«Заступница: Адвокат С. В. Каллистратова»

Заступница: Адвокат С. В. Каллистратова (fb2) - Заступница: Адвокат С. В. Каллистратова 1078K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Коллектив авторов

Сост. Е. Э. Печуро

ЗАСТУПНИЦА: АДВОКАТ С. В. КАЛЛИСТРАТОВА

(1907–1989)

От составителя:

Публикуемые ниже постатейные замечания С. В. Каллистратовой, адресованные в комиссии по подготовке проекта Конституции СССР 1977 г. и проекта Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (так и не принятого до распада СССР), а также рукопись ранее не публиковавшейся статьи «Право на защиту» затрагивают вопросы, встававшие перед многими юристами. Однако никто из них не решался так смело и бескомпромиссно сформулировать свои критические замечания. Естественно, Каллистратова не могла рассчитывать на то, что к ее мнению прислушаются. Сам статус отлученной от адвокатуры правозащитницы закрывал для нее возможность какой-либо публикации, но она полагала своим гражданским долгом хотя бы неофициально, но все же публично участвовать в обсуждении проблем, важнейших для лишенного подлинного правосознания советского общества.

Такое обсуждение уже началось на международном уровне: в том же 1977 г. в Вене состоялась официальная встреча стран — участниц Хельсинкских соглашений, где западные дипломаты настойчиво требовали от советской стороны выполнения гуманитарных условий Соглашений. Уже работали и первые общественные группы «Содействия выполнению Хельсинкских Соглашений» (с 1976 г. — в СССР и Польше, с 1977 г. — в Чехословакии), превратившиеся потом в международное движение.

Советским властям пришлось в конце концов уступить, и в Конституцию 1977 г. (статьи 50–52 и 54–56) была включена часть пунктов «гуманитарной корзины»: свобода слова, печати, собраний, митингов и демонстраций, свобода совести, неприкосновенность личности и жилища, тайны телефонных разговоров и переписки. Не были, однако, включены в Конституцию пункты о свободе получения и передачи информации, о свободе передвижения. А записанное не было обеспечено гарантиями.

Вера в то, что «рукописи не горят» и что когда-нибудь идеи Софьи Васильевны окажутся востребованными, оправдались. В этом легко может убедиться любой читатель, ознакомившись, например, с тем, что она писала в 1988 г. о презумпции невиновности, и с текстом ст. 49 Конституции Российской Федерации 1993 г.

«Замечания к проекту Уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик» были посмертно опубликованы в сокращенном варианте с комментарием Б. А. Золотухина в журнале «Странник» (1991. Вып. 1). Редакция сделала примечание: «Считаем, что полный текст «Замечаний» должен быть опубликован в массовом издании юридического профиля…». Мы публикуем текст полностью, считая, что работа С. В. Каллистратовой — прекрасный образец для наших законодателей и что многие ее идеи все еще не реализованы. Это же можно сказать и о статье Софьи Васильевны, посвященной праву на защиту. Достаточно сравнить ее содержание с текстами законопроектов об адвокатуре и с действующими нормами Уголовно-процессуального кодекса и Конституции.

Поиск С. В. Каллистратовой в той области юриспруденции, которая до сих пор остается не до конца свободной от наследия тоталитаризма и пренебрежения к праву, заслуживает публикации не только как документ эпохи «развитого социализма», но и как живой источник демократических идей, все еще ждущих своего воплощения в правовом государстве.

Е. Печуро

Реквием по ушедшей эпохе

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Сказали мне: согрей пустыню

Используй жар своей души,

Дыши! И я дышу и стыну.

Н. Григорьева

В книге о Софье Васильевне Каллистратовой — юристе, адвокате, правозащитнице, замечательном человеке — собраны воспоминания ее соратников по правозащитному движению, биография, написанная дочерью на основе документов, семейных преданий, бесед со многими людьми, воспоминания внука, запечатлевшего живые черты бабушки и записавшего ее своеобразные устные миниатюрные новеллы, а также судебные речи, тексты выступлений и письма С. В. Каллистратовой.

* * *

Жизненной задачей Софьи Васильевны было защищать слабых. Но, вставая на защиту отдельного человека, она тем самым отстаивала интересы всего общества. Для этого нужны были не только знания и умение, нужно было мужество. Защищать общество от беззакония властей — значит противостоять этим властям. И всегда открыто, один на один — в судах, средствах массовой информации, в публичных выступлениях.

Требуя от суда и прокурора неуклонного следования закону, Софья Васильевна противостояла не только предвзятости властей, но и сложившемуся в обществе мнению, будто жестокость наказания — главное средство борьбы с преступностью. Она хорошо знала: жестокость наказания и содержания под стражей, увеличение сроков заключения порождают ожесточение наказанных к окружающим, к самому обществу.

Сейчас многое, некогда сказанное или написанное Софьей Васильевной, кажется само собой разумеющимся, но она была из первопроходцев, благодаря которым часть этих «само собой разумеющихся» понятий и истин вошла в наше сознание и даже стала законами. Юристы, включая и тех, что состояли в Московской коллегии адвокатов, высоко ценили ее профессионализм, советовались с ней по трудным делам. В лагерях среди зэков шла молва о московской защитнице, которая выслушает и поймет, ободрит душевным словом, а подчас и передачей, собранной на деньги из собственного тощего кошелька (Софья Васильевна не брала гонораров сверх официальной небольшой платы, вносимой в юридическую консультацию).

Конечно, Каллистратова была не единственным адвокатом, боровшимся за подлинное правосудие. Но таких были считанные единицы. И нет ничего удивительного в том, что многие ее коллеги, боясь подвергнуться репрессиям, потерять право на профессиональную деятельность, подчас уступали давлению властей или просто отказывались от ведения «опасных дел».

* * *

В декабре 1989 г. один за другим ушли из жизни два наиболее ярких представителя правозащитного движения, составившего эпоху в истории нашей страны. Ушли, оставив нам пример преодоления прошлого, не только всеобщего, но и собственного, личного прошлого. Об Андрее Дмитриевиче Сахарове написано уже немало, в значительной мере опубликовано его литературное наследие. От Софьи Васильевны сохранилась едва ли сотня принадлежащих ее перу страниц да несколько фонограмм публичных выступлений. Своих защитительных речей она не писала, а в наших судах стенографирование процессов велось только в экстраординарных случаях, поэтому читателю и представлена лишь малая толика материалов, отражающих ее обширную адвокатскую и правозащитную деятельность. Вечно озабоченная судьбами людей, она мало задумывалась о судьбе своих речей, а была блестящим оратором, человеком устного слова, обращенного к сидящим перед ней слушателям, покорявшего их яркостью, эмоциональной насыщенностью, безупречной логикой.

Вместе с Андреем Дмитриевичем и Софьей Васильевной ушла та эпоха, когда людей, несмотря ни на какие преследования, тесно сплачивала нравственная потребность защищать право на свободную мысль и свободное высказывание. Не случайно первыми формами правозащитного движения стали очень близкие друг другу по целям издание информационного бюллетеня «Хроника текущих событий» и организация «Инициативной группы защиты прав человека» (1969 г.). Им предшествовал почти десятилетний период второй половины хрущевского первых лет брежневского правления, когда общественная мысль только начинала осваивать социальное пространство, опознавая и называя его черты. Конец этого безгласного периода ознаменовало известное дело А. Синявского и Ю. Даниэля (1966 г.). В ходе «подписантской кампании» в защиту осужденных писателей было собрано свыше тысячи подписей по всей стране. Примерно в то же время объединилась и группа людей, «скидывавшихся» для оказания помощи политзаключенным и их семьям, — будущий Фонд помощи политзаключенным. Позднее, в 1970 г., возник Комитет защиты прав человека, который впервые сформулировал некоторые юридические идеи правозащитного движения, прежде выдвигавшиеся А. Есениным-Вольпиным, В. Чалидзе, Э. Орловским и немногими другими. Но по-прежнему в основных центрах движения — «Хронике», «Инициативной группе», а затем (1977 г.) Московской и других Хельсинкских группах, в Рабочей комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях — основным цементирующим началом оставались не политически осознанные, а нравственно воспринимаемые императивы.

Сформировавшееся таким образом движение было не только спонтанным, но и естественно полицентричным: каждый находил в нем наиболее близкую себе сферу деятельности, все вновь включавшиеся в него яркие личности становились своеобразными центрами притяжения. Монолиту советского общества с его предельной идеологизированностью противопоставила себя хотя и немногочисленная, но многообразная (и в силу этого открытая) среда.