«Оргия у Георгича»

Оргия у Георгича (fb2) - Оргия у Георгича 417K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Кнут Ломов

"О ебучее время!

Какая сука придумала, чтобы в сутках

было непременно 24 ссаных часа, в неделе

всего 7 жалких дней, а в году всего -

пятьдесят две вонючих недели?! Таким

счётом ни хуя ничего не успеешь сделать:

просрёшь время, а назад вернуть его пока

никто не сумел. Никто ещё не додумался,

как время вспять повернуть! Айфоны-хуены

придумали, андроиды, эпплы, а как

путешествовать во времени - так хуй:

встали на месте и растерялись. Пиздюки

жалкие! Долбоебы продвинутые. Так и

сдохнете с айфонами в руках. Впрочем, у

меня сейчас и айфона даже нет. Отняли!

Мрази в белых халатах. Хоть говном пиши.

Но нет, я не Сорока, чтоб до такого

опускаться. Я - птичка гордая. Писать

буду чаем. Благо, что чай пока еще не

запретили. И перья в подушке есть".

Лимонов передохнул,

посмотрел на потолок и вновь пустился

в рассуждения, подперев подбородок

кулаком, как Цицерон.

"Я хочу снова в

90-е, положим. А время мне, бля, не даёт

этого сделать. Оно мне говорит: "Девяностые

кончились давным давно, дурачок! На

дворе 2015 год, как хуй у добермана стоит".

А я срал и ссал на это тысячелетие. И что

мне делать с ебаным временем, которое

ущемляет меня в моих правах? Хочу жить

в 90-е, 80-е, 70-е!!! Нет, бля, оно подсовывает

мне 2015-й год, в котором я жить не хочу.

Может, мне написать

жалобу? Может в суд по правам человека

подать, в гаагский трибунал пожаловаться

на преступную выходку времени, которое

лишает меня самого главного - молодости?!

А, может, время - это сам господь Бог? Да

нет же, нет - мы ведь все знаем, что бог

есть любовь. А любовь она вне времени.

Так что закон о запрете времени - это

то, что нам нужно, - Лимонов мечтательно

выдохнул, оторвавшись от пера, которое

он вытащил из своей подушки. Писать

было нечем - в дурдоме ручки не разрешались

(опасное оружие, можно выколоть глаз

или проткнуть мошонку). Поэтому дед

догадался писать пером, макая его в

густо заваренный чай. Уж что-что, а чай

при себе иметь разрешалось. Психи, как

и зэки, любят чифирить - этого у них не

отнимешь. Никакой аминазин с сульфазином

не помогают успокоить психа, с утра не

выпившего чашку крепкого чая.

Лимонов писал петицию

против враждебности законов физики,

математики, химии и немного устал. Он

предлагал искоренить так называемую

логику и здравый смысл, придуманный

хитрожопыми корыстолюбивыми пройдохами.

"Толстозадые свиноматы придумали

всю эту хуйню", - повторял Лимонов, и

кулаки его сжимались. Он рисовал в своей

безумной голове сальные и самодовольные

физиономии жирных чиновников, по которым

он проходится перфоратором, отбойным

молотком, газонокосилкой и сверлит их

мозги дрелью. Все зюгановские, все

единороссовские, мироновские депутаты

и жириновцы были обречены.

----****----+++

Симпозиум врачей-психиатров

продолжался до позднего вечера.

- Что там у нас с

гражданином Савенко?

- Больной болен тяжело

и неизлечимо.

- По идее мы должны

были запереть его в психушку 50 с лишним

лет назад. А мы проволокитились, обратили

на него внимание только сейчас.

- Знаете... Уже тогда

в ранней юности у него были тревожные

признаки психического расстройства.

То, что он все это время, за исключением

нескольких лет отсидки, считался

дееспособным и здоровым человеком,

писал и издавал штабелями книги, успел

прославиться на весь мир и состряпал

даже политическую партию таких же

отморозков, как и он сам, - это наш досадный

просчет. Лоханулись как последние

мудаки.

- Косяк с нашей стороны.

Недоработочка!

- Представляете, он

все это время был полноценным гражданином

со всеми вытекающими из этого статуса

правами и обязанностями. Он жил среди

нас. На свободе. А мы ни о чем не подозревали.

- Это страшно! Какой

кошмар.

- Ага. Думали - писатель,

экстравагантная творческая личность,

гений эпохи. А на поверку оказался

типичный шизофреник. Причем в самой

последней стадии!

- Нелепая ошибка нашей

карательной психиатрии. Таким, как Эл,

место в желтом доме должно предоставляться

пожизненно.

- Только принудительное

лечение и полная изоляция от окружающего

мира. Навсегда. Это же опасный маньяк.

Антисоциальный элемент самого высшего

порядка.

- Я клянусь, что дед

уже больше никогда отсюда не выйдет.

- Только на тот свет.

- Его выпишут только

через мой труп. Мы установим за ним

круглосуточное наблюдение и не будем

пускать к нему журналистов, папарацци,

бывших партийных соратников. Хотя

последних, думаю, осталось совсем

немного.

- Вряд ли к нему кто-то

сюда придет. Мне кажется, никто из его

партийцев больше не навестит своего

бывшего "вождя". Все отшатнулись.

- Все его прокляли.

Даже Прилепин.

- Да. Я слышал, Прилепин

возглавил после него движуху, чтобы ее

окончательно разложить изнутри и

развалить.

- Прилепин это может.

Пусть покончит с поганым отребьем

"Дурной России". А Деда мы сами

загоним в могилу.

- С помощью нейролептиков

превратим его в овоща.

- Себя не узнает в

зеркале. Имя свое забудет. Уже через

неделю.

- Заколем инъекциями

до смерти.

------******------+++

Здесь, пожалуй, будет

уже 21 плюс, а не 18 плюс.

- Смотри, бля! Афишу

какую-то на забор приклеили! Концерты

у них, понимаешь, здесь. Шикуют господа,-

раздался прокуренный грубоватый голос,

который принадлежал вылезшему из бэтээра

солдату. За ним поднялись наверх и

спрыгнули на землю ещё несколько человек.

Они скопились у афишы. Прикуривая друг

от друга сигареты, они жадно затягивались

и выдыхали облака табачного голубого

дыма. Воины рассматривали цветной

плакат, на котором пестрело изображёние

писателя в белом фраке. Надпись "Творческий

вечер В. Г. СОРОКИНА. Юбилейная праздничная

программа. Справки по телефону. Заказ

билетов по телефону" Место проведения

указано не было. В каком ДК или Театре

будет проходить это мероприятие,

оставалось секретом.

- Это тот мудак, который

"голубое сало" написал? - присмотрелся

к плакату высокий, похожий на Квентина

Тарантино, темноглазый Аверин. С

причёской, как у батьки Махно образца

1920-го года.

- Нечитабельная

поебень, надо признать, - вставил слово

молодой бритоголовый парень со светлой

бородкой. Этот парень вёз домой

трехлитровую банку с заспиртованными

трофейными ушами, носами и членами

поверженных "укропов" - своеобразный

сувенир "на память" он везёт домой,

чтобы подарить родителям, родственникам,

близким и друзьям. Они ждут этот подарок

с нетерпением, ибо он символизирует

триумф русской воли и победу над

жидобандэровщиной.

- Ты смотри, гад, как

шифруется. Боится указать, где будет

выступление. Адреса не указано даже.

Кому надо, тот позвонит. Знает, чертяка,

что придут провокаторы и говном его

закидают.

К собравшимся у плаката

курильщикам подошёл бравый энергичный

солдат маленького роста, напоминающий

внешностью самого настоящего зэка.

- А что это, ребята?

Писатель? - шамкая, спросил он.

- ну да. Книжки его

говно и сам он - говно.

- А я из писателей

только Пушкина и Есенина знаю, - щербато

улыбнулся карлик, на щеках его углубились

задорные озорные ямочки, открылся рот,

в котором было всего несколько полусгнивших

зубов.

- Это не писатели, а

поэты. Не разбираешься ты, Моторола, в

литературе. Воюешь ты храбро, а как рот

откроешь - так хоть всех святых выноси.

Сорокин же прозаик! Но книжек его я

никому читать не советую, - сказал Аверин.

- А давай измажем этот

плакат собачьим говном? - предложила

вылезшая из соседнего бээмпэ Чичерина

и тоже прикурила.

- А чем он так насолил.

Тоже на Америку работает?

- Конечно! Он же против