«Цивилизаtion»

Цивилизаtion (fb2) - Цивилизаtion 2784K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Гном

Цивилизаtion

Гном

Часть первая. «Гном»

Глава 1

Ковш

экскаватора в третий раз тяжело клюнул каменную плиту, отщепив,

наконец, грязный осколок. Вниз, кувыркаясь, полетел полутонный

кусок скалы, обнажив за собой темную пустоту. Начсмены лениво

проводил взглядом скатившуюся глыбу и вдруг замахал руками,

стараясь перекричать шум двигателя.

– Стой! Тормози!

Рокот,

булькая, стал стихать. Огромный дизель остановился.

– Стой, говорю, – по инерции, казалось, уже в полной тишине

произнес он.

Экскаваторщик, любопытствуя, вылез из кабины по

пояс.

– Чего там, Дмитрич?

– Да погоди ты!

Дмитрич с

осторожностью канатоходца, стараясь не поскользнуться на грязной

земле, спустился на пару метров в карьер и заглянул в

образовавшуюся каверну.

– Твою дивизию... – тихо прошептал он и полез

обратно.

– Да что там, ты можешь сказать?

– Молодец, выходной заработал, – безрадостно буркнул Дмитрич,

набирая полицию.

***

– Гена, признайся, ты позвал меня в свой кабинет, чтобы

разыграть, да?

– Нет, Миша, все очень даже серьезно, – академик РАН Геннадий

Андреевич печально смотрел на своего коллегу. – Никаких

шуток.

– Послушай: может, он сам их туда подложил? Или кто-то из

рабочих?

– Рабочие клянутся, что ничего не трогали. Власти с милицией

тоже. Да и Харченко не похож на шутника. Когда я с ним виделся, он

был удивлен не меньше твоего.

– Удивлен?! Я не просто удивлен! – Михаил Александрович даже

позволил себе ненадолго повысить голос. – Я просто отказываюсь это

понять. Глубина пять метров — то есть не менее двадцати тысяч лет.

Ты говоришь, труп был забальзамирован?

– Похоже, что так. Сохранился прекрасно. И монеты лежали рядом с

головой. Каждого номинала по штуке. В ряд, по порядку возрастания.

– Гена поднялся и налил себе еще один стакан воды.

Михаил

хаотично курсировал по кабинету, не выпуская полученные снимки из

рук. Ноги, обутые в стоптанные, словно у пилигрима, сандалии,

носили академика по сложно описываемым траекториям. Одаренная седая

голова лихорадочно искала объяснение. Неожиданно ученый

остановился, и лицо его озарила улыбка.

– Знаешь, это все ерунда. Ты понимаешь, что такой порядок

придумали меньше пятисот лет назад? Не могло существовать монет

достоинством 1, 5, 10, 50 и 100 не то что пять, а даже тысячу лет

назад. Харченко нас дурачит.

Михаил

Александрович, которому шел седьмой десяток, ждал, что сейчас его

друг и коллега сменит выражение лица, хлопнет старого приятеля по

плечу и, наконец, признается. Но вместо этого пасмурное лицо

пожилого академика сделалось еще более угрюмым.

– Харченко послал две монеты в Принстон и Париж на элементный и

изотопный анализ. Вряд ли он сошел с ума настолько, чтобы так

шутить со всем миром. Наши в РАН тоже делают радиоуглеродное

исследование, чтобы понять возраст мумии. Все это очень, очень,

очень странно, – Геннадий сделал паузу и добавил еще раз. –

Очень.

Мужчины

замолчали. Михаил вертел в руках фотографию мумии, у изголовья

которой, как разобранная матрешка, лежали пять монет. Через минуту

он нарушил звенящую тишину.

– Ты помнишь, в восемьдесят втором Юрка Мочанов тоже нашел в

Диринге стоянку с каменными инструментами, которой три миллиона

лет? И что? Сначала не поверили, потом проверили, убедились, но

сильно не афишировали. Сейчас уже почти забыли. К чему историю

переписывать?

– Юра нашел подтверждение того, что там были древние племена.

Да, он отодвинул время появления человека. Сенсация. Но объяснимая!

Здесь же — невероятно развитая культура, цивилизация!

– Ну, хорошо, а Адамов болт из Калуги, которому триста миллионов

лет? Или окаменелый след ботинка, наступившего на трилобита? –

Михаил пытался найти объяснение не столько для собеседника, сколько

для самого себя. – Это ведь тоже неопровержимые доказательства

развитых культур задолго до каменного века. И мир с ними как-то

живет. Возьми хотя бы камни Ики. Примеров полно.

– Миша, ты пойми: болт, камни, геоглифы Наска, Тисульская

принцесса и все прочее можно объяснить очень просто, – Геннадий

привстал и потянулся за граненым стаканом. Его сморщенные пальцы

нервно дрожали. – Пусть невероятно, но просто. Были инопланетяне,

была погибшая цивилизация. Но тут...

Еще одна

пустая бутылка из-под минеральной воды отправилась под стол.

Геннадий, держа пузырящийся стакан, подошел к окну. Снегоуборочные

жуки скребли Лужнецкую эстакаду. За ними с похоронным унынием

крались сотни автолюбителей. По ту сторону окна текла жизнь, не

имеющая отношения к вопросам вечности.

– Что тут?

– Тут... Тут на монетах арабские цифры. Индусы придумали их

вместе с нулем всего полторы тысячи лет назад. А в современном виде

они появились вообще во втором тысячелетии нашей эры.

Геннадий

Андреевич вернулся за пропахший советской наукой стол и бессильно

опустился в кресло.

На этот

раз молчание длилось еще дольше. Как будто сквозь пелену раздался

сиплый голос Михаила:

– Если все так, как ты говоришь, то скоро мы выпустим новость:

при постройке гостиницы в Крыму нашли мумию с приданым в виде

монет, на которых арабскими цифрами написан номинал. Мумию

возрастом двадцать тысяч лет. Полный атас!..

– Пятьдесят.

– Что?

– Пятьдесят тысяч лет. Полчаса назад прислали из Франции первые

результаты по монете.

***

Я

понимал, что море бесплатного пива вредно для здоровья, но

остановиться было невозможно. Биржа устроила помпезный корпоратив в

баварском стиле, позвав нас в качестве почетных клиентов. Наш

столик стоял ближе других к разложенным парадными рядами

мини-закускам и всего в пяти шагах от взмыленного бармена. Такое

стратегически выгодное положение подталкивало нас со студенческим

рвением уничтожать халяву. Рядом со мной сидел Седой, бывший

ВДВшник, бывший коммерсант, бывший юрист и мой бывший начальник по

банковской работе. На пиво Седой налегал с азартом только что

вышедшего на свободу зэка, но у него была слоновья фора по массе, и

потому, в отличие от меня, выглядел он еще вполне

сносно.

– Ты ничего не понимаешь, Гном, правда, – он плевал мне в ухо,

стараясь перекричать музыку. – У тебя взгляд на макроэкономику, как

у моей бабули: «Главное, чтобы картошка уродилась...»

Гном —

это я. И это унизительное прозвище появилось именно с легкой руки

Седого, обозвавшего меня так в коридоре банка в первый же день моей

там работы. Потом он извинится, мы подружимся, заработаем на бирже

кучу денег и еще большую кучу потеряем. Но это будет уже совсем

другая история. А сейчас мы уже полчаса дискутировали с ним о бедах

России, надвигающемся экономическом кризисе и путях выхода из него.

Однако истина рождаться не торопилась. Даже наоборот – ситуация

только усугублялась. Спору не было конца.

– Что ты знаешь о денежной массе? Нет, ну что? – не унимался он.

– Вот сейчас приватизацию надо делать или национализацию? Ну,

скажи! А откуда берется инфляция, ты понимаешь?

– Да ну тебя, – мне уже порядком надоел этот бесполезный

разговор. Где-то сквозь алкогольную пелену я понимал, что

результатов его не будет помнить ни один из нас. Поэтому я просто

засунул нос в гигантскую кружку нефильтрованного и сделал большой

глоток. Когда я вынырнул из пшеничной пены, Седой тряс перед моим

лицом зажигалкой «Зиппо» с эмблемой ВДВ и, пользуясь тишиной,

возникшей в паузе между выступлениями, страстно

вопрошал:

– Вот за сколько ты ее купишь? Какая ее справедливая цена,

а?

Я молча

забрал у него зажигалку и положил в карман.

– На-до-ел.

Седой

посмотрел на меня искоса, как Хазанов, пародирующий

попугая.

– Ты, Гном, как не познавший основ марксизма, не можешь