«Война меча и сковородки (СИ)»

Война меча и сковородки (СИ) (fb2) - Война меча и сковородки (СИ) 2054K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Артур Сунгуров

Артур Сунгуров

Война меча и сковородки

Глава 1

Год 1123 от сошествия яркого пламени

— Как там перепёпелки, милочка? Королева голодна и желает поскорее пообедать, — сказала старшая придворная дама, неодобрительно разглядывая рыжую взлохмаченную шевелюру девицы, суетившейся возле жаровни.

— Скоро будут готовы, миледи Бертрис! — бодро отозвалась Эмер, делая вид, что не заметила высокомерного тона.

— Поторопитесь, мы уже преломили хлеб и ждем мясо, — велела леди Бертрис, удаляясь подальше от пышущей жаром походной кухни.

Подбросив на угли несколько веточек розмарина, Эмер прикрыла макушку ладонью, пытаясь хоть так защититься от палящего полуденного солнца, и с завистью посмотрела в сторону большого дерева, в чьей тени расположилась Её Величество королева Элеонора с ближними. Королева восседала на резном креслице, а придворные девицы и дамы расположились вокруг на шелковых подушках, брошенных прямо на траву.

Её Величество желала видеть вокруг только смазливые мордашки, а мордашка Эмер на смазливую в королевских глазах не потянула. И рот широк, и глаза недостаточно большие, и нос вздёрнут совершенно неприлично. Сама Эмер была убеждена, что дело тут не в глазах и не в носе. Просто она оказалась слишком высокой, чтобы гармонично влиться в королевскую свиту. Все придворные дамы были на полголовы ниже королевы — словно гвоздики, аккуратно пристукнутые молотком, а Эмер возвышалась над этими гвоздиками, да и над самой королевой в придачу.

Скорее всего, Её Величество вообще отправило бы долговязую девицу куда подальше, но королева приняла обязательство устроить брак Эмер из Роренброка, поскольку была её восприемницей от купели. А слово королева не нарушала ни разу, это все знали. Хотя лучше бы и нарушила.

Эмер подбросила ещё несколько веточек на угли и передвинула сковородку к краю жаровни. Перепёлки уже приготовились, сейчас надо было довести их до ума и не пересушить.

Конечно, с этой работой лучше бы справился бы повар или последний из поварят, но королева вполне определенно сказала, что желает перепёлок, приготовленных руками девицы Роренброк. Совершенно непрозрачный повод удалить прочь и не обидеть. Но Эмер всё равно обиделась. Её пребывание в столице оказалось совсем не таким, как она рисовала в мечтах, отправляясь из родового замка в Тансталлу. Во-первых, жить пришлось в комнате, где кроме неё обитали шесть дев разного возраста, начиная от четырнадцати лет, заканчивая тридцатью (причем, возраст весьма неумело скрывался). Во-вторых, помыться было решительно негде. Баня полагалась раз в неделю, а набегавшись за день по поручениям королевы и старших придворных, Эмер только и мечтала, что о горячей ванне (с тем же самым розмарином). Увы, ванны девицам на побегушках не полагалось. В-третьих, её соседкой по постели (да-да, и постель здесь полагалась одна на двоих) оказалась препротивнейшая девица Острюд, заносчивая донельзя. Эмер готова была поклясться, что ночью Острюд из подлости стягивала одеяло на себя и больно толкалась острыми локотками. Она вся была какая-то острая — начиная от имени, заканчивая носом — тонким и длинным, как у породистой собаки. Эмер невзлюбила её с первого взгляда, но при дворе выказывать неприязнь считалось признаком дурного воспитания. А хорошим тоном считалось сюсюкать и называть друг друга уменьшительными именами. Эмерочка — это впервые сказала именно Острюд, и Эмер убить её была готова. Острюд — ох уж эта остроносая мерзавочка! — сразу угадала недовольство и теперь только так её и называла, заставляя Эмер кипеть от бессильной злобы.

— Перепёлки! — опять позвала леди Бертрис, и Эмер половчее перехватила сковородку через толстую тряпку. За последние дни они с этой неуклюжей посудиной сроднились. Про себя Эмер называла ее «двуручной сковородкой», за длинную рукоять — почти в два локтя. При желании можно вообразить, что это самонастоящий меч. Ах, меч…

— Осторожнее! Горячо! Осторожнее! — предупреждала Эмер, спеша к королевскому столу со сковородкой наперевес. Перепёлки жарко скворчали в растопленном сале и благоухали розмарином. Достанется ли ей хоть кусочек этого лакомого мяса?

— Не обожгите никого, девица Роренброк, — леди Бертрис указала на трёхногую подставку, куда полагалось поставить сковородку, и, вооружившись ножом и ложкой, принялась перекладывать птичьи тушки на серебряное блюдо.

— Вы прекрасно справились, — милостиво кивнула королева Эмер. — Я чувствую, что еда пахнет великолепно. И вы так быстро всё приготовили, это очень кстати. Мы проголодались.

— К вашим услугам, Ваше Величество, — Эмер, как могла, изобразила поклон, не выпуская рукоять сковородки.

— Я знаю, что на западных островах прекрасно готовят пищу на открытом огне, — прозвенел над поляной голосок Острюд. Говорила она тонко-тонко, сладко-сладко, сопровождая речь изящными жестами. Картинка, а не девица. — И неудивительно, — продолжала картинка, — ведь у них там очаги не складывают, просто разводят костер посреди зала — и готовят. Правда, Эмерочка?

Эмер испытала жгучее желание придушить это воздушное создание, но королева смотрела удивленно, да и остальные придворные заинтересованно уставились на рыжую дикарку с запада, которая даже не знает, что такое очаг.

— Не совсем верно, — ответила она, стараясь говорить дружелюбно. — И про очаг мы знаем, и про камин, и даже про вежливость слышали. И ещё отличаемся умом и не болтаем ерунду всякую перед королевой.

На поляне стало тихо, и только ложка и нож леди Бертрис — клак-клак! — постукивали, перекладывая на блюдо перепелок.

— Неужели я обидела тебя?! — воскликнула Острюд и тут же захлопала ресницами, и приготовилась заплакать. — Я ведь сказала, что слышала от милорда Куно, а он прожил на островах три года. Ах, зачем нужно было отвечать мне так грубо? Разве я нарушила правила учтивости?

И конечно же, все принялись её утешать, а Эмер оставалось только стиснуть зубы. Поистине, она теперь скучала по дому точно так же, как всего месяц назад мечтала о столичной жизни.

— Девица Роренброк, подойдите ко мне, — велела Её Величество.

Пришлось подчиниться. Эмер приблизилась к королеве, все еще держа на весу сковородку и с чрезмерным вниманием разглядывая кусочки сала и обжаренного лука на закопчённой чаше.

Королева заопрокинула голову, чтобы посмотреть девице в лицо. Золотая корона опасно наклонилась, и Её Величеству пришлось придержать рукой знак верховной власти.

— Встаньте на одно колено, — велела она.

Эмер покорно опустилась на траву. Теперь королева могла смотреть сверху вниз, не боясь уронить венценосное достоинство.

— Милая моя, — сказала она страдальчески, — я приняла вас от купели, и проявляю к вам снисходительность. Но благородные девицы не должны говорить так грубо, как вы только что ответили. Учитесь утонченности, иначе жених и его семья не будут вами довольны. А это не нужно ни вам, ни нам. Посмотрите на Острюд. Она как серебряный колокольчик — и слушать приятно, и выглядит красиво. Вы меня поняли?

— Да, Ваше Величество, — угрюмо отозвалась Эмер, пообещав себе, что никогда не станет похожей на эту манерную острячку.

Острюд тем временем только что не умирала. Придворные дамы окружили её, наперебой утешая.

Один из гвардейцев приблизился к королеве и поднял с травы платочек, отороченный кружевом:

— Вы обронили, Ваше Величество.

Позже, вспоминая эти события, Эмер так и не смогла понять, что заставило её посмотреть в сторону терновых зарослей. Возможно, то была воля небес, а возможно, ухо уловило шорох, которого она сама не осознала. В любом случае именно она первой заметила лучника, целившегося в королеву. Даже не лучника — его-то как раз невозможно было разглядеть среди белых цветов, а наконечник стрелы.

Тело оказалось быстрее мысли и само привычно взметнулось, загородив Её Величество. Выкрашенная в черный цвет стрела звонко клюнула в чашу сковородки. Отбить стрелу сковородкой оказалось сложнее, чем мечом, но похвалить себя за расторопность Эмер не успела, как не успела и королева принять почтительно поданный платок. Из рукава гвардейской котты выметнулся тонкий кинжал. Клинок блеснул на солнце и устремился вперёд, суля немедленную гибель.