«Человек Опушки»

Человек Опушки (fb2) - Человек Опушки 63K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Александр Викторович Шуваев

Шуваев Александр Викторович

Человек Опушки

Тема и мотивации, или: "Почему к "Гному?"

Вместо эпиграфа.

Давно пора… мать, умом Россию понимать.

Мне выпала доля довольно долгое время прожить во время, которое можно считать классикой советского периода. Я имею ввиду 70-е годы ХХ столетия, когда в жизни среднего советского человека вроде как ничего не происходило. Буколические времена, когда, поступив в ВУЗ, человек примерно знал, с какой пенсией уйдет на покой в свои законные шестьдесят. Или в пятьдесят пять, — в зависимости от половой принадлежности.

Я начал работать в странное время когда у нас в СССР, что ни год, помирали первые лица страны. Я рационалист, но это, ей-богу, отдавало мистикой. Казалось, страна, власть, народ, система изо всех сил стараются остаться прежними, а что-то такое не позволяет этого. Провидение, бог, судьба, какая-то суть вещей, — не знаю, но воля эта проявилась со всей очевидностью. Даже, может быть, настойчивой, грубой определенностью. Что-то должно было произойти. Не могло не произойти. С определенного момента страна перестала жить прежней жизнью и начала ждать. Ждать конца всего прежнего и начала всего нового, хотя бы это даже обозначало конец вообще. Добра, худа, — лишь бы чего-нибудь новенького. Так, бывало, народы с необыкновенным энтузиазмом ввязывались в какую-нибудь войну. Или революцию. Дело было только за очередным Терминатором, и он не заставил себя ждать. За прошедшие с тех пор несколько эпох произошло много всякого. Так много, что настроение общества успело перемениться несколько раз, причем каждый раз довольно радикально. Если не на 180о, то близко к тому. Менялось все, но что-то оставалось неизменным.

Эти судороги внутренней политики, отношений с другими государствами, настроений и общественного мнения представляются необыкновенно поучительными. То, что нормальный человек в нормальное время может наблюдать раз в жизни максимум, тут повторялось вновь и вновь, в разных вариантах. Три явных ажиотажа и три разочарования за двадцать пять лет, — это колоссально много. Это может составить критическую массу для того, чтобы найти и сформулировать главные вопросы страны, ныне именуемой "Россия", хотя, может быть, и недостаточно, чтобы дать на них ответы. Грош нам цена, если не осознаем, какое уникальное богатство нам досталось, и не воспользуемся им. Хотя бы не попытаемся. Вон немцы, потерпев поражение в Первую Мировую, проанализировали все, что было сделано так и что — не так на полях сражений, и смогли преодолеть позиционный тупик, создав во многом парадоксальный, но сокрушительный механизм Блитцкрига.

То, что предлагается вниманию читателя, можно обозначить, как впечатления и размышления провинциала, которому довелось жить в эпоху крутых перемен. Человека, далекого от политической кухни, и получающего ту же информацию и из тех же источников, что и все. Искаженный образ? Безусловно, но искаженный ЗАКОНОМЕРНО. Типовым, стандартным способом, как это делают физические приборы в ходе изучения объектов микромира.

Я предлагаю все-таки подчинить страсти рассудку. Ради разнообразия. На самом-то деле эти известные слова вовсе не обозначают некой отмены страстей. Вовсе нет. "Подчинить страсти — рассудку" — значит вложить в дело рассудка силу страстей.

Предлагаю спорить не для того, чтобы оставить за собой последнее слово, а для выяснения истины. Хотя бы раз. Беру на себя обязательство не выпячивать своих политических и идеологических предпочтений. Насколько это получится, поскольку в полной мере это не удавалось, кажется, никому. Уж на что профессионален, вышколен, кондиционирован В.В. Познер, но и ему отказывает хладнокровие, когда при нем так или иначе задевают евреев.

А главной целью этой работы считаю определение ключевых для России областей анализа. К тем, которые предполагается обсудить ниже, могут быть добавлены новые. К предлагаемым ниже трактовкам тех или иных проблем могут быть добавлены альтернативные.

Наконец, почему, все-таки, к "Гному". На самом деле меня интересует только один вопрос: способны ли мы, как нация, к какой-либо форме самоорганизации, или абсолютно обречены на до предела централизованную бюрократическую машину с ее неповоротливостью, коррупцией и неэффективностью? Можем ли мы управлять собой и своей страной эффективно, красиво, в соответствии с ее и нашей природой, не тратя на каждое свое достижение столько пота и крови? Добиваться своего умом, а не надорванным пупом? Скажу "красиво", но, надеюсь, меня поймут: действия такого рода на общем фоне нашей истории выглядели бы некой магией. Чудо — это успех там, где его, казалось бы, нет никаких оснований ждать. Так было у нас что-то подобное, или нет?

Можно было бы сказать: неизвестно. Или: то ли есть, то ли нет, и не имеет смысла искать черную кошку в темной комнате, если ты не знаешь, есть ли она там вообще. Казалось бы, — нет ни одного свидетельства в пользу того, что такой принцип (или система принципов) — есть. Все, что давалось, — если давалось, — нации, то только и исключительно только за счет непомерного напряжения жизненных сил, низкого достатка, недостаточного питания, недостаточного воспроизводства населения, деградации межличностных связей. Всего того, что подрывало, истощало силы народа, и, в дальнейшем, не раз заставляло терять достигнутое заодно со многим, многим другим.

Если по-другому у нас не было НИКОГДА, то, может быть, это нам и вовсе не дано, поиски своего пути не подсвечены никакой надеждой, а мы — обречены. И совсем другое дело, если у нас было какое-то масштабное, заметное, достаточно продолжительное дело, которое мы делали несколько в ином стиле. Инициативно, продуманно, цепко, лихо. Тогда можно отыскать, разобрать на части, проанализировать, довести до ума и пустить в ход с надлежащими поправками. И — победить.

Так вот показалось мне, что такого рода исключение из обычного нашего стиля все-таки имело место. Может быть я ошибаюсь, но дело настолько важно, что его требуется исследовать досконально. Я говорю о совершенно непонятной мутации, которая произошла в советской системе (армии? обществе? принципах управления? в каком-то звене, объединяющем все это?) между августом-сентябрем и ноябрем-декабрем 1942 года. Да, немцам доставалось и до этого. Да, нам доставалось и после этого. Но вот, к примеру, зимний рейд 3-й танковой армии — был КАЧЕСТВЕННО иным явлением, а к середине 44 подобный стиль стал правилом почти без исключений. Была создана технология, позволившая сокрушить сильнейшего врага при неизмеримо худших исходных условиях, нежели на 21 июня 1941 года.

Мы как-то забываем, что уровень скепсиса в этот момент был чуть ли ни хуже, чем сейчас. К началу операции "Уран" большинство офицеров старшего и среднего звена были ПРОТИВ любых наступательных действий, "потому что будет, КАК ВСЕГДА", и мнение, и высказывание было типичным. Задолго до незабвенного Виктора Степановича. У нас не было никакого численного перевеса, о котором так любили врать Манштейн и иже с ним, немцы и англосаксы: половина мобилизационной базы находилась под оккупацией. А после этого произошло скачкообразное повышение уровня организации. Фазный переход.

Так что произошло? Как ответить, если не можешь даже задать вопрос? Я сказал, — "качественно другим", это, некоторым образом, видно и в общем, и деталях, но как сказать, в системе однозначно трактуемых терминов, чтобы было понятно любому, — КАКИМ ИМЕННО — другим? Что конкретно? Какое именно соотношение подчинения и самостоятельности? Каким образом оно было отыскано так тонко и точно? Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что это было вмешательство высших сил, или какого-либо "Гнома"[Еще очень кстати в руки попалась книга мемуаров Грабина, и это стало второй мотивацией: этот величайший конструктор-оружейник есть образец технологического мышления, и самый последовательный, принципиальный поборник "большой технологии". Собственно говоря, он и есть основной прототип Гнома, фантастические допуски тут — вторичны. Не меньше половины содержания, — история борьбы между "давай-давай" и жесткой неуступчивостью в неукоснительном внедрении совершенной, выработанной, доведенной технологии. Сильнейшее впечатление.]. Если тут есть то, что можно понять и выделить, — это, в своем роде, и получше и поинтереснее[Для меня, как в научном, так и в художественном плане, вообще самое интересное, это "мутация" — кроме биологических, бывают еще и "умственные" или, как стало модно говорить в последнее время, — "когнитивные", т. е. изыскание новых принципов мышления, и — социальные. И разумеется, те самые "фазные переходы" (в данном случае речь идет не о физическом аспекте, хотя он и интересен, и важен и не до конца познан), обретение нового уровня организации.

Повышение уровня организации, — это когда с большим эффектом начинаешь потреблять какой-то ресурс.