«Статьи в журнале «Русский Пионер» »

Статьи в журнале «Русский Пионер» (fb2) - Статьи в журнале «Русский Пионер» 370K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Иван Иванович Охлобыстин

Иван Иванович Охлобыстин

Статьи в журнале «Русский Пионер»

2009-2015

Отец и дети

13 октября 2009

Удивительное дело: читать колонку будет смешно, а в конце у вас в душе появится светлая грусть. Признак настоящего. Настоящих денег.

Душная, лунная ночь, трасса «Новая Рига», фура, груженная оргтехникой, в дробовиках картечь 6,5 и вопрос подельщика: «А с этим что?» И ответ: «Как что!? Он нас в лицо видел».

Стандартный сон многодетного отца.

Деньги — забавная штука, абстрактная, не поддающаяся рассмотрению или анализу вне контекста.

Опыт первый. Помню прохладное сентябрьское утро тысяча девятьсот девяносто третьего года. Бегу я по ялтинской набережной в сторону гостиницы «Ариадна», карманы моего роскошного кашемирового пальто туго набиты пачками стодолларовых купюр. За мной деловито семенят три душегуба с целью зарезать. Поначалу, на выходе из казино «Три семерки», у них было поручение от владельца игрального заведения просто отобрать мой выигрыш, но после двадцатиминутной погони зарезать меня стало для мужчин делом принципа. Прекрасно понимая их зловещий энтузиазм, я на ходу разбрасывал немного денег, в надежде отвлечь преследователей от себя. Так и сохранился в моей памяти этот феноменологический слайд: сиреневое от лучей восходящего солнца, уже прохладное море, шум прибоя, истеричные выкрики чаек, стодолларовые купюры, элегантно планирующие на влажную ялтинскую брусчатку набережной, заинтригованное происходящим лицо рябого продавца в шашлычной, спасительный силуэт горы Ай-Петри в полутора километрах впереди и запах спелого каштана.

Опыт второй. Тысяча девятьсот девяносто пятый год, на сцене МХАТа им. Чехова идет моя пьеса «Злодейка», я сижу в полумраке директорской ложи и трясущимися руками пересчитываю деньги, выплаченные мне за аренду свадебного платья Оксаны. Исполнительница главной роли Евгения Добровольская с криками мечется в этом платье по декорации. Уложив деньги в карман рубашки, я заговорщицки перемигиваюсь с женой, и мы бежим в ночную пельменную за Политехническим музеем. Хотим есть до животного спазма. Платье нас кормит уже полгода. Все остальные заработки носят случайный характер. Была надежда на постановку «Гамлета» в качестве режиссера, но я совершил глобальную ошибку, понадеявшись на порядочность Шуры ...сяна, и привел потенциального инвестора из банка «Эскадо» к нему как к исполнительному продюсеру. С моей стороны — идиотский тушинский идеализм: свято верить в «пацан сказал, пацан ответил». Настоящие москвичи по-другому живут. За неделю общения с инвесторами Шура убедил их не вкладывать деньги в никому не известного придурка, а нанять режиссером Сергея Александровича Соловьева. Через полгода тот поставил на сцене Театра на Таганке «Чайку».

Не самый эффектный сценический опыт получился. Единственный запоминающийся момент в этой многочасовой нелепице — по ходу действия пьесы на сцену выкидывают из-за кулис резиновое чучело птицы, и оно, глумливо подпрыгивая, катится в первые ряды партера. Позже мы хохотали с несостоявшимися инвесторами — к слову, хорошими ребятами — над моим воспоминанием, как я впарил прямо на свадьбе за две тысячи долларов подаренную ими же мне на этой же свадьбе картину Сальвадора Дали стоимости, соразмерной со стоимостью Спасской башни. О спектакле предпочитали не вспоминать. Их ...сян артистками попутал, а они, люди неопытные в шоубизнесе, поддались искусу. С моей стороны ноль осуждения. Сам из деревни.

Да, наверное, самый адекватный образ, передающий экзистенциальную суть денег, — это жених, после свадьбы вскрывающий в туалете подаренные гостями конверты. Неизбежное, но немного неприличное.

Опыт третий. В тысяча девятьсот девяносто восьмом году мой добрый друг выдал мне сто тысяч долларов на покупку квартиры. Детей у меня тогда было трое. Ничтоже сумнящеся я вложил эти деньги в чрезвычайно выгодную финансовую аферу, в результате которой я должен был получить что-то около миллиона и купить квартиру побольше. В последний момент моего компаньона арестовал Интерпол за оригинальное прочтение Конституции и организацию в одной из прибалтийских республик крупнейшего бандформирования.

На момент задержания и последующей депортации у него в сумке помимо его трехсот тысяч были и мои сто. Иначе говоря, деньги канули в Лету, а я остался без квартиры. Понимая, что вот-вот меня настигнет удушливый приступ сплина, я занял еще тридцать пять тысяч и в автосалоне на Тульской купил себе джип «Форд Эксплорер». Машина оказалась, конечно, дрянь, еле продал потом, но временно напряжение сняла.

И вот такой слайд: полночь, Калининский проспект, огни над казино «Метелица», из которого выносят известную поп-звезду, упитую в дым. Я сижу в салоне «Эксплорера», пью из бутылки абсент, слушаю Can. В голове ни одной мысли, как выбраться из финансового тупика, и неистовая тяга к беззаконию. Поп-звезда на мгновение очухалась, вырвалась из рук унылых помощников и на неверных ногах побежала вдоль освещенных витрин. Бежала недолго, потеряла, голубка, равновесие и упала навзничь, некрасиво распластавшись у табачного киоска. Я разочарованно плюнул, заменил диск Can на диск AС/DС и поехал домой. Не помню, как выкрутился, но как-то выкрутился. Есть у денег такое свойство — саморегуляция.

Опыт четвертый. Канун Миллениума. Мы с Оксанкой, как всегда без рубля в кармане, голодные как псы, зашли в модный тогда клуб «Табула раса», где встретили не менее модного кинорежиссера, да продлит Господь его годы до сроков праотеческих, который тут же нам презентовал «чек» с кокаином и свернутую в трубку стодолларовую банкноту для удобства употребления. Кокаин мы тут же спустили в унитаз, не наше это, суета одна, а доллары поменяли на рубли, купили в ночном магазине перекусить и выпить дешевой водки. Волшебная ночь была, мы бродили по темной набережной в районе метро «Ленинские горы», по опорам моста над Москвой-рекой как-то перебрались на другую сторону. Через девять месяцев родился Вася, но к тому времени мы уже жили в Ташкенте у Миробадского рынка.

Опыт пятый, современный. Дети за несколько месяцев набрали у меня же из карманов двести пятьдесят рублей мелочи, обменяли их внизу в магазине на бумажные купюры, сбегали к метро в мастерскую к нашему общему знакомому ювелиру (вместе на черный пояс дан-тест сдавали в «Будокане») и попросили папе сделать кольцо с черепом, как у капитана Барбароссы. Умиленный ювелир денег не взял, отлил из халявного серебра массивную «гайку», украсил изделие россыпью мелких бриллиантов и сапфиров да передал детям, а они мне на какой-то пиратский праздник подарили. Периодически перстень приходится носить, и я тайно горжусь этой сентиментальной обязанностью.

Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать о деньгах. Пока, во всяком случае.

Опубликовано в журнале «Русский пионер» № 11.

Крест лжи

28 марта 2010

Казалось бы, номер, посвященный лжи, не самое оптимальное место для откровений – но колумнисты «РП» всегда отвергают стереотипы и идут условностям наперекор. Вот и Иван Охлобыстин написал, может быть, свою самую исповедальную колонку, причем все, кто знает Ивана не только как просто Ивана, но и как отца Иоанна, оценят, какой силой духа надо обладать, чтобы вот так начистоту поведать о своих сложных взаимоотношениях с Верой и Богом.

Судьба распорядилась таким образом, что мне приходилось часто давать интервью. По юности меня это изрядно забавляло, я даже приврал где-то, а где точно — забыл. Так и живу частью вымышленной биографией. Все бы ничего, но порой начинаешь вспоминать и с изумлением обнаруживаешь, что никогда не думал так, как говоришь, никогда не интересовался тем, чем интересуешься, и хочешь абсолютно противоположного тому, что должны хотеть такие, как ты. Нахватался чего попало, что раньше помогало сквозь житейский бурелом пробираться. Теперь с таким хозяйством особо не побегаешь. Давно пора разгрузиться от лжи и продолжить осознанное движение дальше.

Итак: где и когда я соврал самое главное? Наверное, когда на собственных, почти случайных, крестинах в восьмидесятых, когда на вопрос священника: «Веруешь?» — утвердительно кивнул. Во что я верил тогда? Во что я верю сейчас? Намного ли подростковое упрямство эволюционировало за тридцать лет?