«Слово-полководец»

Слово-полководец (fb2) - Слово-полководец 738K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сергей Борисович Сутоцкий

Сергей Сутоцкий.

СЛОВО – ПОЛКОВОДЕЦ

– Мы имеем в своем распоряжении только слово.

Так Владимир Ильич Ленин говорил о главном оружии большевиков в старой, царской России – о большевистской печати.

Большевистская печать помогала поднимать рабочих и крестьян – трудовой народ страны – на революционную борьбу за свободу, сплачивала их вокруг партии…

– И этого слова нас хотят лишить… – продолжал Владимир Ильич, подчеркивая, сколь грозным, опасным для всех врагов революции является оружие большевистской печати.

Книга «Слово – полководец» – своеобразная биография литературных произведений Владимира Ильича Ленина – большевистского идейного оружия главного калибра. Это – повествование о ленинском печатном слове: листовках и книгах Владимира Ильича, о газетах, которые он издавал в подполье, за границей.

– Минуло 29 лет с тех пор, как я был арестован в России, – вспоминал Владимир Ильич в самом конце 1916 года. – В продолжение этих 29 лет я не переставал бросать в массы революционные призывы. Я делал это из моей тюрьмы, из Сибири, а позднее – из-за границы.

Читатель книги «Слово – полководец» узнает, в какой исторической обстановке появлялись ленинские работы, с каким трудом большевикам удавалось их печатать и распространять, как эти работы Ленина готовили и подготовили победу Великой Октябрьской социалистической революции…

Когда думаешь о книгах Ленина, о статьях его и листовках – обо всем созданном его гением, – на память невольно приходят строки стихов поэта:

Слово – полководец человечьей силы…

Ленинское слово – слово-полководец!

Автор

Владимир Ульянов принимает эстафету

1

«Спешно!»

«Секретно!!»

«Совершенно секретно!!!»

«Когда выбыл?»

«Куда прибыл?»

«Учредите негласный надзор…»

•

Депеши, письма, скрепленные сургучными печатями, шли из одной канцелярии в другую. Из департамента в департамент. Из города в город.

А почему, собственно, такой переполох?

Казалось бы, ничего не случилось особенного: молодой человек, недавно сдавший экзамены за юридический факультет университета и зачисленный помощником присяжного поверенного, решил переменить место жительства.

Сколько других людей – молодых и не очень молодых – поступали точно так же. И это никого не беспокоило. Тем более, не становилось причиной волнений властей государственных.

Но в данном случае…

В данном случае многие учреждения Российской империи, словно муравейник, на который кто-то наступил ногой, зашевелились. В первую очередь полицейские сферы Санкт-Петербурга, Москвы и некоторых других городов пришли в движение.

Завязалась оживленная переписка: посыпались вопросы и ответы, сообщения и разъяснения. Потом начались поиски человека, который и не думал пропадать. И началось такое, когда в народе говорят: у страха глаза велики…

•

Да, так вот, стало быть: жил молодой человек в одном городе на Волге. Был в этом городе некто Агатицкий, полицмейстер, начальник местной полиции. И стоило молодому человеку отправиться на вокзал, купить билет, сесть в вагон поезда, как господин Агатицкий всполошился и 27 августа 1893 года направил московскому обер-полицмейстеру, старшему начальнику, совершенно секретную бумагу за номером 208:

«Состоящий под негласным надзором полиции бывший студент Владимир Ильин Ульянов выбыл из г. Самары в Москву.

О чем имею честь донести вашему превосходительству и покорнейше просить распоряжения об учреждении за Ульяновым негласного надзора полиции».

•

И в самом деле, в конце августа 1893 года Владимир Ульянов выбыл из Самары и вскоре прибыл в Москву. Он прожил здесь недолго – знакомился с людьми, взгляды которых на жизнь совпадали с его взглядами, занимался в читальном зале библиотеки Румянцевского музея, что, кстати, и было им собственноручно отмечено в тамошней регистрационной книге:

«26 августа. Владимир Ульянов, помощник присяжного поверенного, Б. Бронная, д. Иванова, кв. 3».

Не исключено, что московские полицейские, получив донесение своих самарских коллег, обнаружили в Румянцевском музее этот адрес и стремглав ринулись на Большую Бронную улицу, в дом Иванова, в квартиру № 3.

Тогда-то все и могло начаться. Потому что – увы! – на Большой Бронной улице Владимира Ульянова не оказалось: ни в одном из домов, ни в одной из квартир. По той простой причине не оказалось, что он там никогда не жил. Что же касается адреса, написанного им собственноручно в регистрационной книге, то Владимир Ильич придумал его в целях конспирации.

Короче говоря, не смогла московская полиция выполнить просьбу самарского полицмейстера господина Агатицкого. Ни гласного, ни негласного надзора за Ульяновым полиции установить не удалось. Вот тогда-то начались поиски человека, который и не думал пропадать. Просто этот человек – Владимир Ульянов – жил совсем в другом месте: в доме № 6 по Большому Палашевскому переулку, у своей старшей сестры Анны Ильиничны и ее мужа Марка Тимофеевича Елизарова.

Однако полиция – надо воздать ей должное – не опустила рук. Полиция продолжала действовать. Энергично. Настойчиво. Вновь и вновь требовательно запрашивала московский адресный стол: разыщите, наконец, где, на какой улице, площади или в каком переулке города проживает В.И. Ульянов!

Но не везло московским полицейским. Долго не везло. Только 1 декабря 1893 года повезло наконец.

В тот день пристав 2-го участка Яузской части города Москвы донес охранному отделению: так, мол, и так – дознано! И не как-нибудь, а «негласным путем дознано, что бывший студент Владимир Ильин Ульянов проживает в Петербурге, где состоит на службе, но по какому ведомству, неизвестно».

И чтобы хоть чем-то, хоть как-то загладить свою нерасторопность в поиске самого Ульянова, московские жандармы решили блеснуть осведомленностью по части его родственников. И не только родственников, но и некоторых предметов, принадлежащих родственникам. Предметов загадочных и безусловно крамольных. О чем московские жандармы и составили подробное донесение в столицу.

Во-первых, говорилось в донесении, семья Ульяновых, оказывается, «живет скрытно, получает ежедневно громадное количество писем…». А это о чем говорит? О, это говорит о многом! Письма, как известно, состоят из слов. А слова, в свою очередь, бывают разные. В том числе бывают слова, призывающие к потрясению основ царствующего в империи дома. Родственники Ульянова – жандармы в этом не сомневались – пользуются именно такими словами. В чем, кстати сказать, их, жандармов, убеждает факт, о котором говорится ниже.

Во-вторых, говорилось в том же донесении от 1 декабря 1893 года, в квартире родственников Ульянова «почти нет мебели, но замечено присутствие какого-то аппарата вроде электрической батареи, но большого формата».

Мы, правда, не знаем точно, как реагировали петербургские полицейские на это сообщение из Москвы: в архивах не сохранилось, к сожалению, следов обсуждения депеши за номером шестьдесят три. Но, судя по некоторым другим аналогичным случаям, известным истории, мы вправе предположить, что оно, обсуждение, проходило, бесспорно, в обстановке весьма напряженной. Нервы обсуждающих были, наверное, натянуты до предела.

И в том нет ничего удивительного. Судите сами. Ведь Владимир Ульянов – родной брат Ульянова Александра, члена революционной организации «Народная воля», казненного 8 мая 1887 года за участие в подготовке покушения на царя.

Ну, а кроме того, самим «фараонам» – как исстари звали полицейских на Руси – ничего не стоило, например, самую обыкновенную швейную машину известной в свое время фирмы «Братья Зингер и компания» принять за что угодно. Особенно если машина ножная и, следовательно, «большого формата»…

Не исключено поэтому, что кто-то из чинов петербургской полиции, присутствовавших при чтении донесения насчет обнаруженного на квартире Ульяновых таинственного «аппарата большого формата», мог сгоряча заявить:

– Полагаю, он не электрическая батарея… А она… станок… для изготовления… бомб…