«Смерть за смерть (без. илл.)»

Смерть за смерть (без. илл.) (fb2) - Смерть за смерть (без. илл.) (Статьи с сайта saint-juste.narod.ru) 64K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сергей Михайлович Степняк-Кравчинский

Сергей Степняк-Кравчинский

Смерть за смерть

Посвящается святой памяти Мученика Ивана Мартыновича Ковальского^[1],

расстрелянного опричниками за защиту своей свободы 2 августа 1878 года в г. Одессе

Шеф жандармов — глава шайки, держащей под своей пятой всю Россию, убит. Мало кто не догадался, чьими руками был нанесен удар. Но, во избежание всяких недоразумений, мы объявляем во всеобщее сведение, что шеф жандармов генерал-адъютант Мезенцев действительно убит нами, революционерами-социалистами.

Объявляем также, что убийство это как не было первым фактом подобного рода, так не будет и последним, если правительство будет упорствовать в сохранении ныне действующей системы.

Мы — социалисты. Цель наша — разрушение существующего экономического строя, уничтожение экономического неравенства, составляющего, по нашему убеждению, корень всех страданий человечества. Поэтому политические формы сами по себе для нас совершенно безразличны. Мы, русские, вначале были более какой бы то ни было нации склонны воздержаться от политической борьбы и еще более от всяких кровавых мер, к которым не могли нас приучить ни наша предшествующая история, ни наше воспитание. Само правительство толкнуло нас на тот кровавый путь, на который мы встали. Само правительство вложило нам в руки кинжал и револьвер.

Убийство — вещь ужасная. Только в минуту сильнейшего аффекта, доходящего до потери самосознания, человек, не будучи извергом и выродком человечества, может лишить жизни себе подобного. Русское же правительство нас, социалистов, нас, посвятивших себя делу освобождения страждущих, нас, обрекших себя на всякие страдания, чтобы избавить от них других, русское правительство довело до того, что мы решаемся на целый ряд убийств, возводим их в систему.

Оно довело нас до этого своей цинической игрой десятками и сотнями человеческих жизней и тем наглым презрением к какому бы то ни было праву, которое оно всегда обнаруживало в отношении к нам.

Мы не будем перечислять всех свирепостей, совершенных над нами в течение последнего десятилетия. Упомянем только о последних. Все помнят большой процесс, так называемый «процесс 193-х»^[2]. Сам Желеховский^[3], бессовестный Желеховский, публично заявил на нем, что из всех привлеченных им к суду только девятнадцать человек действительно виновны. Все же остальные (вместе, стало быть, с семью — восемьюстами выпущенных до суда и просидевших кто год, кто два, кто три), все остальные — привлечены лишь для оттенения виновности помянутых девятнадцати. А между тем из этих «оттенителей» 80 человек — почти все молодых, свежих юношей и девушек — умерло либо в самой тюрьме во время четырехлетнего предварительного заключения, либо тотчас по выходе из тюрьмы. А из выживших нет почти ни одного, кто не вынес бы из тюрьмы весьма серьезной, часто смертельной болезни!

За что же погублено столько молодых сил, за что разбито столько жизней?

Но этого мало. Сенат нашел невозможным осудить и 19 человек, которых требовал от него Желеховский. Один Ипполит Никитич Мышкин^[4] был приговорен к каторжным работам. Все же прочие были либо совершенно оправданы; либо присуждены к самым легким — для нас, привыкших ко всяким свирепостям — наказаниям.

Чтобы постановить такое решение, Сенат воспользовался своим юридическим правом, в форме ходатайства о помиловании, смягчать следуемое по букве закона наказание в тех случаях, когда, по его убеждению, этого требует юридическая справедливость. Что судебное ходатайство о помиловании имеет именно такой смысл, что оно не то же, что воззвание адвоката к милосердию и человеколюбию — это говорили нам и повторят всякому все юристы. Насколько сам Сенат, главный прокурор, председатель суда были убеждены в том, что приговор суда окончателен, доказывается тем, что они выпустили на поруки, например, Ив. Ив. Добровольского^[5], которому независимо от ходатайства следовало 9 лет центральной тюрьмы!

Как было обмануто такое убеждение — известно всем.

По стараниям шефа жандармов Мезенцева