««Союз нерушимый республик свободных»…»

«Союз нерушимый республик свободных»… (fb2) - «Союз нерушимый республик свободных»… 42K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Станислав Владиславович Кульчицкий

Станислав Кульчицкий

«Союз нерушимый республик свободных»…

Взять перо меня заставило недавнее выступление патриарха Филарета на собрании представителей украинской интеллигенции. Патриарх высоко оценил народное волеизъявление 1 декабря 1991 года, положившее конец существованию СССР, но добавил, что только договоренность руководителей России, Украины и Беларуси в Беловежской пуще позволила осуществиться стремлению украинского народа жить в независимом государстве. Противостояние Ельцина и Горбачева он назвал Божественным промыслом.

На протяжении столетий человечество было уверено, что его история определяется Провидением. Ученые начали отказываться от провиденциализма только накануне Великой Французской революции. Однако в советские времена провиденциализм возродился в наиболее гротескных формах. Советская власть предприняла попытку заменить Бога в душе человека лживой, хотя и заманчивой, коммунистической идеей. Исторический процесс в учебниках начали изображать как последовательность действий, ранее предусмотренных в трудах Вождя и программных документах Партии.

Отказываясь от детерминизма тех учебников, не нужно впадать в отвергнутый мировой наукой провиденциализм. Накануне очередной годовщины создания СССР следует задуматься над тем, действительно ли эта страна развалилась только потому, что три государственных мужа приняли такое решение в Беловежской пуще. Мне казалось раньше, что я уже ответил на этот вопрос публикацией статьи «Государство, в котором мы прожили 69 лет» («ЗН», 2003, 11.01). Но следующие четыре года исследований в этой области дают основания снова вернуться к теме. Не повторяя сказанного раньше, хочу уверить читателей в том, что распад Советского Союза был запрограммирован условиями его создания.

Суть дела, однако, заключается не только в обстоятельствах распада СССР. Как показала дискуссия о том, можно ли считать Голодомор-33 геноцидом, многие люди в нашей стране и еще больше за ее границами не верят в то, что советская власть могла вполне осознанно и расчетливо использовать голод для уничтожения собственных граждан. Есть неопровержимое последствие — гибель миллионов крестьян в УССР и на Кубани — двух политико-административных образованиях СССР, в которых численность украинцев превышала или почти равнялась двум третям в составе населения. Есть определенная последовательность уже опубликованных документов из недоступных ранее архивов, показывающих технологию террора голодом. Но слишком многие люди руководствуются в подходах к Голодомору как геноциду странным принципом: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Причин такого отношения к прошлому немало, но решающей среди них, пожалуй, является то обстоятельство, что мы не знаем страны, в которой жили.

Советский Союз осуществил невероятный прорыв в индустриализации, образовании и науке, сокрушил гитлеровский Третий рейх и претендовал в послевоенные десятилетия на мировое лидерство. Вместе с тем политический режим, создавший эту страну, нужно назвать антиподом демократии. Он был способен на все, не исключая геноцида собственных граждан по социальному или национальному признаку. Руководители современной КПУ готовы сложить голову, защищая его. Тем не менее в сталинскую эпоху этот режим подверг репрессиям миллион коммунистов — казалось бы, носителей той власти, которую напоказ называли «диктатурой пролетариата».

Авторитетному на Западе исследователю советского коммунизма Алену Безансону принадлежит наблюдение, которое дает ключ к пониманию причин трансформации Российской империи в Советский Союз. В статье, опубликованной в сборнике «Концепт империи», появившемся в Париже в 1980 году, он отмечал, что перед Великой войной 1914–1918 гг. у России были возможности решить социальные и экономические проблемы, но у нее не было никаких шансов решить национальный вопрос. Либеральная модернизационная политика могла оказаться ключом к решению социально-экономических проблем и утвердить Россию как большое государство. Но неминуемым последствием такой политики было возрождение угнетенных наций, которое подорвало бы империю изнутри.

После того как революция 1917 года уничтожила Российскую империю, ее начали реставрировать большевики. Ленину нужно было убедить людей различных национальностей в том, что они получат собственную национальную государственность и сохранят ее при любых обстоятельствах. Сочетая силовые средства с пропагандистскими, ему удалось установить контроль над подавляющим большинством регионов распавшейся империи. Сначала воскрешенная империя строилась в виде формально независимых советских государств, а с 30 декабря 1922 года она появилась в виде союза республик, не утративших признаков национальной государственности. После Второй мировой войны вокруг Кремля сложилось два пояса государств: внутренний (союзные республики) и внешний (страны Центрально-Восточной Европы). Распад империи произошел в три приема: в 1989 году отпал внешний пояс полузависимых европейских государств, в 1990-м — союзные республики провозгласили декларации о суверенитете, а в 1991-м все они, включая Россию, объявили о своей независимости от Кремля.

Кремль удерживал внутренний и внешний пояса своих государств прежде всего силовыми способами. В то же время сравнительно продолжительный возраст «второго издания» Российской империи следует объяснить самой природой советской государственности.

Одним из гениальных изобретений в истории техники является шарнирный механизм, дающий возможность осуществлять взаимные повороты или вращение двух намертво соединенных сфер вокруг их общей оси. Этим обеспечивается превращение одного вида движения в другой. Гениальным произведением В.Ленина был «шарнирный» политический режим — симбиоз диктатуры государственной партии, носители которой находились на самой вершине иерархической пирамиды, с вполне реальной и распространенной во всей толще населения властью советских органов.

Двуликий Янус советской власти первым своим ликом смотрел на партию, выстроенную на основах «демократического централизма», то есть с обратной зависимостью структур: низшие уровни иерархической конструкции, начиная от первичных организаций, полностью зависели в своих действиях от структур, расположенных выше. Руководители и вожди не зависели от выбора рядовых партийцев, хотя последние регулярно избирали руководящие органы в соответствии с нормами устава.

Вторым своим ликом Янус оборачивался к гражданам. Персональный состав советских органов власти формально определяли избиратели на основании норм Конституции, а фактически — партийные комитеты, контролировавшие абсолютно все. Население избирало персональный состав советских органов, руководствуясь утвержденными в парткомах списками кандидатов от «блока коммунистов и беспартийных». Непрогнозированное поведение на выборах рассматривалась как антисоветское действие.

Природу советской власти не смог до конца понять даже такой проникновенный знаток российской истории, как Ричард Пайпс. В 1994 году он сформулировал суть компартийно-советского режима следующим образом: «Государственная власть в стране формально принадлежала иерархически организованным и демократически избранным советам. Фактически последние были только фасадом, за которым скрывался истинный суверен — коммунистическая партия». Эта короткая формула правильная, но она лишена деталей, а в них — все. Во-первых, советы были не только фасадом, но и вполне реальной властью. Во-вторых, за советами на самом деле скрывалась компартийная диктатура, но истинным сувереном было высшее партийное руководство, а не партия в целом.

Двойная структура советской власти давала большевикам преимущество над белогвардейскими генералами, желавшими реставрировать «единую и неделимую» Россию. В этом желании большевики не расходились с белогвардейцами, но у них была возможность ослабить конфронтацию с освободительным движением угнетенных народов, а в некоторых случаях — даже присвоить их человеческий и экономический потенциал. Центральное правительство советской России требовало от этих народов только одного — сделать основой своего политического строя советы.

Организационная обособленность компартийных комитетов и советов давала большевикам карт-бланш в государственном строительстве. Устанавливая советскую власть в любой стране, они могли провозгласить последнюю субъектом федерации или конфедерации, а то и вовсе независимой. Власть советских органов была только элементом шарнирной конструкции. Страна, в которой она побеждала, неминуемо становилась частью унитарной империи с высочайшей степенью централизации управления.