«История и современность»

История и современность (fb2) - История и современность 27K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Георгий Кунадзе

Георгий КУНАДЗЕ

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Миссия посла Додда

Известный американский историк, профессор Чикагского университета Уильям Эдвард Додд (William Edward Dodd) стал послом США в Германии в июне 1933 года, а покинул свой пост в декабре 1937 года. Отправили его в Берлин отчасти в силу обстоятельств: профессиональных дипломатов туда обычно не назначали, а других достойных фигур среди потенциальных политических назначенцев не нашлось.

В пользу кандидатуры Додда говорило многое: ученая степень, полученная в Лейпцигском университете еще в 1900 году, широкие связи в научных кругах Германии, безупречная репутация либерала, наконец, дружба с покойным Вудро Вильсоном. С учетом этих характеристик, назначение Додда могло быть воспринято нацистами как своего рода демарш, но так, скорее всего, и было задумано Белым Домом. Правда, в Госдепартаменте США к нацистам относились чуть более толерантно, а потому назначение Додда, получившего к тому же право прямого выхода на президента страны, одобрили не все.

Миссия Додда оказалась непростой: Гитлер и его окружение вызывали у него отвращение, а политика нацистов - тревогу. Поначалу усилия нового посла США были сосредоточены на защите интересов американских держателей немецких ценных бумаг и предотвращении дискриминации немецких евреев. В первый год пребывания Додда в Германии ему удавалось, порой, находить по этим вопросам понимающих, хотя по большей части бессильных собеседников в официальных кругах. Постепенно, однако, исчезло и понимание: те же самые люди заговорили на языке нацистов.

Одновременно Додд вызвал недовольство нацистов, категорически отказавшись присутствовать на их ежегодном съезде в Нюрнберге. Он сообщил в МИД Германии, что, по его мнению, участие иностранных послов в государственных мероприятиях страны аккредитации было обязательным, а в партийных – недопустимым. Нацисты, для которых партия и государство были одним целым, посчитали себя смертельно оскорбленными.

Спустя год-полтора с момента прибытия Додда в Берлин, в центре его внимания оказались проблемы перевооружения Германии и ее открыто декларировавшихся намерений «вернуть» себе все территории, на которых жили этнические немцы.

Наблюдая за тем, как стремительно меняется Германия, как, казалось бы, еще вчера добропорядочные немцы превращаются в оголтелых поклонников Гитлера и его политики, Додд, порой, приходил в отчаяние. Не добавляли ему оптимизма и многочисленные свидетельства распространения идей нацизма в Европе, США и Южной Америке. Додд хорошо понимал, что этот как бы «естественный» процесс направляется и финансируется из Берлина, но, не встречая понимания ни в Госдепартаменте, ни даже у иных сотрудников своего посольства, был не в силах его остановить. Он начал задумываться о смысле продолжения своей работы в Германии.

Будучи человеком организованным, даже педантичным, Додд взял за правило регулярно записывать в неофициальном личном дневнике наиболее важные фрагменты состоявшихся встреч и бесед, свои наблюдения, оценки событий и прогнозы.

В декабре 1937 года, фактически по требованию нацистов, Додд был отправлен в отставку, вернулся в США, а в 1940 году скоропостижно скончался. Год спустя сын и дочь Додда опубликовали его дневник отдельной книгой. Еще через двадцать лет, в разгар хрущевской оттепели, ее перевели на русский язык и, снабдив политкорректным предисловием и занудными комментариями, выпустили в свет в СССР. Тогда же я ее и приобрел в большом книжном магазине на улице Горького.

Откровенно говоря, особого впечатления она на меня не произвела. Сухой старомодный язык, бесконечное описание завтраков, обедов и других протокольных мероприятий, перемежавшееся горестными размышлениями автора о судьбах мира, оказавшегося бессильным и слабым перед лицом надвигавшейся катастрофы. Об ужасах нацизма нам и без того рассказывали много, так что ничего нового в дневнике Додда я, как показалось, не нашел. Быстро его прочитал, подивился тому, как много приходится есть послу, чтобы добыть нужную информацию, поставил на полку и забыл. И только недавно, копаясь в старых книгах, наткнулся на дневник Додда, полистал, начал читать вновь и неожиданно проглотил за несколько дней.

Каким же балбесом я был в четырнадцать лет, как же не заметил то главное, что удалось автору – деловито и неэмоционально передать тот липкий ужас, который охватывал его вменяемых современников при виде триумфального шествия нацизма по Европе.

Скажу больше, перечитав дневник Додда сегодня, я нашел его чрезвычайно злободневным и поучительным. Пожалуй, я не буду расшифровывать эту мысль. Лучше предложу вашему вниманию небольшую подборку запомнившихся фрагментов дневника Додда. А вы уж сами решите, в чем состоит его актуальность.

Перечитывая дневник Додда. Так похоже на Россию, может, все же не Россия?

«Гитлеровский режим держится на невежественных и тупых фанатиках, замешанных в злодеяниях последних восьми - десяти лет. …. Гитлер - человек романтического склада, имеет самое смутное представление о крупнейших исторических событиях и деятелях Германии. … К власти он пришел при поддержке людей, не имевших работы и возмущенных тем, что Германия не выиграла войну. … Он считает своим долгом … всюду будить злобу и ненависть. С этой целью он подчинил себе прессу, радио, издательства, творческие организации и, создав пропагандистскую машину огромных размеров, стремится с ее помощью объединить немцев»

«Германия охвачена напряжением. Почти весь внешний мир настроен к ней враждебно. … Ни в одной стране психология людей не извращена так сильно, как в нынешней Германии. … Мой долг - способствовать упрочению мира и улучшению международных отношений. Но я не вижу, что можно сделать, пока страной правят Гитлер, Геринг и Геббельс. Я никогда не слышал и не читал о людях, более неподходящих для таких высоких постов»

«В один прекрасный день выяснится, что (с весны 1933 года) в (Австрию) текли из (Германии) миллионы долларов и поступало огромное количество оружия. Весь мир клеймит позором гитлеровский режим. Ни одна страна за всю новую историю, не была так непопулярна, как нацистская Германия»

«Нацисты считают, что все религии в Германии нужно объединить в единую государственную церковь, что ни о какой свободе совести не может быть и речи. Какое бы то ни было местное самоуправление тоже считается чуть ли не изменой»

«Я поехал засвидетельствовать уважение новому самозванному президенту Гитлеру. Несколько дней назад… испанский посол сказал, что … ему противна даже мысль о том, что придется пожать руку этому человеку»

«Дуайен дипкорпуса - папский нунций … прочитал свою речь, поздравляя политического и религиозного врага Рима с тем, что он узурпировал пост президента. В речи было несколько намеков и предостережений по поводу войны, которую все считают главной целью нынешнего германского правительства»

Министр экономики Ялмар Шахт заметил: «Весь мир объединяется против нас, все осуждают Германию и стараются ее бойкотировать». При этом он признал, что партия Гитлера полна решимости начать войну, и народ тоже готов к войне и хочет ее»

«Все нити управления страной находятся в руках маньяка, одержимого навязчивой идеей о том, что некий бог призвал его спасти Германию, и ни один германский государственный деятель не смеет сказать против него ни слова»

Макс Серинг, бывший профессор экономики и политической философии Берлинского университета, так охарактеризовал нацистов: «Эти люди понятия не имеют об экономических и исторических проблемах. Они жертвуют культурой и интеллектуальной жизнью Германии во имя фантастической идеи … полнейшей независимости от всего мира, что совершенно немыслимо для великой державы»

«Как только министр науки и образования Бернгард Руст начал свою лекцию о культуре и образовании, стало ясно, что ничего, кроме пропаганды, мы не услышим. Он говорил о вдохновенной деятельности Гитлера и о необходимости учить детей только верности государству и строгой дисциплине, как духовной, так и физической. … Так они станут хорошими патриотами, готовыми умереть за свою … родину. … Неужели мыслящая Германия покорится?»

«Речь вождя Рабочего фронта Роберта Лея была похожа на выступление министра науки и образования Руста. По его словам, немецкие рабочие - солдаты, обязанные беспрекословно подчиняться государству и поменьше думать о заработках, а немецкие предприниматели – должны помнить не о своих прибылях, а о священном долге служить Германии»

«Удивительно, что даже самые одаренные немецкие ученые не имеют правильного представления о действительных исторических событиях. Они хорошо знают факты, но не в состоянии признать хоть какую-то ошибку в действиях своего правительства»