«Интервью с Петером Холенштейном для швейцарского еженедельника «Вельтвохе»»

Интервью с Петером Холенштейном для швейцарского еженедельника «Вельтвохе» (fb2) - Интервью с Петером Холенштейном для швейцарского еженедельника «Вельтвохе» 19K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Александр Исаевич Солженицын

Александр Солженицын. Интервью с Петером Холенштейном для швейцарского еженедельника «Вельтвохе»

Декабрь 2003

Интервью было напечатано в швейцарском еженедельнике Weltwoche, 4.1.2004. Русский текст впервые напечатан в томе избранной публицистики А. Солженицына («На возврате дыхания». М.: Вагриус, 2004).

Александр Исаевич, какие воспоминания связаны у вас со Швейцарией?

Самые тёплые — и от общего доброжелательства ко мне со стороны множества швейцарцев, и от многих личных встреч как в Цюрихе, так и в нагорьях Цюриха, и в других кантонах… В Цюрихе я широко использовал исторические материалы, а в Штерненберге и Хольцнахте — плодотворно работал в уединении. Наблюдения над швейцарским государственным опытом были для меня глубоко поучительны — и я много взял из него: о принципах наилучшего построения демократии.

Какую роль сыграл тогда в вашей жизни недавно умерший мэр Цюриха доктор Зигмунд Видмер?

Доктор Зигмунд Видмер гостеприимно помог моему быстрому и лучшему устройству в Цюрихе, и в нагорьи, для работы. И доктор Видмер и супруга его, фрау Элизабет, проявили к нам большое участие, всегда были и остались добрыми друзьями нашей семьи. И сейчас мы сохраняем благодарное почтение к его памяти и скорбим вместе с его семьей.

Почему в 1976 году вы не остались жить в Швейцарии, а уехали жить в Америку?

Так как Цюрих — один из центров Европы, многие пути ведут через него, то месяц от месяца всё учащались приезды к нам неожиданных посетителей. Моя же многолетняя работа над эпопеей

«Красное Колесо» требовала, с одной стороны, глубокого уединённого простора, с другой — использования богатейших русских книжных и газетных фондов, которые на Западе в изобилии собраны только в Соединённых Штатах.

Вы хорошо чувствовали себя в американском Вермонте? Что означала лично для вас вынужденная эмиграция?

Моя высылка из СССР была для меня долголетним болезненным отрывом от России. А Вермонт стал уединённым местом — 18-летнего ожидания, пока я смог вернуться на родину.

Находясь в эмиграции, вы предсказали распад Советского Союза и предостерегали от «расхищения национального богатства». Реальность превзошла ваши опасения?

Распад Советского Союза я предсказывал, зная, что национальные отношения в нём не благополучны, как это прославлялось пропагандой, а — сильно напряжены. Но я всегда призывал избежать губительной скорости, резкости перемен. И уж никак не ожидал, что 25 миллионов русских соотечественников будут покинуты на притеснение, угнетение за нововозникшими рубежами России. И что российская центральная власть допустит и даже благосклонно направит безудержное расхищение национальных богатств авантюристами (с объявленной целью «как можно скорей уйти от социализма») — этого я, да и никто, никак не ожидал. Ограблены и миллионы граждан, и, еще разительнее, — само оскудевшее государство, казна.

Насколько, по вашему мнению, ваше произведение «Архипелаг ГУЛАГ» способствовало распаду коммунистической системы?

Об этом не мне судить, но, действительно, многие комментаторы выражают, что «Архипелаг ГУЛАГ» способствовал распаду всей коммунистической системы. Когда я его писал, я понимал лишь, что эта книга подрывает идеологические основы коммунистического строя.

Когда в 1994 году вы вновь ступили на российскую землю, вы сказали, что в России нет демократии, но есть олигархия. Справедлива ли эта оценка и сегодня?

Да, при возврате в Россию я оценил её политический строй как олигархию — в аристотелевском понимании этого термина: когда государство управляется ограниченным замкнутым количеством правящих лиц. (В России сегодня термин «олигарх» ошибочно применяется только как синоним финансового магната. Это — лишь частный случай олигарха.) Да, Россия управляется замкнутым политическим классом, отдалённым от населения, а народ не имеет никакого реального влияния на свою судьбу — и, значит, демократии в Российской Федерации нет, и по сегодня.

Вы часто предсказывали России демократическое будущее. Почему не оправдались ваши ожидания?

Я всегда, ещё от 1973 года, говорил, что: 1) переход от тоталитаризма к демократии может быть только медленным, постепенным, осторожным, иначе наступит хаос (он и наступил, как видим); 2) построение демократии возможно только на основе «демократии малых пространств» (как в Швейцарии — община, затем кантон, затем государство).

В современной России первое было грубо нарушено, второе — не начато и до сих пор.

Вы неоднократно высказывались в пользу сильной президентской власти в сочетании с местным самоуправлением. Это напоминает земство при Александре II. Старый рецепт для новой России?

Россия — всё ещё огромное государство, и в таком государстве — да, я полагаю, должны действовать в сочетании: и сильная президентская власть с нисходящей вертикалью, обеспечивающей соблюдение законов, — и восходящая от низовых общин вертикаль органов самодеятельности, которые и устраивают все виды живой жизни в стране. При Александре II действовала неполная часть этой схемы: самоуправление (земство) было обрезано и снизу (без «волостного» земства, то есть общинного) и сверху (без всероссийского звена, оно было запрещено). Допущены были только средние звенья — уездные и губернские. Большевики же, прийдя к власти, один из первых своих ударов направили на уничтожение всякого самоуправления — чтобы не было конкуренции их власти.

Статья 12-я российской Конституции предусматривает местное самоуправление, которое действует наряду с органами государственной власти. А есть ли в действительности это самоуправление?

Статья 12-я не соблюдается. Местному самоуправлению не дают развиться как местные администраторы, так и парламент (Государственная Дума), не создавший ясных законов, дающих самоуправлению реальную свободу действовать и финансовое обеспечение.

Однажды вы сказали, что русский народ сможет выжить, только если не утратит свою духовность. Что вы конкретно имели в виду?

Не только русский народ, но и всякий: если утратит духовность, то обратится в аморфную массу потребителей.

Вы упрекаете Государственную Думу в том, что половина её депутатов представляет не интересы народа, а интересы партий. А разве эти партии не народ избирал?

. Партийные депутаты не выбраны избирателями персонально, у них нет своего конкретного электората, они, таким образом, никак не являются «народными представителями», они выполняют волю только своей партии (только перед ней и отвечают), а значит и тех, кто её финансово содержит. Вообще в России сейчас нет прозрачного контроля за участием финансов во всех видах избирательной системы, что искажает всю достоверность выборов. (Это относится — и к возможностям административного влияния.)

Как вы думаете, существует ли в России свобода мнений и свобода прессы?

Сравнительно с тем, как мы жили до 80-х годов, — свобода устного выражения мыслей — полная. Свобода прессы существует также в немалом объёме, но всегда хочется больше.

Каковы сегодня роль и значение Русской православной церкви?

Ныне православная Церковь свободна от государственного влияния и не встречает административных препятствий в своей деятельности. Однако 70-летний гнёт и преследования Церкви со стороны коммунистической власти — массовое уничтожение храмов, и самих священнослужителей, и растоптание приходской жизни, и отход новых поколений от веры — оставили глубокие последствия. Всем тем Церковь ещё сильно подорвана и сегодня, лишь постепенно оправляется.

После того как вы критически отзывались о Сталине в ваших фронтовых письмах другу, в 1945 году вас приговорили к 8 годам заключения и ссылке. В 1956 году Хрущёв реабилитировал вас, прочитав Юдин день Ивана Денисовича». А как вообще получилось, что Хрущёв прочитал эту книгу?

Реабилитирован я был в 1957 году — не лично Хрущёвым, а в потоке общего пересмотра судебных дел. «Один день Ивана Денисовича» был донесен до внимания Хрущёва в 1962 году — отважными самоотверженными усилиями Александра Твардовского при содействии хрущёвского референта Лебедева.

Вы потом встречались с Хрущёвым лично? Если да, то какими были ваши взаимоотношения?

Я был представлен Хрущёву в декабре 1962 на встрече с деятелями искусств — помимо этого не встречался и не беседовал с ним никогда.