• Читалка
  • приложение для iOs
Download on the App Store
  • Читалка
  • приложение для Android
Get it on Google Play

«Воин в поле одинокий»

1393

Описание

Екатерина Полянская живёт в Санкт-Петербурге. Печататься начала в 1998 году в журнале «Нева», и с тех пор стихи её появлялись во многих российских журналах, в «Литературной газете». Автор четырех стихотворных сборников. Лауреат премий и конкурсов: «Пушкинская лира» (Нью-Йорк, 2001), премии им. А. Ахматовой (2005), конкурса им. Н. Гумилева (2005), конкурса «Заблудившийся трамвай», а также Лермонтовской премии (2009). Переводчица поэзии с польского и сербского языков, в течение нескольких лет представляет Россию на международном фестивале поэзии «Варшавская осень». Стихи Екатерины Полянской переводились на польский, болгарский, японский, чешский и английский языки.

1 страница из 32
читать на одной стр.
Настроики
A

Фон текста:

  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Текст

Шрифты

  • Аа

    Roboto

  • Аа

    Garamond

  • Аа

    Fira Sans

  • Аа

    Times

  • Аа

    Iowan

  • Аа

    San Francisco

  • Аа

    SF Serif

  • Аа

    New York

  • Аа

    Helvetica Neue

  • Аа

    Arial

  • Аа

    Georgia

  • Аа

    Times New Roman

  • Аа

    Courier

  • Аа

    Courier New

  • Аа

    Menlo

  • Аа

    SF Mono

стр.

Воин в поле одинокий (fb2) файл не оценен - Воин в поле одинокий 1759K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Екатерина Владимировна Полянская


Екатерина Полянская

Воин в поле одинокий

«Не печалься, душа. Среди русских воспетых полей…»

Не печалься, душа. Среди русских воспетых полей

И чухонских болот, пустырей обречённого града

Ничего не страшись. О сиротстве своём не жалей.

Ни о чём не жалей. Ни пощады не жди, ни награды.

Нас никто не обязан любить. Нам никто ничего

В холодеющем мире, конечно, не должен. И всё же

Не печалься, душа. Не сбивайся с пути своего,

Беспокойным огнём ледяную пустыню тревожа,

Согревая пространство собою всему вопреки,

Предпочтя бесконечность свободы — законам и срокам,

На крыло поднимаясь над гладью последней реки,

Раскаляясь любовью в полёте слепом и высоком.

Из книги «Бубенцы»

1998

«А у неё проточина на лбу…»

А у неё проточина на лбу

Такая белая, и чёлка — золотая,

Я в поводу веду её в табун,

Под сапогами чавкает густая,

Как тесто, глина. Где-то в стороне

Урчит сердито трактор. И усталость

К её хребтистой старческой спине

Присохла, словно струп. А мне осталось

Уздечку снять, по шее потрепать,

И постоять ещё минуту рядом,

В кармане корку хлеба отыскать

И протянуть ей. И окинуть взглядом

Больные ноги, вислую губу,

И тощих рёбер выпуклые строки,

И белую проточину на лбу,

И под глазами мутные потёки.

И на мгновение увидеть в ней,

В глубинах ускользающе-бездонных,

Священное безумие коней,

Разбивших колесницу Фаэтона.

«Вдыхая папиросный дым…»

Вдыхая папиросный дым,

С насмешкой плюнув на запреты,

Бродягой нищим и больным

В Санкт-Петербург приходит лето.

Приходит лето… Боже мой!

Как бред прозрачен над каналом…

Кто там на набережной? Стой,

Ты, чьи шаги я вновь узнала.

Послушай, я ещё жива,

Не исчезай средь лестниц чёрных!..

И растворяются слова

В листве и в чугуне узорном.

А сердце? Что мне делать с ним

Лукавой, хрупкой ночью белой?

И вьётся папиросный дым:

«Что хочешь, право, — то и делай».

Последний диалог

— Харон, повремени! Быть может, Бог

Пошлёт еще попутчика. Тогда ты

За тот же рейс получишь вдвое плату.

Харон, прошу, повремени чуток!

— О путник мой, я не спешу ничуть,

но нет в задержке этой смысла, право.

Моя работа — это переправа

Таких, как ты. Садись, не обессудь.

— Послушай, подожди ещё хоть миг…

Да вот, гляди — и Лета неспокойна.

Мне кажется, что более достойно

Нам будет плыть в безветрии, старик.

— О путник мой, ошибся ты опять —

И ветра никогда здесь не бывало,

И гладь реки подобна покрывалу.

Так что нам время попусту терять?

— Я был ещё недавно средь живых,

Плыть в неизвестность страшно и тревожно…

Старик, пойми — мне больно, невозможно

Покинуть всех любимых и родных.

— О путник мой, не изменить закон.

Что значит миг? Перед тобою — Вечность.

Ты думаешь, чужда мне человечность?

Но, путник мой, я — только лишь Харон.

И эта просьба словно мир стара.

За сотни лет река и та устала…

А на меня сердиться — толку мало.

Садись, мой путник. Лодка ждёт. Пора.

«Петербургские ангелы…»

Петербургские ангелы… Их остаётся так мало,

Онемевшие пальцы до боли сжимают кресты.

Петербургские ангелы смотрят светло и устало

На плывущие вдаль острова и дома, и мосты.

Петербургские ангелы… Им с каждым годом труднее

В наступающей мгле свой возлюбленный город беречь.

Всё пронзительней ветер, всё жестче и всё холоднее,

Всё печальнее очерк опущенных ангельских плеч.

И лишь ночью, когда спящий город ушедшему внемлет

И дворцовые залы шагов императора ждут,

Петербургские ангелы спускаются с неба на землю

И, сложив свои крылья, проходными дворами идут.

«Распутица, а я ещё в пути…»

Распутица, а я ещё в пути.

Распутица — и все пути рас-путны,

Раз — путь, два — путь… Куда бы ни идти —

Всё так же грязно и всё так же трудно.

Ни дома отчего, ни даже кабака,

Где можно всё пропить и всё растратить…

О, русская дорожная тоска —

Распутицы нестиранная скатерть.

«Парголово — тает дымкой на лету…»

Парголово — тает дымкой на лету.

Весело катает леденец во рту,

Или — колокольцем звякает в тиши,

Или — Богу молится за помин души.

Вдруг — рассыплет эхом средь замшелых плит

Переливы смеха, перестук копыт,

Талою водою зазвенит живей,

Задрожит звездою в неводе ветвей.

С горки, с горки, с горки!

С горки, только — ах!..

И солёно-горький привкус на губах.

«По стенам растекается устало…»

По стенам растекается устало

Закатный яд,

И лодочкой вдоль Крюкова канала

Скользит печаль моя.

Сквозь призрачную лёгкость колокольни,

Сквозь тень мостов,

Сквозь триста лет глухой саднящей боли

И морок снов.

Вдоль временем израненных фасадов

И пустырей,

Сквозь зыбко отражённую ограду

И дрожь ветвей.

Через немые вопли подворотен,

И чей-то страх,

Сквозь жар июля и скупую осень

В чужих зрачках.

Сквозь едкий дым, сквозь память коммуналок,

Вдоль берегов

Нездешних вод по Крюкову каналу

Скользит любовь.

Рощино

Всё те же сосны, и между домами

Заросший ряской лягушачий пруд,

Лиловый и звенящий комарами

Вечерний воздух — всё как прежде тут.

Всё тот же дом с балконом ненадёжным,

Комментарии к книге «Воин в поле одинокий», Екатерина Владимировна Полянская

Всего 0 комментариев

Комментариев к этой книге пока нет, будьте первым!

РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ

Популярные и начинающие авторы, крупнейшие и нишевые издательства