«Путеводитель для гнома»

Путеводитель для гнома (fb2) - Путеводитель для гнома 28K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Виктория Илларионовна Угрюмова

Виктория Угрюмова

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ДЛЯ ГНОМА

В простуженном насмерть городе стояла глухая ночь. Туман был похож на насквозь промокший грязно-серый носовой платок: висел себе над тротуаром, затрудняя видимость. С неба капало нечто неудобопроизносимое.

Только не спрашивайте меня, что именно я делала в два часа ночи да на Владимирской горке; во-первых, это не важно, во-вторых, по прошествии времени причин я и сама не помню. Помню только следствия… Ну, короче, шагала себе, устало покачиваясь, мечтая добраться до дома, оглушительно сморкаясь и протирая слезящиеся глаза.

Пока не споткнулась обо что-то мягкое.

— Осторожнее, — проговорил едкий, скрипучий голосок. — Валит громадина такая напролом, и под ноги не глядит. Одно слово — человек!

«Человек» прозвучало как ругательство.

Я ошарашенно огляделась по сторонам. Не было никого рядом, хоть тресни. Возможности существования говорящей кошки я не допускала; и зря — лучше бы я увидела кошку, которая решила со мной поболтать. Но, переведя взгляд вниз, я обнаружила человечка, ростом чуть выше моего колена. Глаза у него были огромные, как грецкие орехи, черные и блестящие, насколько я могла рассмотреть в том освещении. А освещения было всего-то два умирающих естественной смертью фонаря да хилая ущербная луна.

Еще помню, что человечек был отчаянно бородат и одет в какой-то неописуемый кафтанчик ярких расцветок и колпачок. Словом, его просто не могло быть. Потому что это был гном.

Если вы встретили ночью, в центре города бородатого гнома в колпачке с помпончиком — это плохая примета: видимо, что-то не в порядке с вашей психикой. Сделав этот неутешительный вывод, я приняла неотложные меры, то есть чувствительно ущипнула себя за меховой отворот куртки. Куртка на щипок никак не отреагировала, в глазах у меня не прояснилось, соответсвенно, и гном не исчез. Пришлось мобилизовать всю свою волю и приняться издавать членораздельные звуки.

Признаюсь, что, выпучив глаза, я не придумала ничего лучше, кроме как ахнуть в изумлении:

— Господи! Кто Вы?

— Гномские мы, — ответил он с огромным достоинством. — Звать нас Пфуффий. И неча ахать, будто гномей не видела…

— Не видела, — подтвердила я слабым голосом. — А Вы…кхм, простите, настоящий?

— Еще бы не настоящий! — так и взвился Пфуффий. — Подлинные мы; высшей, можно сказать, пробы.

Он еще что-то бурчал в темноте и слякоти, а я хваталсь за слабую надежду, что это либо розыгрыш, либо галюцинация — но все лучше, чем вторгшийся в нашу реальность гном из сказочного, невероятного мира. Это было прекрасно, но совершенно меня не устраивало по многим причинам… Галюцинация однако оказалась разговорчивой:

— Путешествуем мы, — доверительно сообщил Пфуффий. — О вашем городе у нас на Брокене рассказывают великое множество сказочных историй. И всякий порядочный существ с детства мечтает сюда попасть. А нам повезло, — похвастался он, — мы путевку в лотерею выиграли; добрались вот и осматриваемся.

Только теперь я поняла, что гном упорно именовал себя на Вы и во множественном числе; просто какой-то монарх в изгнании.

Надеюсь, никто меня не осудит за то, что я плюхнулась прямо на мокрый бордюр и отчаянно потерла лоб, делая последнюю попытку привести себя в чувство. Пфуффий с жалостью наблюдал за моими манипуляциями, склонив голову набок. Борода его торчала разлапистым веником.

— Ты, главное, не переживай так сильно. Это бывает, бывает. Иной человек нас как увидит, так умом и повреждается маленько. А потом ничего, потом выдюживает. Человек, он сильный. Он все вынесет — и гнома, и привидения какого, и нежить всякую. А женский пол, тот супротив мужеского вообще крепок рассудком, все соображает. Тебя, примером, как звать-то?

— Ликой, Гликерией то есть.

— Ишь ты, — восхитился Пфуффий, — Гликерией. Не, Гликерья тебе не идет, а вот Лика в самый раз. Ты мне вот что скажи лучше, как же твой домовой тебя в такую стынь да темь из дому выпустил?

Я открыла было рот, чтобы просветить его на предмет того, что домовых у нас нет, но вовремя одумалась. Еще полчаса тому я и гномов считала сказочными персонажами. Поэтому в свой ответ внесла некоторые коррективы:

— Нет у меня домового.

Гном взглянул на меня горестно:

— Сиротинушка, выходит. И давно?

— Да сколько себя помню.

— Что ж это делается, — посочувствовал Пфуффий. — И никто тебя не подобрал. Показились все в городах, не иначе: людей на произвол судьбы бросают.

— А в какую лотерею Вы выиграли? — поспешила я переменить тему.

— Правильно угадал шесть ящериц из шести. Их в мешок заклыдвают, а потом вытягивают одну за другой. И нужно определить, какая под руку попадется. Редко угадать можно, ежели без ворожбы. А ворожба-то и запрещена, потому все телевизира насмотрелись и хотят взаправдашнюю игру играть. А нам возьми и повези… Целая ночь в запредельности — в людском городе загадочных славянских душ.

Он шагнул в сторону, и я увидела у самых ног гнома крохотный, кажущийся игрушечным чемоданчик. Теперь мне кажется, именно вид нехитрого его имущества и навел меня на безумную мысль (с другой стороны, это видение было самым интересным и завлекательным за всю мою жизнь, и было бы преступлением против любимой себя — не прожить его до конца).

— А хотите я Вам Киев покажу? — спросила я в каком-то невероятном азарте. Меня так и подмывало высунуть язык и осведомиться у рациональной части меня: «Слабо?»

— Правда?! — глаза гнома загорелись. — Взаправдашний, всамделишный человечий город? И лавки, и рынки, и зверинец?

— Нет, зверинец закрыт ночью. Магазины тоже, но это ведь не самое главное. Мы что-нибудь придумаем.

— Вот радостно, вот хорошо-то, — обрадовался гном, вцепившись в мой указательный палец. — Пошли. Коли ты с нами дружбу водить будешь, зови нас Фуффи, и как одного, то ись — на «ты».

Мы двинулись темным парком в сторону Андреевской церкви. Гном семенил, поспешая изо всех сил, но все равно мне пришлось практически подолгу стоять на месте. Сперва я не сообразила, что это связано с его ростом — простые вещи редко приходят в голову первыми — и осведомилась у спутника:

— Вам… тебе к церкви подходить можно?

— Темнота! — рассердился гном. — Вот ужо чудаки вы, люди. Удумали, видишь ли, что вы — венец творения. И распоряжаетесь всем по своему усмотрению: и тварью живой, и тварью молчащей; и за Всевышнего уже взялись. Для Него мы все — дети. Он нас не обидит. А люди нас к нечистой силе приписали, и это как нельзя более обидно.

— Ну, извини, — я и раньше чувствовала вину за весь род человеческий, а теперь и подавно.

— Да ладно, — неожиданно мягко молвил Фуффи. — Забыто… А вот куда ты меня ведешь?

— К дому Булгакова, — сорвалось у меня с языка. И тут же подумалось: «Что я плету? Откуда гномам знать о Булгакове?»

— Ой! — завопил Пфуффий на весь парк. — Это тот самый сказитель, который сложил повесть о Самом? — и он выразительно ткнул пальцем вниз.

— Он самый, — поведала я.

— И о Нем?

— Именно так.

— Волшебно, — закатил глаза гном. — О такой экскурсии я мечтал последние лет четыреста…

Киев ночью неописуемо хорош. Он и днем хорош, но любой город ночью приобретает какие-то ирреальные, размытые черты, словно переходит границу между явью и сном. У меня складывалось впечатление, что мы с Фуффи идем по ничейной полосе между двумя мирами: его и моим. На этом крохотном участке пространства быстро обретаешь друзей. Никогда бы не подумала, что смогу изливать душу гному. Но как-то так вышло, что уже спустя час он знал обо мне больше, чем самые близкие, самые родные люди.