«Мировая история на пальцах»

Мировая история на пальцах (fb2) - Мировая история на пальцах [litres] 981K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сергей Юрьевич Нечаев

Сергей Юрьевич Нечаев

Мировая история на пальцах

Библиотека вундеркинда

Научные сказки

От автора

Историки — это люди, которые рассказывают нам о событиях, прошедших в далеком, а порой и очень даже далеком прошлом.

Но откуда они знают, что тогда происходило?

Спросишь у них об этом, и они начнут с гордостью вещать о том, как они месяцами рылись в архивах, как они «перелопатили» тонны всевозможных первоисточников и т. д. и т. п.

А что такое эти их первоисточники?

Это всего лишь рассказы об этих событиях других людей. И не надо давать себя обмануть: любой исторический первоисточник — это всего лишь субъективное мнение какого-то очевидца тех или иных событий или того, кто себя к таковым причисляет.

Приведу простой пример. В Москве ежедневно находятся порядка 15 миллионов человек, и практически все они знают, какой была в городе погода, например, вчера. Но спросите их об этом, и вы получите массу различных ответов, в том числе и совершенно противоположных. Приезжий с юга скажет, что было очень холодно, приезжий с севера скажет, что стояла жара, а кто-то вообще все перепутает с погодой, которая была позавчера…

Хорошо ученым-метеорологам. У них есть специальные приборы, которые позволяют измерить температуру воздуха, влажность, атмосферное давление, скорость и направление ветра. Они и измеряют. И показания того же термометра вполне объективны. И делаются измерения много лет, и все аккуратно записывается. Это дает ученым возможность выявлять какие-то закономерности и делать прогнозы. Потому метеорология — это наука, то есть это область человеческой деятельности, направленная на выработку и систематизацию объективных знаний о действительности.

У историков, к сожалению, ничего этого нет. И они делают свои умозаключения на основании чьих-то субъективных показаний, которые они важно называют первоисточниками. Это старинные летописи, хроники, рапорты, отчеты, письма, воспоминания и тому подобное. Но что есть все это перечисленное? По сути, это чьи-то рассказы, зафиксированные на бумаге или на каком-то ином носителе. Измерить что-то историк не может, у него просто нет для этого соответствующего инструментария.

Еще один простой пример. Перед художником лежит гора разноцветных камушков, и он из них складывает мозаику. Отлично. А если взять десять художников, посадить их в разные комнаты и положить перед ними абсолютно одинаковые горы камушков? Они сложат десять совершенно разных мозаик! У кого-то получится сероватых тонов грустный пейзаж, у кого-то — красно-желтый портрет, у кого-то — яркий букет цветов… Это нормально. Но пользовались-то они одинаковым исходным материалом!!! Просто они его по-разному отобрали и по-разному расположили.

Так и историки. На основании одних и тех же «свидетельств очевидцев» они могут сложить совершенно разные картины. И складывают, а как же без этого.

И что за знания о действительности мы от них получаем?

У всех народов историю заменяет басня, пока философия не просвещает людей; и когда, наконец, она является среди этого мрака, она находит умы, столь ослепленные вековыми заблуждениями, что ей с трудом удается вразумить их; она находит церемонии, явления, памятники, воздвигнутые для того, чтобы — подтверждать ложь.

Вольтер французский просветитель

Оставим в стороне рассуждения о возможной предвзятости этих людей (очевидцев и историков). Не субъективных мнений не бывает вообще, и все люди судят о пороках и добродетелях лишь на основании того, что им нравится — не нравится. Или на основании того, что для них выгодно. В любом случае, мнение очевидцев событий всегда интереснее мнения людей, которые исходят лишь из общих соображений или из обрывков случайно найденных чужих суждений.

Но мнения очевидцев одних и тех же событий очень отличаются друг от друга. И дело тут даже не в тенденциозности, а в том, что каждый судит в меру того, что он реально видел, что из этого запомнил и как увиденное понял. Вот и получается, что в истории властвует не факт, а интерпретатор факта. То есть тот, кто об этом факте рассказал. И, кстати, чем авторитетнее интерпретатор, тем порой даже хуже. Типичный пример: написал в свое время Пушкин о том, что Сальери из зависти отравил Моцарта — вот так до сих пор все и думают. Типа бездарный композиторишка коварно устранил своего гениального конкурента. И никому, по большому счету, нет никакого дела до того, что Сальери тоже был прекрасным композитором, и в те времена он был гораздо популярнее Моцарта, и завидовать ему у него не было никаких причин, и что вообще Сальери был добрейшей души человек…

В данном случае, авторская выдумка Пушкина превратилась в «исторический факт». А что? Пушкин же — наше все! Он врать не будет!!!

Очень даже будет. И точно так же вольно или невольно «врут» и профессиональные историки. Кто-то делает это умышленно, подгоняя найденные «факты» под свои теории или под поставленную сверху задачу. Кто-то заблуждается совершенно искренне. Кто-то просто обожает взевозможные провокации.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY