Эндимион (fb2) 
- Эндимион (пер. Евгений Давыдович Фельдман) 536K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Джон Китс
Джон Китс (1795–1821)
ЭНДИМИОН
ПОЭМА.
Посвящено памяти Томаса Чаттертона
Долгий стих старинной песни…
КНИГА ПЕРВАЯ
В прекрасном — радость без конца, без края,
Прекрасное живёт, не умирая.
Оно растёт и ширится, благое,
Стоит на страже нашего покоя,
Чудесных снов, здоровья и дыханья;
И потому-то утреннею ранью
Плетём венки мы, чтоб земля нам стала
Ещё родней, хотя на ней так мало
Осталось благородства, — и в избытке
Преграды мы встречаем при попытке
Пробиться к истине. Как ни суровы
Печальных душ тяжёлые покровы,
Прекрасное снимает их. Нам надо
Взглянуть на небо, на овечье стадо
И разглядеть нарциссы в ближней чаще;
И заприметить ручеёк, журчащий
Порою жаркой; и в густой дубраве
Узреть шиповник; и почти что въяве
Через века и через расстоянья
Разведать предков славные деянья;
И, внемля сказкам, письменным иль устным,
Не предаваться размышленьям грустным.
И влаги даст небесная криница,
И смерть от нас навеки отстранится.
Мы чувствуем явленья и предметы
Не второпях; напоминает это
Любовь ко храму, к облаку и к роще,
Напоминает о волшебной мощи
Луны, что к нам приходит постоянно,
Пока всё это, свыше осиянно,
В сознанье, в душах не оставит знаки,
Что не стереть при свете и во мраке.
И мы умрём, когда о них забудем.
Вот почему мне захотелось людям
Поведать о судьбе Эндимиона.
Какое имя! Властно, непреклонно
Оно звучит во мне и днём и ночью,
И мне поэма видится воочью,
Как наши долы. Я начну, покуда
Не слышно криков городского люда,
И только-только появились почки,
И кое-где проклюнулись листочки
В лесах старинных; и покуда ива
Смолу роняет, и домой шумливо
Идут молочницы. И в те же сроки,
Когда в густой траве забродят соки,
Столкну я чёлн и поплыву к беседке,
Где тихие часы мои нередки.
В присутствии соседки-маргаритки
Стихов насочиняю в преизбытке.
Ещё и пчёлка не начнёт по крохе
Сбирать нектар на клевере, горохе,
Как я уж допишу до середины.
Да не увижу зимние картины
К конце работы! Я творю, мечтая,
Что всюду будет осень золотая,
Когда свершу задуманное дело, —
И посылаю в дикие пределы
Я мысль-глашатай; дале — будь что будет;
Пускай трубит, пускай траву разбудит:
Покуда зелена лесная тропка,
По ней шагаешь весело, неробко.
На Латмосе был мощный лес: то влага
Несла корням живительное благо,
Что, по каналам расходясь древесным,
Текло к ветвям, текло к плодам чудесным.
Таил тот лес укромных мест немало,
Людей не знавших. И когда, бывало,
Ягнёночек от стада отбивался,
Он никогда в загон не возвращался,
Где блеяли довольные ягнята
За час-другой до полного заката.
Но пастухи спокойны были, веря,
Что волки, леопарды, злые звери
С ягнёнком не расправятся невинным,
И тот придёт к волшебным луговинам,
Где Пан — пастух, и пастухам, понятно,
Потерю возместит десятикратно.
Минуя папорти, болота, ивы,
Тропинки извивались, прихотливы,
Ведя к широкому лесному лугу,
Откуда всюду виделись по кругу
Могучие стволы на фоне дёрна.
Как в вышине свежо и как просторно,
Расскажешь ли! — Всё выше и всё дале
На ветку с ветки голуби летали.
И облака, взирая на поляну,
По голубому плыли океану.
И мраморный алтарь среди дубравы
Воздвигнут был; и зеленели травы,
И росы фантазировали с блеском,
И по священным этим перелескам
Ковры из маргариток настилали,
И день грядущий пышно прославляли.
И было утро; пламень Аполлона
Посеребрил просторы небосклона,
И в чистоте небесной, изначальной
С забвеньем расставался дух печальный
И ветру отдавался, и шиповник
Тянулся к солнцу, как единокровник.
И жаворонок млел от аромата,
И ручеёк бежал витиевато,
В траве отогреваясь, и задорный
Раздался голос на вершине горной,
И жизнь, какая ни на есть в природе,
Воспрянула при солнечном восходе.
Когда заря без видимого боя
Захватывала царство голубое,
Внезапно с громким смехом прибежали
Детишки к алтарю — и тут же стали
Малютку гнома кликать, чтоб проказник
Устроил им лесной весёлый праздник.
Прошла минута, и шумливым крохам
Отозвалась мелодия со вздохом,
Всё громче выводя за нотой ноту;
Упала в бездну, канула с излёту,
Потом опять из глуби возродилась
И, шелестя листвою, прокатилась
По светлым кронам и, слабея, вскоре
Волной вошла в рокочущее море,
Угасла в нём, угасла одиноко…
В густом лесу, где блещет рысье око,
Мне виделись мерцающие блики,
Мне виделись прекраснейшие лики
И белые одежды; всё яснее
Детали различал я; по аллее
Стекался люд к поляне приалтарной.
Прости, о Муза, мой язык бездарный,
Который описать не в состоянье
Того экстаза, буйства, ликованья;
Но пусть роса эфирная прольётся
На голову мою — и распахнётся
Моя душа; тогда неловким топом
И я пройдусь по Чосеровым тропам.
Ступали в танце девы по дорожке,
Несли они душистые лукошки
С апрельскими цветами; чуть подале
Шли пастухи аркадские; внимали
Они волшебной флейте Аполлона,
И божество над ними упоённо
Рассветный мир собой переполняло
И, покидая землю, умирало
В мелодии изысканной, витийской,
Кончая путь в долине фессалийской.
Одни играли посохами; рядом,
Отдав себя пастушеским руладам,
Свирелили другие. Жрец почтенный
Вослед за ними вышел, вдохновенный,
Встречаемый восторженной толпою.
Он пристально глядел перед собою,
И колыхались праздничные ризы,
И складки плавно ниспадали книзу;
Держал в деснице чашу он; мерцало
Вино, искрясь под солнцем, как зерцало;
А в шуйце нёс корзину с тимианом
И ландышами; шёл к святым полянам,
И всякий ландыш был белее, нежный,
Чем лебедь Леды, страстный, белоснежный.
А голова жреца напоминала
О злой зиме, которая напала
На бедный плющ. Вот новою ватагой,
Горланившей с великою отвагой,
Пополнилась процессия. Явились
Другие, чьи распевы доносились
До облаков. Катили колесницу
Могучие, но лёгкие, как птицы,
Караковые кони. Колесничий
За блеск и славу воинских отличий
Был чтим толпой: он был — сама победа.
Был юноша похож на Ганимеда.
Он двигался, по-царски снаряжённый:
Рог золотой на полуобнажённой
Комментарии к книге «Эндимион», Джон Китс
Всего 0 комментариев