«Когда играли Баха»

Когда играли Баха (fb2) - Когда играли Баха (Причалы любви) 37K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Вячеслав Викторович Сукачев

КОГДА ИГРАЛИ БАХА

I

Федя Землянский, молодой специалист строительного управления, разговаривал по телефону. Что-то такое у него там спрашивали, и он, видимо, должен был отвечать без проволочек и откровенно, но в отделе сидело еще три человека, и Федя стеснялся.

— Да я все понял, — наконец взбеленился Федя, — понял, говорю, но об этом не по телефону... Почему, почему... по кочану.

Любочка Никитина, инженер труда и заработной платы, с любопытством посмотрела на Землянского, усмехнулась и вышла из кабинета.

— Нет, вечером не могу, — объяснял Федя, — я занят. Пойду проверять списки избирателей. Да, общественная... А что делать? Перезвони завтра. Конечно, буду...

Наконец Федя положил трубку на телефонный аппарат и облегченно вздохнул. Он еще раз вздохнул, неожиданно обнаружив пустой стул Любочки Никитиной.

А был хороший летний день, и ребятишки, недавно отпущенные на каникулы, с глубоким азартом гоняли во дворе футбольный мяч, их одноклассницы, сбившись в тесную стайку, что-то оживленно обсуждали, искоса поглядывая на ребят. Федя Землянский, сидевший у окна, внимательно смотрел на молодое поколение, отставшее от него по возрасту лет на семь-восемь. Ему было немного грустно и хотелось на пляж.

— Федя, ты не со следователем разговаривал? — с иронией спросила вошедшая Любочка Никитина. Она остановилась у Фединого стола и требовательно смотрела на рыжую Федину макушку.

— Нет, не со следователем, — вздохнул Федя, отворачиваясь от окна и нечаянно чувствуя локтем тепло Любочкиного бедра. — Так, знакомый один.

— Знакомый? — с ударением переспросила Никитина.

— Знакомый, — не очень уверенно подтвердил Федя.

— Молодежь, — подняла голову Лидия Ивановна, заведующая их отделом, — вы мешаете работать. Поговорите как-нибудь в другой раз.

Любочка поджала губы и шумно прошла к своему столу, а Федя Землянский, подвинув арифмометр, ожесточенно крутнул ручку, выгоняя из небытия ровные столбцы цифр чьих-то очередных премий...

Когда в шесть часов вечера Федя вышел из курилки и, поправив галстук, направился к выходу, Любочка Никитина окликнула его:

— Землянский, подожди минуточку... Ты далеко собрался?

— Да ты ведь знаешь, — удивился Федя, — надо списки проверить.

— А я и забыла, — скептически улыбнулась Любочка. — Ты ведь у нас активистом стал.

— Да какой там активист, — отмахнулся Федя, — поручили, вот и все.

— Доверили, — уточнила Любочка. — А вечером куда идешь?

— Не знаю, — замялся Федя, с тоскою глядя на улицу,— дома ремонт затеяли. Может быть, помогать заставят.

— Заста-авят, — передразнила Любочка. — Ты что, маленький, чтобы тебя заставлять? Ну ладно... А завтра что думаешь делать? Давай после работы на пляж махнем? Нинку с Виктором позовем и закатимся.

— Завтра? — Федя задумался. У него были совсем иные планы, но дважды отказывать Любочке он не решился и потому вяло ответил: — Ладно.

— Умница, — повеселела Любочка, — нельзя от коллектива отрываться. Счастливо! — Она мягко взмахнула рукой и плавно сбежала по ступенькам, помахивая беленькой сумкой на длинном ремне.

Федя Землянский задумчиво посмотрел ей вслед, достал из внутреннего кармана список избирателей и вошел в соседний подъезд.

II

В первой квартире на звонок откликнулись сразу же: дверь открыла маленькая простоволосая старушка, чем- то напомнившая Феде его бабку-покойницу, которую он очень любил и сам был любим и балован ею.

— Богомоловы здесь живут? — тихо и просто спросил Федя, совсем не так, как собирался спросить за минуту до этого: строго, со значением, чтобы сразу было видно — человек по делу пришел.

— А как же, здеся и живут, — охотно ответила старушка, внимательно всматриваясь в Федино лицо. — Никак не разберу без очков-то, кто такой будешь? Не Павлуша?

— Нет, не Павлуша, — скромно, но решительно отказался Федя и уже более официально спросил: — Голосовать будем?

— Агитатор, что ли? — удивилась старушка.

— Он самый, — Федя заглянул в список. — День голосования знаете?

— Да ты прошел бы, милай, — вдруг всполошилась старушка. — Такое дело, а мы у порога топчемся. Проходи, проходи, голубчик, там и поговорим.

— Я, собственно, на минуту, — на всякий случай сказал Федя. — Где голосовать знаете?

— Еще бы не знать, милай, чай не впервой. А ты вот тут присядь, а то и на диван можешь, где тебе удобнее. Сейчас чаю попьем...

— Ну что вы! — вскочил было севший Федя. — У меня двадцать квартир, если я в каждой буду чай пить, то...

— В каждой не в каждой, — перебила старушка, — а у меня попьешь.

Делать было нечего, и Федя обратным порядком поместился в кресло, тоскливо сжав в руках список избирателей.

— И че вы ноне такие, — хлопотала старушка у стола,— куда торопитесь? Век хоть и большой, а жись короткая, так чего же шпынять-то ее, торопить, она и сама не застаивается.

— Вы Прасковья Ильинична Богомолова? — заглянув в список, спросил Федя.

— Она самая и есть, — согласно кивнула старушка.

— Тысяча девятьсот четырнадцатого года рождения?

— Верно.

— Так... Еще записан тут Григорий Федотович Богомолов и Валентина Григорьевна Ивушкина, тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения.

— Григорий Федотович помер, милай, этой зимой приказал долго жить, — суховато сообщила Прасковья Ильинична,— а Валентина Григорьевна Ивушкина — наша дочка — у нас больше не живет, уехала с новым мужем на Север строить там чего-то. Со мной теперь внучка Инночка проживает. Школьница, шешнадцать годков всего сполнилось. Голосуют-то с восемнадцати или по-новому теперь?

— Нет, так и голосуют с восемнадцати.

— А я вот помню, как мы еще при Иосифе Виссарионовиче Сталине голосовали, — вздохнула Прасковья Ильинична, — с покойником Григорием Федотовичем. В деревне мы тогда жили. Ну да, еще в деревне... Праздник-то ведь это какой был! Вставали среди ночи, чтобы первыми проголосовать. А потом песни, пляски, кто на лошадях скачет, кто...

— Может быть, вам урну домой принести? — вежливо догадался Федя.

— Это еще зачем? Я, милай, пока еще ходить в силах. — Прасковья Ильинична неожиданно обиделась. — Ты меня раньше времени с ног-то не вали. Я еще скока годков побегать собираюсь, а ты мне голосовать дома...

В это время хлопнула входная дверь, что-то там, в прихожей, упало, и в комнату заглянула молоденькая девушка.

— Ой, бабуська, ты не одна? — удивленно уставилась она на Федю Землянского.

— Как же, буду я тут одна рассиживаться, — радостно улыбнулась Прасковья Ильинична. — Давай с нами чай пить.

— Сейчас, бабуська. Я только переоденусь.

— Инночка, — гордо сообщила Прасковья Ильинична.— В школе на круглые пятерки учится. Не в мать пошла, нет, ничего худого о ней не могу сказать. Она и уважительная, и хозяйка хоть куда, одних книжек прочитала — страсть.

— Бабу-уся, — быстро вошла в комнату Инна, — ты опять меня расхваливаешь?

Она села за стол, улыбнулась Феде и неожиданно просто спросила:

— Как вас зовут?

Он ответил и чего-то смутился, поспешно взяв стакан с чаем, принялся громко помешивать ложечкой.

— А вы сахар забыли положить, — заметила Инна и засмеялась.

— Разве? — Федя еще больше смутился и теперь уже решительно не отваживался поднимать глаза на внучку Прасковьи Ильиничны...

Весь вечер он не мог забыть об Инне и еще несколько дней помнил о ней, помнил ее быстрые смешливые глаза, голос ее и пышные волосы вокруг по-детски мягкого лица.

III