«Толстой-романист»

This book made available by the Internet Archive.

Эта книга посвящена трем романам: «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение». Автор книги стремится показать идейно-художественное своеобразие каждого из этих произведений и вместе с тем раскрыть их внутреннее единство. В чем заключается главная и постоянная художественная мысль Толстого, по-разному развиваемая в трех его романах? Какие новые стороны этой единой поэтической мысли предстают в каждом романе?

Толстой неотступно думает над вопросом: как следует жить людям на земле для того, чтобы быть счастливыми. Почему счастлива Наташа Ростова и почему счастлива ее любовь? Почему несчастлива Анна Каренина и почему несчастна ее любовь? Осуждает или оправдывает Толстой свою героиню? В чем заключается горькое счастье Катюши Масловой? Каково значение темы любви в романах Толстого? К какому идеалу стремятся Пьер Безухое, Андрей Болконский, Константин Левин, Дмитрий Нехлюдов?

Книга, предлагаемая вниманию читателя,— это книга о главной идее художника и о развитии этой идеи, о пафосе творчества Толстого, об особенностях созданного им художественного мира, о поэтике и мастерстве, о том, как построены три романа и в чем таится их движущее начало.

«Война и мир» — роман-эпопея. «Анна Каренина» — роман-трагедия. «Воскресение» — роман особого жанра,

введенного русской литературой: это роман-путешествие — путешествие за правдой. Так очерчиваются жанровые границы трех романов.

Автору этой книги хотелось ответить и на вопрос о том, почему нас, людей 60-х годов XX века, так живо волнуют судьбы и духовные искания толстовских героев, почему, несмотря на то что от «Войны и мира» нас отделяет уже целое столетие, мы читаем Толстого как нашего современника.

^

€€

/

О

«ДА ЗДРАВСТВУЕТ ВЕСЬ МИР!»

Я^слп поставить вопрос о том, в чем заключается главная поэтическая идея, пафос художественного творчества Льва Толстого,— то, впдпмо, самым точным ответом будет следующий: утверждение общения и единения людей и отрицание разобщения и разъединения. Два эпиграфа могли бы быть поставлены к творчеству Толстого: «УгуаЪ сИе^ап-ге \УеШ» — «Да здравствует весь мир!» — слова приветствия, которым так радостно обмениваются друг с другом крестьянин-австриец и молодой русский офицер Николай Ростов в светлое утро, когда, кажется, весь мир сияет счастьем; и другой эпиграф: «Зло есть разобщение людей» — слова одной из статей Толстого. Таковы две стороны единой и постоянной художественной мысли писателя.

Злу разобщения Толстой противопоставил свой идеал единения людей. Идеал художника выражен так или иначе во всех его произведениях. Если «Война и мпр» — поэма единения, то «Анна Каренина» — трагедия разобщения: это и составляет внутреннюю связь двух романов, столь различных по всему своему своеобразию. В обоих произведениях выражены обе стороны главной и единой поэтической мысли художника, но пафос первого — прямое утверждение, пафос второго — утверждение посредством отрицания.

Толстой исключительно активен в своем утверждении и отрицании. Все, что он изображает, оценивается им в свете его идеала; это определяет и все фабульно-сюжетные линии, и всю композиционную структуру обоих романов. В настойчивости отстаивания главной мысли,

в эстетической строгости п цельности подчинения ей всей поэтической конкретности сказывается та особенность Толстого, которую принято было называть проповедничеством.

Роман «Война и мир» был подготовлен всем предшествовавшим развитием творчества писателя. Уже в трилогии начинается звучание толстовского лейтмотива; с ним связана и та диалектика души, которую увидел Чернышевский в ранних произведениях Толстого. Герой трилогии всей своей юной душой тосковал по настоящему — без какой бы то ни было примеси фальши, неискренности,— естественному, живому человеческому общению, простой и прямой связп с людьми. Он необычайно остро, всеми сторонами своего чуткого существа, ощущает духоту, давящую тяжесть отъединения, эгоцентризма, он задыхается в этой духоте. Его самоирония, насмешка над своими ошибками, стыдными психологическими неловкостями, неуклюжестями в общении с людьми являются, с одной стороны, следствием застенчивости — оборотной стороны самолюбпя, желания быть интересным и значительным, невозможности освободиться от постоянного груза своей личности, своей отъединенностн; а с другой стороны, в этой самопронии есть и приближение к горькой догадке о неизбежности разъединения людей в данных условиях общества, о неизбежности психологических унижений, ранений для всякого, а особенно юного, неопытного человека, стремящегося к действительному, а не внешнему и формальному общению с людьми. Повествователь трилогии ближе к этой печальной догадке, чем герой. Ирония в толстовской трилогии была по-своему не менее острой и беспощадной, чем постоянное издевательство героя над самим собою и повествователя — над героем, присущее психологическому анализу Достоевского.

Проблема личности, ее отношений с людьми, с обществом выдвигалась эпохой шестидесятых годов с новой, особенной остротой, и этому отвечал особенно тонкпй и сложный психологический анализ, явившийся одним из открытий русской лптературы в творчестве Толстого и Достоевского. Различия между двумя гениями человековедения в этой сфере определялись, прежде всего, интенсивностью стремленпя к связп психологического анализа с художественным исследованием объективной действительности, реального мира, стремления, свойственного

Толстому в гораздо большей мере, чем Достоевскому. Характерно, что самый перелом в душевном развнтпп, качественный сдвиг, ознаменовавший переход героя трнлопш от детства к отрочеству, заключался в прпшедшем к нему, неожиданном и остром, чувстве того, что, кроме жизни его самого п его близких, существует на свете жизнь множества людей, идущая независимо от него.

Тема разобщения определила гневный пафос «Люцерна». В рассказе выражено возмущение художника тупым цинизмом равнодушия, непроницаемостью эгоизма. «Люцерн» передавал смятение духа молодого Толстого, силу возникшего у него отвращения ко всей буржуазной цивилизации. Он испытал потрясение от зрелища смертной казни в центре тогдашнего буржуазного прогресса — Париже. Под этим впечатлением он заявпл, что никогда не пойдет служить нпкакому правительству. Государство, дворянское п буржузное, уже тогда предстало в его сознании как машина отчуждения, гильотина для всего человеческого.

Тема разъединения, порожденная эпохой шестидесятых — семидесятых годов, характеризовавшейся катастрофически быстрым ходом начавшегося капиталистического развития страны, явплась коренной темой знаменитых произведений русской литературы. Современниками «Войны и мира» были «Преступление и наказание», «Идиот»; современниками «Анны Карениной» — «Подросток», «Братья Карамазовы», «Господа Головлевы»; для последних четырех произведений характерно, что социальное разъединение, трактуемое в каждом из нпх как разрушение человеческой личности, выявляется в сфере отношений семьи, то есть в такой области, где разобщение представляется особенно противоестественным, невероятным, где оно угрожает самим основам жизни человечества.

В «Войне и мире» и «Преступлении и наказании» в качестве синтетического образа нового, особенно ужасного, буржузного эгоизма, отщепенства, презрения к человеку и ко всем человеческим ценностям, в виде воплощения «сверхчеловеческого» принципа: все позволено! — предстал образ Наполеона; наполеоновское начало трактуется в обоих произведениях как начало сверхиндивпдуалисти-ческого произвола своеволия и насилия. Оба произведения изображали наполеоновские преступление и наказание. У Достоевского то и другое представали в рамках индпви-