«Освобождение "Звезды"»

Освобождение "Звезды" (fb2) - Освобождение "Звезды" 297K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Геннадий Философович Николаев

ГЕННАДИЙ НИКОЛАЕВ

ОСВОБОЖДЕНИЕ «ЗВЕЗДЫ»

ШТРИХПУНКТИРНЫЕ ЗАМЕТКИ

Предисловие редакции

«Сегодняшнему читателю все эти переживания могут показаться каким-то бредом, полной чепухой, но тогда...»

Это слова из заметок известного прозаика Геннадия Николаева о том периоде време­ни, когда он (с перерывами) работал в журнале «Звезда».

Что ж, вполне возможно, кому-то так и покажется. Сегодняшний читатель, читатель третьего тысячелетия, вряд ли сможет себе представить, в каких условиях выходили кни­ги и журналы не многим более десяти лет назад, что такое был Главлит (цензура, которой у нас для «посторонних» глаз, конечно, не было), что такое сектор литературы обкома партии (коммунистической) — еще одна, идеологическая, цензура с солидным штатом, чуть ли не под микроскопом изучавшим каждую идущую в печать строчку газет и журна­лов; и наконец — что такое вечный бой «истинных патриотов» с вечным «жидомасонским заговором», когда на собраниях Ленинградской писательской организации в прези­диуме сидел второй или третий секретарь обкома и мотал на ус (и магнитную пленку), как с трибуны неслось «„Урра!" из пасти патриота. // „Долой!" из глотки бунтаря...». Да­ром что «Долой!» во всю мощь никак не получалось... Да и как могло быть иначе, когда всех главных редакторов журналов назначал ЦК КПСС.

Спрашивается, можно ли было в таких условиях и при таком пригляде прочитать в журнале что-нибудь приличное, а не только казенную макулатуру, высосанные из пяльцев сюжеты про конфликты «хорошего с лучшим» да сладкие всхлипы про родимые березки и клены?

Вряд ли, засомневается сегодня иной радикальный мыслитель. Но сомневается он те­перь — в свободные времена — почему-то и в том, что литература вообще кому-то нужна.

А между тем двадцать лет назад интеллигентный читатель выписывал три-четыре «толстых» журнала, а тот, кто выписывал лишь один, ходил по знакомым за недостающи­ми, искренне радуясь произведениям Ч. Айтматова, В. Каверина, В. Шефнера, В. Шукши­на, Ю. Казакова, Ю. Трифонова, Ф. Абрамова, Д. Гранина, В, Тендрякова, И. Грековой, Ф. Искандера, В. Конецкого, Стругацких, В. Аксенова, А. Битова, А. Кушнера, Б. Ахмаду­линой (ряд легко дополняется или изменяется по собственному усмотрению). Тоталита­ризм тоталитаризмом, но не он ли увеличивает сопротивляемость культуры, не он ли за­ставляет думать о попираемых ценностях? Так что приличная литература все-таки была, не могла не быть..» Собственно говоря, и все признанные в конце XX века несомненные корифеи художественного свободомыслия — и Иосиф Бродский, и Юрий Домбровский, и Александр Солженицын, и Варлам Шаламов — все они так или иначе пробивались в пе­чать уже в ту глубоко застойную пору, о которой повествует Геннадий Николаев. И, ко­нечно же, сами хотели этого.

О том, в каких условиях и какими трудами и ухищрениями просачивалась к читателю литература сквозь драконовскую идеологию и соответствующую ей цензуру, и рассказы­вает в своих заметках Геннадий Николаев, последний утверждавшийся в ЦК КПСС и первый свободно выбранный главный редактор «Звезды».

...Мы требуем, чтобы наши товарищи, как руководите­ли, так и пишущие, руководствовались тем, без чего советский строй не может жить, т.е. политикой, чтобы нам воспитывать молодежь не в духе наплевизма и безыдейности, а в духе бодрости и революционности.

Из доклада А. А. Жданова «О журналах „Звезда" и „Ле­нинград"». «Правда», 21 сентября 1946 г.

— Ну, так давай рассмотрим, милый друг, каким обра­зом возникает тирания. Что она получается из демократии, это-то, пожалуй, ясно.

Платон, «Государство»

1. «Тихие» годы

(А. С. Смолян, В. В. Конецкий, В. Ф. Тендряков, Г. К. Холопов, А. Г. Би­тов, Ф. А. Абрамов, П. В. Жур и другие)

Александр Семенович Смолян (1909—1979) — редактор от бога — рас­сказывал, что родился на пароходе, в Атлантическом океане, когда семья, попробовавши американской эмиграции, двинулась в обратный путь, в про­винциальный городок Лебедин, ныне Сумской области, в свою родную пат­риархальщину, «защищенную» от монарших «милостей» чертой оседлости.

Знакомство наше произошло удивительным образом. Еще в Москве, в конце апреля 1975 года, я попросил мою коллегу по Высшим литературным курсам ленинградку Аллу Драбкину, собиравшуюся на праздники домой, от­нести в какой-нибудь ленинградский журнал мой только что законченный рассказ «Чистые „хвосты"». Просто так, наудачу. Она прочла рассказ, но ничего не сказала, лишь неопределенно пожала плечами, дескать, такая про­за не в ее вкусе. Однако просьбу обещала выполнить.

Я все еще оставался в Москве, прилежно посещал семинары в Литинституте на Тверском бульваре, с восторгом, как и все вээлкашники, слушал Г. И. Куницына, этого изгнанного из ЦК КПСС бесстрашного и страстного оракула, зевал на других лекциях, снова взбадривался на семинаре прозаи­ков у С. П. Антонова. Время шло, я забыл про рассказ, и вдруг — телеграм­ма на домашний адрес в Ленинграде. «Прошу срочно позвонить мне редак­цию либо домой — СМОЛЯН». Инна, жена, недоумевала: «Кто такой Смо­лян? Какая редакция? И что все это значит?» А я и сам не знал. Решили пустить дело на самотек.

В мае я на несколько дней приехал в Ленинград. Дочка рассказала, что за день до моего приезда приходил заведующий отделом прозы журнала «Звезда» Александр Семенович Смолян, поразивший ее своей «библей­ской» внешностью, бархатным голосом и интеллигентными манерами. Он объяснил цель визита: дело архиважное и архисрочное, рассказ «Чистые „хвосты"» принят, поставлен в июльский номер, но надобно чуть-чуть кое-где пройтись тонким перышком. Для этого нужен автор, без него редак­ция не вправе изменить даже запятую. При этом он извинился, что пришел без предупреждения, ибо не знал номера телефона. (А у нас в то время те­лефона вообще не было.)

Где вы еще найдете такого заведующего отделом «толстого»»журнала, та­кого редактора, который ради небольшого рассказа неизвестного автора по­шел бы к нему домой просить его явиться в редакцию лишь для того, чтобы «чуть-чуть кое-где пройтись тонким перышком»!

Так рассказ «Чистые „хвосты"» появился в июльском номере «Звезды». И я» как говорится, с первого взгляда проникся симпатией и уважением к моему ленинградскому редактору. Позднее меня пригласили поработать в отдел прозы «Звезды», сначала временно, на три месяца, а с мая 1977-го — в штат, старшим редактором.

Александр Семенович бесконечно удивлял, поражал своей эрудицией, об­ширными познаниями буквально во всех областях, о чем бы ни заговорили.

Память у него была потрясающая. Особенно интересными были его бесе­ды-поединки с известным ленинградским корректором, которого Смолян величал «королем корректуры», Олегом Вадимовичем Риссом. По настоянию Смоляна Рисс официально брал корректуры каждого номера на дополнитель­ную вычитку. Это были состязания двух энциклопедий! Толкования слов, тончайшие оттенки фраз, исторические, библиографические данные, имена, даты, латынь, французский, английский, немецкий — все подвергалось про­верке и перепроверке этими двумя корифеями. В результате споров, нередко весьма горячих, к читателю попадали номера «Звезды» без единой смысло­вой, грамматической или типографской погрешности, без единой!

Поразительная въедливость, педантизм, щепетильность по отношению к авторскому тексту, бесконечное терпение, юношеский энтузиазм и стрем­ление поработать вместе с автором над рукописью, помочь, подсказать — вот самые примечательные качества Смоляна-редактора. Он был соавтором в самом светлом, самом благородном смысле этого слова, естественно, ни на что не претендуя. Любимое его выражение в ответ на слишком горячие проявления авторской благодарности: «Сочтемся славою!» Он жаждал со­творчества и, когда встречал понимание, был по-настоящему счастлив. Од­нако «сотворчество» было делом нелегким. Приходя утром в редакцию с тя­желенным, набитым рукописями портфелем, он устало опускался в крес­ло — измученный бессонной ночью, напряженной работой, особенно перед сдачей очередного номера. Авторские рукописи были буквально испещрены его деликатными пометками тонко заточенным карандашом. Каждая помет­ка, каждый вопросик обязательно обсуждались с автором, нередко это про­исходило дома у Александра Семеновича, в его тесной квартирке, на кухне, а гостеприимная и терпеливая Валентина Ильинична, жена Александра Се­меновича, непременно угощала чаем или кофе.