«Хватит ли на всех пирацетама?»

Хватит ли на всех пирацетама? (fb2) - Хватит ли на всех пирацетама? 159K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Евгений Торопов

Евгений Торопов

ХВАТИТ ЛИ НА ВСЕХ ПИРАЦЕТАМА?

И я не знаю каков процент

Сумасшедших на данный час

Но если верить глазам и ушам

Больше в несколько раз

Виктор Цой «Муравейник»

Самая первая глава

…Никогда, никогда не ешьте пряных трубочек!

А вы их поди и не пробовали не разу в жизни? И даже не знаете что это за фрукт такой? Зря! Уж раз-то вкусить сей диковинный плод кулинарного искусства решительно необходимо, иначе завистливый червячок не угомонится: «А отведал ли ты то заморское блюдо, о котором так много пекутся в самом начале?»

Впрочем, если понравится, попросите уж и вторую порцию, покуда её не съел ваш сосед, он уже давно приглядывается к вашим пищевым исследованиям.

Подождите, о чём же я хотел вам рассказать?.. Ах, да! Ну так вот, день тот был обычнее обычного…

Итак!

День тот был обычнее обычного. Мы сидели у меня дома, попивая жиденький чаёк со злосчастными пряными трубочками, а мой друг, служащий Транснациональной Корпорации Поль Дуреман рассказывал всяческие истории о своих потрясающих космических рейсах, где он выступал проводником наивсевозможнейших фракций проверочного фронта, налоговых и прочих комиссий, контролирующих деятельность наших граждан во всех уголках Вселенной, а также походя выясняющих, неужели это правда всё то, что рассказывают господа космонавты об открываемых ими планетах?

— Да, — восклицал Дуреман по окончании каждой истории, — каких только на свете миров не бывает!

Потом он брал следующую трубочку и начинал новую историю.

— Опускаемся это мы на планету 8FФ.3,7/50-А галактического параллелепипеда 14.ЕА.32 и видим — что-то не так. Деревья растут вниз головой, кусты тоже, ну и трава, понятно. Мы удивились, понимаешь, пожали плечами — до чего эволюции не доходят! — а сами стоим перед Домом Правительства, ждем контакта. Вдруг с веранды сбегает абориген и так красиво-красиво семенит локтями по мраморной дорожке, болтающимися в воздухе ногами грозит и ещё издалека ругается: «Перевёртывайтесь, вашу мать!..» В конце концов выясняется, что обитают-де у них хищники: пожирают — все, что ни попадя. Только вот от перевёрнутого у них голова кружится. Ну и пришлось нам тоже на руках ходить… — тут Поль демонстрирует нам на руках свои мускулы. — Вот… Каких только на свете миров…

И как раз тут произошло непредвиденное: пряные трубочки кончились. А я-то, ничего не подозревая, тоже их ел!

Дуреман, их страстный любитель, мгновенно помрачнел, отодвинул ногтём кружку с чаем и говорит:

— Скучно у вас. В космосе куда интереснее.

Сам тем временем двинул к себе тарелку с борщом, смачно поперчил, посолил, поукропил, добавил полную ложку деревенской сметаны.

— Я тут… на днях планету открыл — и она совсем под носом у нас! Под носом… Понимаете меня?.. Знакомый астроном сказал: «Да? Этого не может быть!», а потом, приставив к переносице палец: «Хотя м-м… если учесть парочку нелинейных членов в уравнениях поправки имени Тициуса, возможно она и выскочит».

Дуреман похлебал борща в наступившей тишине. Потом посмотрел на меня в упор.

— Эта планета, — говорит, — чистый рай, эдем и парадиз, вместе взятые. И мне не безразлично её будущее, чёрт подери, но ведь она не приживётся с нами… Понимаете меня?.. Ну не всё там… гладко, — тут он обратился ко мне. — Феодосушка, послушай! Ты ж ведь работал миссионером раньше, или, как ныне модно говорить, корректором?

— Да, — с подозрением подтвердил я. — А что?

— Феодосушка, — живо воскликнул Дуреман. — Ты полетишь со мной. Решено! Только не отпирайся, уже все решено.

— Но куда лететь? Кем решено? — удивился я.

— Не отпирайся…

— Да отстань ты — заладил!

— Но она же мне как дитя, — забубнил Поль, — Только чуть-чуть подправить. Возьмёшься?

— Ну ладно, — махнул я рукой и знал почему. Разве не интересно познакомиться с новым, едва открытым миром?

— А разрешение от Всемирного Правительства?

— Будет, — обрадовавшись, твердо заверил Дуреман. — есть влиятельные знакомые.

Разговор продолжался ещё некоторое время в другом русле, где Дуреман снова мусолил космические бредни, а нетерпеливые друзья с расширенными глазами добивали его расспросами. А я всё думал: «Скоро познакомлюсь с неизведанным миром, буду продираться по его джунглям или бродить по сёлам или в прохладной библиотеке читать историю цивилизации. Каким же окажется он?

На следующий день раненько поутру, когда я ещё барахтался в постелях, вваливается Поль:

— Всё улажено, Феодос, Правительство санкционировало полёт на Дуремонию. Извини, но на таком дурацком предварительном названии настояли в Комитете по астрополитике.

Я бегло просмотрел печатные каракули Разрешения на одном из интернациональных языков и мило предложил:

— Попьём чайку? Правда он вчерашний.

— Нет, нет, — решительно отказался Поль. — Полетели.

— Прямо сейчас?

— Да, да, прямо сейчас, — заторопился он. — Быстрее, быстрее. Ну шевелись же. Мы опаздываем. О, скоро ты оденешься? — он затопал ногами по полу, стал хлопать себя руками по бёдрам и оживлённо ходить из угла в угол.

— Постой-ка, — сделал я неожиданный выпад. — У меня ночью побывала бабушка и принесла пряных трубочек. С пылу, с жару — не хочешь перекусить?

Дуреман остановил как вкопанный свои шесть с полтиной пудов веса и стал потягивать носом воздух. Сразу же приношу извинения читателю за этот подлый обман моего лучшего друга. Мне пришлось на это пойти, зная его резкий характер. На самом деле я вчера перед сном случайно заглянул в верхнюю нишу буфета и обнаружил там полную вазу давнишней стряпни, сохранившейся просто неведомым мне чудом.

Поставил я перед ним эту вазищу, налил «бадью» чая и спокойно одевался, пока он у меня все эти пищевые дела оприходовал. Любит он поесть, гастроном. Да я сразу почувствовал, что он доволен: появилось спокойствие и точность в движениях. Вот теперь, думаю, пора.

Всегда я хотел и всем говорил что космос следует подчинить человеку и сделать так, чтобы он (космос) был ему (человеку) удобен. И чтобы нам было слетать куда, извиняюсь, как в сортир сходить со всею подобающей этому действию простотой. В последние годы, к счастью, особенно с появлением косморейеров, преодолевать пространство стало гораздо быстрее и удобнее.

Но это так, в качестве отступления. В общем, собрал я кой-какие вещицы в саквояж и ну себе в путь с богом, с ангелом. Поль сказал, что высадит меня на Дуремонии и улетит по своим делам, а на обратном пути, если захочу, заберёт. Когда летели, он мне все уши прожужжал, говорит: «Как прибудешь, ищи ИДЕЮ цивилизации». «А как же, ответил я ему, но ориентироваться буду на месте, вдруг они разменяли свою идею по мелочам». Он как-то странно так посмотрел и углубился в изучение последних бюллетеней по космоосвоению. Приборы мерно гудели, исправно выполняя свои обязанности. Я раздвинул штору иллюминатора.

— О-о-о! — красота была необыкновенна.

— Что, уже прибыли? — оторвался от журнала Поль. — Хо, это она.

Я ещё раз посмотрел. Планета походила на кормовую тыкву: пупырчатая, пузатая… и пёстрая. Никакого солнца, зато весь небесный горизонт равномерно и ярко чем-то подсвечивался. Затем замечательное зрелище смазалось в неуклюжую пелену, корабль ткнуло и гундосый голос электростюарда сообщил: «Перелёт завершён, все важные показатели в норме».

— Ты не передумал? — спросил Поль.

— Не-а, — тут я прислушался к внутреннему голосу, который настойчиво бился в токе крови. «Нет, — вдруг возопил он, — тебе вовсе не хочется выходить сейчас наружу и оставаться одному. Одумайся! Ещё можно отказаться!.. Неразумный!.. Нечестивый!.. Мель твоего духа…»

Он наверное ещё что-то кричал, но я жестоко подавил революционные волнения, настроив себя на рабочий тон. Будем ещё тут!