«У каждого своя царь-рыба»

У каждого своя царь-рыба (fb2) - У каждого своя царь-рыба 45K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - В. Баранчук

В. Баранчук

У КАЖДОГО СВОЯ ЦАРЬ-РЫБА

Если плыть по реке вниз от Волгограда, то примерно в 60 км от него можно встретить удивительные места. В скучное серо-голубое однообразие заволжских степей врывается вдруг сочная зелень дубрав и заливных лугов. Кряжистые дубы и толстенные вязы крепко вросли в крутой берег, давая всему живому укрытие от солнца. Среди густых деревьев весело пестрят палатки туристов и рыболовов. Райские здесь места. Поэтому-то, наверное, и назвали городок на правом берегу Волги Райгород.

Мне посчастливилось рыбачить в этих краях в июле. Жили мы с друзьями на левом берегу почти напротив Райгорода, недалеко от пристани Громки. Река тут широкая, полноводная, с глубокими плесами и бурными перекатами.

Утром и вечером на перекатах разбойничают жерехи. Ошалелые мальки, спасаясь от ударов хищников, выскакивают из воды. В аспидно-черных ямищах под крутояром время от времени словно кто глиняные глыбы сбрасывает охотятся за добычей сомы. Остроносые судачки прямо к ногам рыболова выгоняют тучи мелочи. На русле плавятся лещи и густера. И покрывается мелкой рябью вода от жирующих стай чехони и сельди.

А на самом стрежне из стремительных серебристо-голубых струй взметнется вдруг вверх золотой слиток огромной, похожей на торпеду рыбы. Свечой подпрыгнет она высоко над водой и, падая, с шумом ударится о ее поверхность. И забьется тогда гулко сердце рыболова. И скажет он тихим, прерывистым голосом своему товарищу: «Смотри: осетр играет!»

А порой из вод переката вспыхнут ярким солнцем сразу несколько взметнувшихся осетров. И затаятся в этот миг все другие подводные обитатели, освобождая путь царь-рыбе…

У каждого из нас, читатель, своя царь-рыба. Итак, отправимся за ней.

Лещ

Пошатываясь под тяжестью рюкзаков, мы медленно бредем по раскаленному белому песку волжской косы от пристани Громки к турбазе. На полпути решаем отдохнуть и садимся рядом со стариком волгарем, что раскинул донки.

Вдруг колокольчик одной из них громко зазвенел, струной вытянулась толстая леска. Рыболов долго вытягивал снасть. И пока мы закуриваем с устатку, у берега на тугой леске выплыл желтой лопатой лещ. «Ничего себе, штучка, везет же людям!..» — позавидовал я, зная, что сегодня мне рыбачить вряд ли придется — полно других важных дел. Разговорились с рыболовом.

— На что взял, дед?

— На червя, а на что еще? Аль у вас в Москве по-другому рыбалят?

Я рассказываю про манную кашу, «геркулес», про хитрый «бутерброд» мотыля с опарышем. Дед хмурится, что-то мучительно обдумывает и наконец говорит откровенно:

— У нас так рыбалить ни к чему. Зачем мудрить-то? Червь есть — будет рыба. Только вот закид делай подале. Хорошая рыбка в полную воду стоит на фарватере. Здесь-то он рядышком. Однако на метров пятьдесят-шестьдесят закидывать донку надо.

…Конечно, утреннюю зорю проспал: с тяжелой дороги трудно подняться вовремя. И, как ни торопился, на берегу оказался только часам к одиннадцати. «О хорошем клеве в такую жарынь нечего и мечтать», — думал я, закидывая первую снасть. На каждый из двух ее крючков насадил червя. Пошел разматывать вторую леску, и вдруг — ушам своим не верю — зазвенел колокольчик на первой донке. Да как зазвенел: того и гляди удилище из песка вылетит!

Подбежал, конечно, поздно. Забрасываю вторую снасть, бегу опять к первой, насаживаю червя и впопыхах закидываю груз совсем рядом с берегом. И только было взялся за леску, чтобы перекинуть, как колокольчик забился в какой-то неистовой судороге. Леска то вытягивалась до предела, то провисала до самой воды.

Все произошло мгновенно: резкая подсечка — и тупая тяжесть в глубин? — Тяжесть типично лещевая: вес, чувствуется, солидный, а идет рыба не упористо. Лишь у берега чуть оживает и как бы для приличия немного сопротивляется. А потом всплывает на поверхность — есть у леща такая привычка. Мне она на руку. Легко вытягиваю добычу поверху — будто лист фанеры идет.

Свой нрав — и довольно буйный для леща — рыба показывает уже на береговом песке. Она прыгает так, что я, еле поймав ее, хватаю и на всякий случай уношу на самый верх. Там я сажусь и любуюсь трофеем.

Для меня был гигантом этот двухкилограммовый красавец, похожий скорее на карася, а не на леща — до того толст в спине и кругл в боках. И рубиновые капли, уже покрывшие его сильное тело, казалось, выбрызгивали из-под золотистой чешуи.

А потом началось испытание на прочность: поклевки то и дело — подсечь невозможно. Менял крючки, насадку, дергал леску резко и плавно, подсекал после первого звонка и тогда, когда рыбьи рывки становились постоянными, но результат был один — пустые крючки. Только одну чехонь да небольшого подъязка и сумел поймать за три часа этого странного клева.

А, впрочем, что здесь странного: редкая рыба берет днем верно. И, конечно, я должен был об этом помнить. Но… охота пуще неволи.

Язь

— Что же ты удочку-то не берешь? Глянь, как язек-то играет! Смотри, смотри, вон перед теми бурылями!

Я сижу на высоком обрыве, вокруг неоглядная волжская ширь, синяя на середине и голубовато-серая ближе к тому берегу. А рядом на лавочке притулился задушевный человек — сторож нашей турбазы Василий.

Идти в душный домик за снастями неохота. Но мой друг, человек в рыбалке серьезный и настырный, стоит на своем:

— Давай, давай, не тянись. Сам знаешь: день-два — прибудет вода, и уйдет язек-то. Лови момент!

И через пять минут я спускаюсь к воде, а за мной, словно охотник за дичью, сторожко пробирается по самой бровке обрыва Василий.

Ко мне он никогда не спускается — наверное, не хочет мешать, и за это я уважаю своего друга. В любой момент я могу обернуться и увидеть его выгоревшую ковбойку и из-под кепки настороженные с доброй лукавинкой глаза. Это он тихо сидит на верхотуре обрыва и неотрывно следит за моими действиями. Смотреть ему, пожалуй, приятно — ведь он мой учитель, и, к его и своему удовольствию, я пока Василия не подводил, исправно выполняя все указания. Но что-то будет на этот раз?..

А высокая вода шумно уходит, слизывая по пути все, что есть на берегу. Невесть откуда появляются мощные карчи, между их запутанными «клешнями» бурлят водовороты. Оголяются подводные балки, плешинки и впадинки совсем недавно далекого от нас дна. И рыба, словно чумная, устремляется на мелкую воду, и начинается лучшая пора для ловли язя.

Я втыкаю рогатульку. Напротив, метрах в десяти, прогалинка между двух больших кустов, наполовину вылезших из воды.

— Видишь, промеж кустов тихо, да и глубинка там — ямка небольшая. А перед кустами — бурыли. Вот язек-то и скатывается в ямку и будет стоять в ней, пока не поднимется вода, — подбирать все то, что сюда заплывет. Тут, между прочим, и малек прыгает, — вишь, вода-то рябит — и поденка повылазила — дно-то размыло, да и с кустов всякая всячина падает, — рассказывал мой учитель накануне рыбалки. — Так что налаживай полудонку, насаживай корочку, да и кидай аккурат промеж кусточков.

Вчера смастерил я плоское скользящее грузило. Впереди него на основной леске (диаметром 0,35 мм) поставил вертлюжок. Дальше пустил метровой подлесок (0,25 мм) с двумя короткими поводками из лески 0,20 мм. Крючки привязал № 7 с длинным цевьем. Обычную удочку отложил, взял двухметровое спиннинговое удилище, поставил катушку, и забрасывать грузило с насадкой стало намного легче.

Насаживал я маленькие квадратные кусочки корочки черствого белого хлеба — здесь все, что остается от стола, идет в дело.

…Первый заброс. Все по правилам: грузик мягко шлепнулся в самой прогалинке. Кладу спин-ниш на рогатульку, а сзади слышу:

— Начал рыбалить — смотри в оба! Язек, он долго ждать не будет. Деранет так, что только удочку держи!

А в голову почему-то упорно лезут воспоминания о многочасовых «бдениях» в ожидании поклевки подмосковного подлещика. Что и говорить, зги ожидания частенько были безуспешными… Однако не до воспоминаний: тук-тук-тук — и отнюдь не хлипкий кончик удилища закивал к воде, будто хворостинка.

Нет, видно, поспешил я, подумав, что все уже знаю: дернул удилише тогда, когда язя уже и след простыл.

— Поздно. Ему твоя корочка что крошка: раз — и нету. Понял? Тут подсекать надо моментом, когда язек стукнет один раз, ну, может, два от силы, — тихо талдычит сверху Вася.