучум: известный и неизвестный (fb2) - Хан Кучум: известный и неизвестный 1198K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Мурат Абдиров

Мурат Абдиров

Хан Кучум: известный и неизвестный

Введение

Смотрит на Азию Белый Глаз!

О. Сулейменов

История государств, народов, социальных объединений развивается зачастую как бы по спирали: старые проблемы, казалось бы давно известные, вновь и вновь обретают свою злободневность. Каждое новое поколение по-своему их переосмысливает, пытается дать им собственную оценку, понять взаимосвязь явлений далекого прошлого в контексте событий современности. Обретение Казахстаном государственной независимости вынесло на повестку дня многие актуальные проблемы истории казахского народа, формирования его этнической территории, вековой борьбы за самоутверждение на своей древней, исконной земле. И решение этих проблем зависит от развития собственной казахстанской исторической традиции, независимой, самостоятельной, свободной от теоретико-идеологических дот и стереотипов имперского прошлого.

История Казахстана богата блестящими подъемами и трагическими спадами; богата она и фигурами крупных государственных деятелей, ханов, султанов, биев, батыров, оставивших в ней свой неизгладимый след. К числу таких известных и в то же время малоизвестных деятелей прошлого относится и хан Кучум.

Более 400 лет имя сибирского хана Кучума известно в истории. Многие ошибочно считают, что о Кучуме впервые заговорили благодаря походу казачьего атамана Ермака, когда тот разгромил Сибирское ханство и занял его столицу Искер. На самом деле имя Кучума, правителя обширного сибирского государства, занимавшего территорию современной Западной Сибири, Зауралья и Северного Казахстана в бассейне рек Иртыш, Есиль и Тобол, хорошо знали на Руси, в Казахском ханстве, Ногайской орде и Средней Азии задолго до русского завоевания Сибири. Основу его ханства составляли земли казахских племен аргын, жалаир, карлык, канлы, керей, кышпак, найман, табын и других.

Причина нынешнего особого интереса к личности Ку-чума кроется не только в его собственной трагической судьбе, драматической истории его потомков, но прежде всего в том, что именно он, его дети и внуки были первыми, кто противостоял агрессивной политике русского самодержавия на востоке, встали на пути проникновения Русского государства в Сибирь и Северный Казахстан. Хан Кучум стал первой жертвой формировавшейся Российской колониальной империи — за ним последовали хан Кенесары, имам Шамиль и другие вожди национально-освободительных движений.

На протяжении 400 лет оценка исторической роли хана Кучума страдает односторонностью, необъективностью, поверхностным подходом. В российской дореволюционной и особенно в советской исторической литературе утвердились крайне негативные и стереотипные отзывы о его личности: характеристики типа «жестокий», «коварный», «злобный», «деспотический» и т. п.

И наоборот, образ его противника Ермака прошлая и современная российская историография рисуют исключительно в положительном свете — как «национального героя», «сказочного удальца», «талантливого землепроходца», «великодушного человека», «народного предводителя», «гордости русского народа»^[1].

В дореволюционной русской и ранней советской историографии господствующие позиции занимал тезис о «завоевании», «покорении», «захвате», «военной оккупации», «невольной колонизации» Сибири. С конца 30-х и особенно с середины 50-х годов нашего века этот тезис постепенно отвергается и происходит замена его новыми терминами: «присоединение», «освоение», «вхождение», «приобретение».

«Причиной качественного сдвига… проблемы явилось все более глубокое усвоение историками марксистско-ленинской методологии, совершенствование научных методов», — так открыто, без стеснения, объясняется этот факт в книге по историографии Сибири^[2].

Другой исследователь данной проблемы В. Г. Мирзоев откровенно признавал, что «историография Сибири еще раз подчеркнула роль исторической науки как науки политической^[3], то есть, с его точки зрения, выполняющей социальный заказ административно-командной системы, вмешивавшейся в объективное освещение исторических процессов, когда в жертву конъюнктуре приносилась научная истина. Хотя еще в начале XX века крупнейший французский историк Люсьен Февр утверждал: «Здесь есть что оспорить, есть о чем поспорить. Я твердо убежден в том, что эта политика и эта история — вещи разные: история не занимается произвольным выделением воли или капризов руководителей…»^[4]

Русские историки активно внедряли миф о якобы мирном присоединении Сибири к России, о том, что термин «присоединение» представляется наиболее объективным, так как колонизация края русскими не встретила, за редким исключением, упорного сопротивления местного населения.

Утвердилась точка зрения об исторической обусловленности, закономерности и прогрессивности вхождения Сибири в состав российских земель, его в целом бескровного характера и о решающей роли народных масс в этом процессе^[5].

Так, в одной из недавно вышедших книг о Ермаке автор без стеснения утверждает: «Аборигены не вытеснялись со своих земель, их не истребляли, как, например, это произошло с индейцами в Америке. Напротив, местные жители получили хороший стимул для того, чтобы усвоить более высокую материальную и духовную культуру, которую несли с собой русские люди. Народы, страдавшие раньше от непрерывных набегов с юга, подвергавшиеся постоянным унижениям, страдавшие от деспотизма ханов, теперь обрели в лице русского государства надежного защитника, помогали ему осваивать просторы Сибири… В русской истории поход Ермака — одно из самых славных и героических событий. И народная память навсегда сохранила имя человека, который остался в истории как смелый первопроходец, мужественный воин, замечательный патриот своего Отечества»^[6]. Вот такая возвышенная, поэтическая оценка роли завоевателя Сибири Ермака вполне соответствовала господствовавшей в нашем тоталитарном прошлом историографической концепции.

К сожалению, подобный взгляд на историю разделяет, возможно по незнанию, и немалая часть современного русскоязычного населения Казахстана. В газете «Казахстанская правда», например, было опубликовано письмо слесаря производственного объединения «Павлодарэнерго» А. Кораблева, который, протестуя против переименования города Ермака и сноса памятника ему в этом городе, пишет, что русскоязычное население «чтит память о первопроходце Сибири и гордится своей историей»^[7]. А выходящая в Петропавловске казачья газета «Ермак» называет колонизатора «легендарным казацким вождем, былинным богатырем»^[8]. Одно из малых предприятий Павлодара в 1992 году выпустило новую марку видеомагнитофона, названную, естественно, «Ермак»^[9].

Ермаку посвящены многочисленные научные исследования и популярные книги^[10]; киностудия «Мосфильм» уже несколько лет ведет съемки героико-трагической ленты о нем; фильм снимается в живописных уголках Карелии, Алтая, Урала, Сибири и ставит целью создание образа лихого «казацкого Рэмбо».