«Кто оставил «варяжский след» в истории Руси? Разгадки вековых тайн»

Кто оставил «варяжский след» в истории Руси? Разгадки вековых тайн (fb2) - Кто оставил «варяжский след» в истории Руси? Разгадки вековых тайн 3510K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Николай Михайлович Крюков

Николай Крюков

Кто оставил «варяжский след» в истории Руси? Разгадки вековых тайн

Вся земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет.

Нестор. Летопись. С. 8

Предисловие

Варяг! О, сколько противоречивых чувств вызывает это слово! Но еще больше — вопросов. Почему варяги в нашей русской истории героизируются? Например, в литературе, искусстве варяги изображаются чаще всего положительными персонажами. Почему постоянно появляются различные версии славянского происхождения варягов? Их ищут в местах расселения восточных славян на южной стороне Балтики. В общем, варяги представляются хорошими мореплавателями и торговцами, мирными рыбаками и варщиками соли. Такие славные ребята одного из славянских племен!

Но в то же время хочется задаться вопросом: почему словом «варяг» у нас не принято называть родного и близкого человека? Как раз наоборот. В обиходе это слово всегда имеет негативный оттенок. Приглашенный со стороны человек воспринимается как чужой — варяг. Тем более если он — иностранец. Особенно если этого человека уже знали и его появление было нежелательным. Все это происходит на подсознательном уровне, как рефлекторная реакция, например, на нового управленца, в ком читается высокомерие, пренебрежение, даже презрение по отношению к подчиненным. Варяг — это не приговор, а, скорее, общественное порицание.

Примечательно, что положительный образ варяга создается в основном отечественной историографией, а отрицательный — зарубежной. И в этом есть определенный смысл. В зарубежной традиции варяги предстают завоевателями, грозной силой на морях и на суше, некогда способными брать дань с непокорных племен, управлять ими. А у нас их видят морскими романтиками с секирами наперевес.

Эта двойственность восприятия варягов — не выдумка современных интерпретаторов русской истории. Такое противоречивое отношение к варягам заложено в самой ранней, самой известной нашей летописи, называемой Лаврентьевской. На эту летопись ссылаются практически все, кто хочет доказать чужеродность варягов или, наоборот, обосновать их миролюбие. Ее цитируют, когда хотят что-то показать в отношениях славян и скандинавов, славян и так называемых финно-угров в Волго-Окском междуречье.

В одном фильме, снятом в 2012 г., ведущий обращается к хранительнице рукописи Лаврентьевской летописи за консультацией. Она, с благоговением переворачивая страницы, между прочим замечает: «А ведь к оригиналу за все мое долгое служение в музее так никто и не обращался». И на самом деле, все уже давно привыкли пользоваться вторичной литературой, то есть переведенной некогда на современный русский язык начальной частью летописи. Возможно, поэтому, чтобы приблизить любознательного читателя к исторической правде, в том же 2012 г. Лаврентьевскую летопись оцифруют, и ее электронная копия появится в открытом доступе в Интернете. И это, несомненно, большое событие: теперь можно, во-первых, сравнить оригинал текста летописи с ее переводом, а во-вторых, получить возможность сформировать собственное впечатление об авторе летописи, о тех или иных событиях, сказаниях, легендах и т. п.

Двойственность отношения к варягам очень сильно проявилась в норманнской теории происхождения русской государственности. Новгородцы, по летописной легенде, призвали на княжение в Новгород варягов «из-за моря», возможно шведов, во главе с Рюриком, но на поверку варяг Рюрик оказался норманном. Теория-то норманнская, а не варяжская! Значит, князь — не свой, а все-таки чужой! Получается, когда мы говорим о норманнах, то часто имеем в виду варягов — и наоборот. Слова «варяг» и «норманн» оказываются синонимами, хотя такого не может быть в принципе! Добавляет путаницы в этом вопросе еще одно распространенное в средневековой Скандинавии слово — викинг. Ведь норманнов чаще всего принимают за тех же викингов. Но викинги в зарубежной историографии ассоциируются с норвежцами, то есть имеют свое конкретное этническое лицо. Таким образом, Рюрик «растраивается» и становится вообще многоликим: он и варяг, он и норманн, он и викинг; он и славянин, он и швед, он и норвежец. По этому поводу появилось много разных теорий, что вызвало нескончаемую волну дискуссий.

В данном случае мы не будем включаться в споры, кем именно являлся Рюрик. Наша цель — показать, кем, когда и для чего эта легенда о варягах была внесена в нашу летопись. Как из легенды Рюрик становится реальной исторической личностью. Почему он признается таковой в разные исторические времена. И что за общественные силы подкармливают варяжскую легенду сегодня.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY