Оставшись без средств к существованию, я устроилась на работу в шикарный ресторан. Холеные лица, баснословные счета, шик и роскошь. Казалось бы, жизнь дает новый шанс, но столкновение с нахальным и самоуверенным миллиардером меняет все. Несколько капель вина, пролитых на дорогие брюки, будут стоить мне нервов, денег и, возможно, сердца...

Уже второй день в офисе чинили систему кондиционирования воздуха — после сильной грозы на нескольких этажах произошел технический сбой. И, к сожалению, один из этажей, на котором располагался офис моей компании, попал под раздачу. Вопреки комфортной температуре за окнами, в помещении стоял спертый, удушающий воздух. Дышать было невыносимо, хоть смачивай тряпку холодной водой и прикладывай ее к носу и рту. Я стоял возле панорамных окон в пол и любовался на город, который был похож на огромный муравейник. Еще бы в моем кабинете оказались несколько блоков открывающихся стеклопакетов для вентиляции, в случае вот такой вот заминки... то можно было считать это утро не таким уж и плохим. Оставалось лишь перетерпеть неудобства, потому что такая атмосфера мешала сконцентрироваться на рабочих вопросах, и я мечтал бросить все и отправиться домой, принять прохладный душ и лечь доспать.

Ослабив узел галстука, я вернулся в кожаное кресло и откинулся на его спинку, закрыв глаза. До сих пор не мог носить вот это все — строгое, темных тонов и из плотной ткани, но статус обязывал. Распустив узел, я стянул галстук, решив с этого дня покончить с дресс-кодом. И без этого атрибута вполне комфортно смогу руководить из своего кресла и задавать тон работе. Потер влажную шею, а в голове яркими вспышками всплыли картинки из детства. Точнее одного единственного дня. Он клеймом отпечатался на сердце маленького мальчика, и вместе с каждым годом, что я взрослел, эта отметина лишь сильнее увеличивалась в размерах.

Прикрыв глаза, я вспомнил счастливые мгновения ожидания из того самого дня – как плечи ласкали тёплые лучи солнца, а я выставлял поочерёдно маленькие ладони к небу, думая, что таким образом смогу скрыться от прямых лучей. Улыбался, щурился и ждал старшего брата из магазина. Мама вчера принесла домой получку и отправила его за продуктами, а я сидел на перевернутом жестяном тазике, весь перепачканный, потому что играл в песочнице и ждал брата с какой-нибудь конфетой. Или, например, мороженым. От одной мысли о сладком лакомстве я возбужденно подскочил на месте, едва ли не ощущая сливочный вкус во рту. И снова широко улыбнулся, смотря на скособоченную калитку. Забор накренился, казалось, толкни его кто, и тот свалится на землю. Мама вчера подперла забор двумя палками и сказала, что теперь он простоит ещё хоть полвека. Но, тем не менее, запретила нам подходить к нему близко, чтобы не дай Бог, кого из нас не придавил.

Я сел обратно на горячую жестянку, дрыгал босыми ногами и снова ждал Сашу, а он все не шёл, а я изнывал от жары. Меня мучила жажда, но в дом идти не хотел — вдруг не замечу, как вернется брат? Мы редко ели покупные конфеты, и они вызывали у меня диковинный интерес. Обычно я знал, что много сладостей в доме бывает с наступлением холодов и снега. Мама приносила мне огромный пакет в разноцветной обертке, на котором было написано красивыми буквами «Подарок от Деда Мороза». Читал я еще плохо, но маме верил безоговорочно. Сашу и маму я любил больше всего на свете, больше всяких конфет и красивых упаковок.

И вот калитку кто-то толкнул ногой, а я снова подскочил на месте от возбуждения и собрался уже бежать навстречу брату, как заметил в проеме ссутуленного мужчину. Он выглядел неопрятно и сам замер на мгновение, приметив меня.