«GA 149. Христос и духовный мир»

GA 149. Христос и духовный мир (fb2) - GA 149. Христос и духовный мир 346K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Рудольф Штайнер

РУДОЛЬФ ШТАЙНЕР

ХРИСТОС И ДУХОВНЫЙ МИР

GA 149

ИЗ ПОИСКОВ СВЯТОГО ГРААЛЯ Шесть лекций, прочитанных в Лейпциге с 28 декабря 1913 по 2 января 1914 года

ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Лейпциг, 28 декабря 1913 г.

Для многих душ, которые в ваше время склонны принять то, что говорит теософия, необходимо выяснить некоторые противоречия, которые могут возникнуть. Одно противоречие может в особенности встать перед теми душами, которые способны серьезно воспринять воспоминания такого праздничного времени, которое связано с Рождеством и началом нового года. Нам надо остановиться только на одной мысли, и она немедленно с одной стороны прольет свет, а с другой успокоительно привлечет наше внимание к тому, как противоречия и трудности должны мощно предстать перед душой, которая правильным образом хочет принять ваши теософические познания о человеке и развитии вселенной.

Ведь к этим познаниям относится и познание Христа, самого основного и значительного Импульса, возникшего в начале развития земного времени, Христова Импульса. Перед нами, вероятно, часто возникает вопрос: почему наше время может надеяться проникнуть в ход мирового развития путем углубленных теософических познаний лучше, интенсивнее для понимания Христова Импульса, чем в то время, когда жили современники Мистерии Голгофы? Можно бы спросить: разве им не было значительно легче проникнуть в тайну, связанную с этой Мистерией для развития человечества, чем нашему времени, столь далеко от нее отстоящему? Это могло бы стать тягостным вопросом для тех, кто желает теперь следовать теософскому пониманию Христа. Разрешения этого вопроса можно достигнуть только, если мы представим себе всю духовную ситуацию, которая окружала Человечество того времени, с которого мы начинаем наше летоисчисление.

Тот, кто пытается, сперва без всяких религиозных или иных подобных чувств, проникнуть в состояние душ людей того времени, тот может сделать своеобразное открытие. Ведь это проникновение можно сперва попытаться сделать следующим образом. Можно сказать себе: будем держаться того, чего не могут отрицать и те, которые отдаются только внешнему, будем держаться старого предания, как оно сохранилось в истории, но попытаемся проникнуть в ту часть, которая охватывает духовную жизнь в ее чистоте. Ведь можно надеяться, что путем такого проникновения мы кое–что уловим из собственно импульсов развития Человечества. Будем держаться умственной жизни того времени, с которого мы начинаем наше летоисчисление. Попробуем чисто исторически вникнуть в то, что дали люди, скажем, за 200 лет до Мистерии Голгофы и еще через полтора века спустя в смысле умственного углубления для проникновения в мировые тайны, мировые загадки. Тогда мы, конечно, найдем, что на протяжении столетий до и после Мистерии Голгофы произошло бесконечно важное изменение в состоянии человеческих душ в отношении жизни мысли. Тогда усматривается, что некоторым образом на значительную часть тогдашнего культурного мира перешло то, что дали Человечеству греческая философия и др. глубокие мысли уже в течение нескольких веков. Если рассмотреть то, к чему пришло Человечество чисто из самого себя, не рассчитывая на какой–либо внешний импульс, данный в то время, к чему пришли те, которых по выражению стоиков называли «мудрецами», к чему пришли бесчисленные личности римской истории, то надо признать, что в отношении завоевания мыслей, идей жизнь Запада после этого времени, этого поворотного пункта в начале нашей эры собственно принесла немного. Эта жизнь Запада принесла нам бесконечно много в смысле проникновения в явления природы, бесконечные революции мышления о внешнем мире. Но сами мысли, идеи, благодаря которым были сделаны все эти завоевания, с помощью которых Человечество пыталось проникнуть во внешние, пространственные тайны бытия, они, собственно, с того времени мало развились. Они все, и даже та мысль, которой наше время так гордится, мысль о развитии, они все жили в душах людей того времени. То, что можно было бы назвать мыслительным пониманием мира, жизнью в идеях, дошло до известной высоты, действительно до предельной высоты, и охватило не только отдельных мыслителей, как незадолго перед тем учеников Сократа, но оно стало до некоторой степени популярным, распространилось по Южной Европе и другим областям мира. Удивляешься той глубине, которой достигла тогда мысль. Если непредвзято заняться изучением философии, особенно бросится в глаза эта победа мысли в то время.

Но если теперь сопоставить с одной стороны эту победу мысли, эту бесконечно значительную разработку миров идей, а с другой — те тайны, которые группируются вокруг Голгофы, мы осознаем еще нечто другое. Тогда нам выясняется, что когда в то время распространялась весть о Мистерии Голгофы, происходит невероятная борьба мысли с этой Мистерией. Мы видим, как философы того времени, особенно столь углубленной философии гнозиса, стараются все завоеванные идеи направить к одной этой цели. И чрезвычайно важно дать повлиять на себя этой борьбе человеческой мысли с Мистерией Голгофы. Потому что из этого явствует, что эта борьба, в сущности, тщетная, что это мощное углубление мысли, которого достигло развитие Человечества, хотя и имеется, хотя делает все усилия, чтобы понять Мистерию Голгофы, но что все эти усилия недостаточны, что Мистерия Голгофы до некоторой степени как из очень большого отдаления, отдаленная духовными мирами приближается к человеческому рассудку и не хочет разоблачаться.

Сразу же я хочу обратить ваше внимание на то, что когда я здесь говорю о Мистерии Голгофы, я ничего не хочу примешивать к этому выражению из того, что вкладывают в него какие–либо религиозные предания и убеждения, я беру только объективный мир фактов, лежащих в основе развития Человечества, то, что представляется физическому и духовному наблюдению.

Первое, что бросается в глаза при таком сопоставлении тайны Мистерии Голгофы с невероятно углубленным развитием мышления того времени, это такое впечатление, что сущность этой Мистерии находится далеко, далеко позади того, чего может достигнуть развитие мысли. И чем точнее проникаешь в то, что может дать такое сопоставление, тем больше надо признаться: с одной стороны можно вполне погрузиться душой в миры мысли, характеризующие начало нашей эры; можно попытаться оживить в душе то, каково было состояние душ, что думали люди в римском государстве, в Греции; можно вновь вызвать в своей душе эти идея, и тогда почувствуешь: «Да, это время такое, когда мысль достигла такой углубленности, как никогда прежде, что–то происходит с мыслью, она как бы подходит к человеческой душе так, как не подходила никогда». Но когда после этого с тем состоянием души, которое можно назвать ясновидением, желаешь вполне оживить в себе все, что можно было воспринять из этой углубленности мысли и жизни мыслительных миров того времени, следовательно, если в свою душу внесешь, и оно делается действенным в душе, все то, что может дать ясновидческое состояние души, — тогда неожиданно встает нечто поразительное, чувствуешь, что далеко–далеко в духовных мирах происходит собственно то, действием чего является и эта углубленность мысли.

Мы ведь уже говорили, что за нашим миром лежат другие миры: астральный мир, Девакан, верхний Девакан. Запомним, что эти три мира лежат за нашим. Теперь, если мы действительно оживим в душе это ясновидческое состояние, получается впечатление, что даже если мы вступили в следующий, астральный мир, нам и там еще не выяснилось бы вполне то, что, собственно, является причиной того, что выражается в мыслительной жизни того времени. И даже если бы мы заглянули в нижний Девакан, нам бы не совсем прояснилось, что, собственно, произошло. Только если бы можно было перенестись душой в верхний Девакан, только там можно было бы пережить то, что как бы просвечивает через оба других мира, что проникает вплоть до нашего физического мира и что в нашем физическом мире можно познать по радикальному преобразованию человеческой мысли на протяжений столетий.