«Тристана. Назарин. Милосердие»

Тристана. Назарин. Милосердие (fb2) - Тристана. Назарин. Милосердие (пер. Г. Орел,Владимир Валерьевич Симонов,В. Федоров) 4322K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Бенито Перес Гальдос

Бенито ПЕРEC ГАЛЬДОС

ТРИСТАНА

НАЗАРИН

МИЛОСЕРДИЕ

РОМАНЫ

ВЕЛИКИЙ ИСПАНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ-РЕАЛИСТ

Бенито Перес Гальдос (1843–1920) — крупнейший испанский писатель XIX века — за пятьдесят лет неустанного творческого труда создал семьдесят семь романов и повестей, более двух десятков драм, множество публицистических и литературно-критических произведений. На русский язык его начали переводить еще при жизни. За последние десятилетия советский читатель познакомился с первой серией — десятью романами! — грандиозного цикла «Национальных эпизодов», в котором Гальдос разворачивает широкую панораму истории испанского народа в первые три четверти прошлого столетия. К давно известному роману-памфлету «Донья Перфекта» добавились роман «Милый Мансо» и четыре повести о ростовщике Торквемаде из цикла «Современных романов». К этому циклу, задуманному как обширное полотно, живописующее общество конца XIX века, принадлежат и романы «Тристана», «Назарин» и «Милосердие».

Девятнадцатое столетие в Испании отмечено удивительными парадоксами. Оно открывалось наполеоновским нашествием, в борьбе с которым испанский народ обнаружил поразительную силу духа, пламенный патриотизм и неиссякаемую жизненную энергию; завершилось же сокрушительным поражением Испании в испано-американской войне 1898 года, которое обернулось для страны потерей последних заокеанских колоний, обнаружило глубочайший кризис правящих классов и было воспринято большинством народа как национальная катастрофа.

Многолетние гражданские войны, пять буржуазных революций, одна за другой сотрясавших страну на протяжении XIX века, сочетались в Испании с застойностью социальной и политической жизни. Конечно, никакие силы реакции не были способны совлечь страну с пути капиталистического развития. Однако сопротивление старой, феодальной Испании и слабость буржуазии определили непоследовательный и половинчатый характер этих процессов. Испанская буржуазия с самого начала добивалась от феодально-монархической верхушки лишь отдельных уступок и признания ее права на место под солнцем. В конце концов она добилась желаемого. Революция 1868–1874 годов, последняя в XIX веке, завершилась компромиссом, в результате которого буржуазия превратилась пусть в скромную, но признанную часть господствующих классов, а испанская королевская власть — в буржуазно-помещичью монархию.

Все эти социально-исторические процессы не могли не оказать существенного воздействия на пути развития испанской литературы и искусства. Вплоть до конца шестидесятых годов главенствующей художественной системой оставался романтизм, уже к середине столетия исчерпавший свои художественные возможности. Правда, с тридцатых годов в недрах романтизма и параллельно с ним в Испании возникло направление «костумбризма» (от исп. costumbre — нрав, обычай), то есть право- и бытописательная литература. Костумбристы, а затем и представители регионалистской (областнической) литературы, получившей большое распространение в 1850—60-х годах и широко пользовавшейся техникой костумбристского письма, считали капиталистические отношения в Испании чем-то наносным и случайным, наивно отрицали неизбежность развития страны по пути капитализма, противопоставляя ему как истинно национальное еще сохранившиеся в провинциальной глуши черты патриархального быта и нравственности. Вот почему как бы тщательно и достоверно ни воспроизводили костумбристы и регионалисты в своих произведениях детали быта и нравов, приметы окружающей природы, в понимании сущности изображаемых конфликтов, в способах построения характеров и воспроизведения среды, в которой они действуют, писатели остаются, в сущности говоря, на принципах романтизма. Творчество этих писателей не было первым этапом реализма в Испании, как утверждают некоторые исследователи; в лучшем случае, оно было лишь предвестьем его. Только бурные социальные потрясения конца шестидесятых — начала семидесятых годов стали могучим катализатором реалистических тенденций в испанском искусстве.

Расцвет классического реализма в Испании падает на три последние десятилетия XIX века, когда творят такие выдающиеся писатели, как Бенито Перес Гальдос, Хуан Валера, Хосе Мариа де Переда, многие другие сторонники реалистической художественной доктрины. В этот период испанская литература переживает процесс ускоренного развития. Как всегда в подобные периоды, она не только активно осваивает художественный опыт национального прошлого (прежде всего реалистические традиции Сервантеса и других писателей Золотого века), но и приобщается к завоеваниям писателей-реалистов других стран — сначала Бальзака, Диккенса, Флобера, позднее — Толстого, Тургенева, Достоевского. Реалистический потенциал испанской литературы этой поры был столь велик, что даже те писатели, которые отдали дань в своем творчестве некоторым эстетическим принципам и приемам натурализма, в целом сохранили верность реалистическому методу. Убедительным свидетельством этого было творчество Бенито Переса Гальдоса.

Двадцатилетним юношей Гальдос приехал в Мадрид с Канарских островов, где прошли его детство и отрочество; приехал, чтобы, по настоянию родителей, заняться изучением юриспруденции. Однако дыхание надвигавшейся революции 1868 года, особенно ощутимое в столице, вряд ли располагало к академическим штудиям, да и сам Гальдос очень рано понял, что его призвание в ином. С 1865 года он начинает регулярно печатать статьи и очерки в мадридской газете «Ла Насьон», в журнале «Ла Илюстрасьон де Мадрид». В этом журнале он публикует свой перевод «Записок Пиквикского клуба» Диккенса, дань восхищения творчеством английского романиста. К этому же времени относится и первое знакомство Гальдоса с романами Бальзака, продолженное и углубленное два года спустя, — в 1867 году, во время пребывания в Париже. Позднее в своих «Памятных записках лишенного памяти» он даже утверждал, что именно чтение Бальзака сыграло первостепенную роль в его формировании как писателя (хотя, конечно, решающее значение имели наблюдения над испанским обществом его времени). Вскоре после возвращения из Франции Гальдос откладывает в сторону уже написанные драмы, которые не принесли ему ни славы, ни удовлетворения, и садится за роман.

Что это решение не было импульсивным, а стало следствием долгих размышлений над судьбами отечественной литературы, подтверждает опубликованная как раз в это время статья «Наблюдения над современным испанским романом» (1870). Будучи по форме рецензией на сборник костумбристских миниатюр одного второстепенного современного литератора, эта статья фактически явилась манифестом реалистического романа в Испании.

Начинает статью Гальдос с весьма пессимистической, но в целом справедливой оценки состояния испанской прозы своего времени. К жанру романа в то время обращались лишь единицы, но и они в своих произведениях обходили то, что, как пишет Гальдос, «современное испанское общество им предлагает в чрезвычайном изобилии». Именно поэтому «правдивый роман характеров, точное отражение общества, в котором мы живем, нам все еще заказан».

Итак, первое требование, выдвигаемое писателем в отношении романа, — это то, что он должен быть романом характеров. Иными словами, объектом исследования в романе должен стать человек с теми особыми чертами, которые вырабатывает в нем его время, его принадлежность к тому или иному общественному слою. Познание человеческого характера означает проникновение в его внутренний мир, присущий ему способ мыслить, чувствовать, действовать, его способность любить и ненавидеть, страдать и наслаждаться.

Не случайно, однако, в формуле Гальдоса вслед за требованием создания правдивого романа характеров, стоит «точное отражение общества, в котором мы живем». Познание человека должно с неизбежностью вести к исследованию современного общества в его наиболее характерных и типичных проявлениях. Носителем черт, полнее всего характеризующих общество этой поры, Гальдос объявляет «средний класс», то есть буржуазию. Роман характеров должен быть также и романом нравов, социального быта буржуазии. «Современный роман нравов должен быть выражением всего того хорошего и дурного, что таится в этом классе, того непрестанного движения вперед, к которому он стремится, того упорства, которое он обнаруживает в поисках идеалов и решения вызывающих у всех тревогу проблем, в познании источников и средств преодоления некоторых зол, подрывающих семью. Великое предназначение искусства нашего времени заключается в том, чтобы придать форму всем этим процессам».