«Белое солнце Дюны»

Белое солнце Дюны (fb2) - Белое солнце Дюны 47K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сашка Панчо

Панчо Сашка

Белое солнце Дюны

Солнце ещё не взошло

Душа моя рвётся к вам, ненаглядная Катерина Матвеевна, как журавль в небо.

Однако случилась у нас небольшая заминка, полагаю, суток на трое, не более.

Мне поручили сопроводить группу товарищей с братского Востока.

Отметить надобно - народ подобрался покладистый, душевный, с огоньком, так что ноги мои бегут теперь по горячим пескам в обратную сторону, потому как долг революционный к тому нас обязывает.

Ещё хочу сообщить вам - дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Идём себе по пескам и ни о чём не вздыхаем, кроме как об вас, единственная и незабвенная Катерина Матвеевна.

Так что и вам зазря убиваться не советую. Напрасное это занятие.

- Умоляю! Только не в музей! Здесь величайшие ценности, - встретил их у двери худощавый старик.

- Погоди. Ты откуда взялся? - удивился красноармеец Фёдор Сухов.

- Я хранитель музея. Моя фамилия Лебедев.

- Понятно, а где население?

- Спряталось. Но как вы могли привести сюда гарем?

- Вот что, товарищ хранитель. Эти девять освобождённых женщин Востока тоже величайшая ценность. Вопросы есть? Вопросов нет. За мной!

Бывшие жены Абдуллы разместились в большой комнате обветшалого дворца, который был давным-давно заброшен. Убедившись, что вверенные ему освобождённые женщины заняты полезной и необходимой хозяйственной работой, находятся в тепле и уюте, Сухов собрался к морю, искупаться.

- Товарищ Сухов! Товарищ Сухов! - запыхавшись, догнал его хранитель музея, когда Сухов вышел из бывшего дворца. Он как раз остановился прикурить у свеженарисованной таблички 'Первый рабоче-крестьянский музей истории народов Востока (ПРАКМИНАВ)'. Придется музею временно побыть ещё и женским общежитием ?1.

- Слушаю вас, товарищ Лебедев.

- Прошу вас как представителя советской власти поучаствовать в описи ценностей. Дело-то минутное, но ведь вы сами понимаете, что коммунизм - это учёт и инвентаризация.

- Ну что ж, дело нужное, не откажусь, - скрепя сердце, Сухов отложил купание в море.

Вслед за хранителем музея он пропетлял по нескольким коридорам, спустился по пыльным лестницам. Затем хранитель покрутил какую-то ручку на стене, и фрагмент стены, с недовольным стоном, поднялся вверх.

Комната в тайнике была на первый взгляд пустой. Только красноармеец Петруха, как оказалось, стоял по ту сторону двери тайника с винтовкой на плече и саблей на поясе.

- А ты как там оказался, Петруха?

- Так товарищ Лебедев попросил посторожить народную культурную ценность. Этот, как его ... афир-такт.

- Артефакт, товарищ Пётр Петрухин. Вот, смотрите, товарищи, на полу выложен гранитной мозаикой круг, причем на внешней стороне круга надписи на древнешумерском языке и иератические иероглифы времен Эхнатона - небывалое соседство письмён, товарищи, открытие мирового значения. А внутри круга надписи на совсем не известном мне языке, хотя я, товарищи, умею пусть не прочесть, но приблизительно определить почти сто древних языков и наречий. А вот ещё четыре камня, устанавливаются в отверстия по краям круга. Я даже провел предварительную реконструкцию, установив камни на их места...

- Интересно вы, товарищ Лебедев, излагаете, - воспользовавшись небольшой паузой, мягко перебил его Сухов. - Правда, два камня у вас неверно стоят - это по узору видно, вы уж извините. Вот ежели эти два поменять местами... - и Фёдор, встав внутрь круга, потянул один камень на себя. - Петруха, чего стоишь, вон тот камень сюда тащи. Поможем в реконструкции исторической ценности.

Пыхтя, красноармейцы толкали камни от себя к наружным краям круга. Камни с тихими щелчками встали в углубления. В тот же миг полумрак подземелья разорвало яркой вспышкой.

Когда зрение Лебедева восстановилось, он совершенно не понимал, что случилось. Круг был пуст, а камни разбросаны.

- Товарищ Сухов! Товарищ Сухов! Вы где?

* * *

Солнце восходит вовремя

- Товарищ Сухов, а куда музей подевался? - в темноте тихо и испугано произнёс Петруха.

Сухов потёр глаза, которые немного болели от той яркой вспышки, которая будто расколола мир.

Только яркая вспышка, ни огня, ни звуков взрыва, и вот они не в пыльном и тёмном тайнике музея, а на свежем воздухе, под открытым небом. Под ногами - тот же круг, но вокруг какие-то обломки, скалы. Вдалеке - песок, а больше ничего не разглядеть, тёмная, тёплая ночь.

- Я, Петруха, не больше твоего знаю. Могу только сказать, что негоже красноармейцам в панику впадать. В любой обстановке надо продолжать борьбу за дело пролетариев всех стран. Ты давно в пустыне-то?

- Нет, я только две недели тут, перевели нас.

- А это у тебя не бинокль ли часом в футляре на шее?

- Он самый.

- А ну-ка, дай поглядеть. Странно, ночь уже на убыль идёт, светает. Так-с... - произнёс Фёдор, оглядев в бинокль окрестности. - Сейчас будем выдвигаться вон к тем скалам, - он указал Петрухе на видневшиеся не очень далеко остро-чёрные зазубрины. - Они повыше, чем камни, среди которых мы сейчас, вот и оглядимся оттуда, что да как, да и показалось мне, что огонёк я там видел. Может, людей добрых встретим, а может.... - печально улыбнулся Федор, не закончив фразу. И добавил: - У тебя сколько патронов-то, Петруха?

- Полный боекомплект - тридцать штук, товарищ Сухов. Я ж охранять народное добро шёл.

- И у меня в нагане семь патронов, и в запасе ещё четырнадцать. Маловато... Так что лучше бы нам с недобрыми людьми не встречаться. Правда, есть ещё наши сабли да ножи. Слушай меня внимательно: идём тихо, не говорим. В пустыне всякий звук летит на много вёрст вокруг, а нам ни к чему привлекать к себе внимание чьих-то ушей. И ещё спрошу: ты на лыжах катался? - Петр кивнул. - Так вот, влачи ноги в песке, как лыжи в снегу, старайся не вытаскивать. Так звук получается тихий, а следа почти не остаётся. Пошли! И помни: никаких разговоров!

Они шли по песку, который едва-едва шуршал под ногами. Сухов принюхался. Запах, в скалах едва уловимый, теперь стал явно бить в ноздри. Пахло так, будто на свежеразрезанный арбуз налили малинового варенья. Вкусно пахло. Фёдор заметил, что пустыня сильно отличалась от той, по которой он проходил всего-то пару часов назад до 'вспышки'. Эту пустыню не наполняли звуки воя шакалов вдалеке, над ней не катился отзвук клекота хищных птиц, не стрекотали никакие насекомые.

А ещё небо, небо было совершенно иным - ни одного знакомого созвездия. Но, впрочем, Сухов решил пока не озадачиваться проблемами звёзд в небе, когда на тут, на земле, куча более насущных проблем.

Скалы, к которым они шли, уже заслонили собой четверть неба, как сзади раздался явный шум, как будто кто-то в одночасье открыл заслонки, чтобы высыпать несколько вагонов песка. И ещё скрип, как будто по песку волокли что-то большое и тяжёлое. Даже у видавшего виды Сухова мурашки забегали по коже.

- Что это за звук, товарищ Сухов? - тихим шёпотом спросил Петруха.

- Цыц! - прошипел Сухов и дважды показал в сторону скал, мол, давай туда быстрей. Боевой опыт подсказывал ему, что врага или иную неведомую опасность легче отражать с одной стороны, а не в голой пустыне.

Теперь красноармейцы, не особо стараясь шагать потише, поспешили к скалам. Шум нарастал, и уже казалось, что за спиной работает целый цементный завод.

Достигнув первых камней и почувствовав себя чуть более безопасно, Сухов с Петрухой, наконец, обернулись на звук. По пустыне двигалось огромное, длинное существо, похожее то ли на змею, то ли на червя - трудно было разглядеть в сумерках. Но вот отблеск первых лучей света на бесчисленных зубах в пасти чуда-юда Сухов в бинокль разглядел совершенно ясно.