«Морская тайна (Рисунки Л. Смехова)»

Морская тайна (Рисунки Л. Смехова) (fb2) - Морская тайна (Рисунки Л. Смехова) 1100K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Михаил Константинович Розенфельд

Михаил Константинович Розенфельд

Морская тайна

ОБ АВТОРЕ

Михаил Константинович Розенфельд родился в 1906 году в Полтаве, а жил и учился в Ленинграде. Журналистом он начал работать в газете «Комсомольская правда» с выхода в свет ее первого номера в 1924 году. С этой газетой он был связан всю свою жизнь.

Голос Розенфельда часто слышали москвичи в дни народных праздников — это он вел радиопередачи с Красной площади.

Как советский корреспондент Розенфельд побывал в кругосветном путешествии, был во многих странах Европы, а свою страну изъездил из края в край. Он блуждал по пескам Кара-Кумов, участвовал в спасении челюскинцев-И обо веем этом Михаил Розенфельд живо и горячо рассказывал в своих книгах.

С первого дня Великой Отечественной войны Розенфелъд ушел па фронт и в 1942 году пал смертью храбрых.

ПРОЛОГ

Поздней осенью 19… года в газетах Москвы, Дальнего Востока, Сибири и многих городов появилось несколько необычное для наших газет сообщение:

ЗАГАДОЧНЫЙ СИГНАЛ БЕДСТВИЯ

Вчера, в 9 час. 45 мин. по московскому времени радиостанцией Барнаула была принята на волне 500–600 метров короткая радиограмма, сообщающая о бедствии парохода, очевидно плавающего на Севере.

Радиограмма содержала всего три слова:

«SOS! SOS!.. Тонем!..»

В 17 час. 28 мин. того же дня на той же волне была принята вторая радиограмма:

«Тонем!.. Спасите!.. Звезда Советов!..»

Корреспонденты столичных газет обратились в Арктический комитет, где один из руководителей высказал такие соображения.

— Пока, — заявил он, — кроме опубликованных уже сообщений, нам ничего не известно. Лаконичность радиограммы и отсутствие указаний места бедствия невольно заставляют сомневаться в ее подлинности. Я не верю, чтобы какой-либо из пароходов, посылая аварийные сигналы, не сообщил о своем местонахождении.

В Наркомводе журналистам определенно сообщили, что в списках торгового флота СССР нет и не было судна под названием «Звезда Советов». В Беринговом море, в Охотском море и на Тихом океане свирепствует тайфун, но все суда, плавающие в этих морях, благополучно вернулись в свои порты.

— Слух о фальсификации сигнала, — сказал в беседе с журналистами руководящий работник Наркомата связи, — возник, вероятно, после недавней ошибки одного из любителей-коротковолновиков. Он принял тревожный сигнал, поданный якобы из Семипалатинска. В радиограмме сообщалось, что город залит водой. Но оказалось — радист перепутал, и при проверке выяснилось: в тот же день и час сигналы подавал маленький городок близ Иркутска, подвергшийся внезапному наводнению. В данном случае я склонен думать, что принятый Барнаулом сигнал есть действительно сигнал бедствия. Волна передатчика, подававшего сигнал, близка к волнам, обычно употребляемым при подаче «SOS». Совершенно очевидно, что совершить передачу ложного сигнала на волне шестьсот метров для радиолюбителей технически невозможно. Нами дано распоряжение станции ВЦСПС объявить, что сигналы приняты, и потребовать от судна сведений о его местонахождении. В случае повторения сигналов мы с помощью пеленгования сделаем все возможное, чтобы выяснить место аварии гибнущего корабля. Есть также основания предполагать, — заключил свое сообщение работник Наркомсвязи, — что сигналы даны с какого-либо гидросамолета.

После этого сообщения газеты напечатали ответ Всесоюзного объединения Гражданского воздушного флота.

В Главном управлении, куда обратились представители газет, заявили, что в настоящее время на Севере нет советских самолетов, воздушные операции закончены, а самолета под названием «Звезда Советов» не существует вообще.

И тотчас возникло новое предположение: не случилось ли несчастье на одной из заполярных станций? Возможно, что группа зимовщиков вышла в море на промысловом судне и, застигнутая ненастьем, терпит бедствие среди льдов.

В ответ на запрос все полярные станции сообщили о том, что у них все благополучно. А зимовщики острова Врангеля, очевидно не понимая, по какому поводу тревожатся в столице, донесли:

«Все в полном порядке. Отлично подготовились к полярной ночи. Повар выздоровел».

На третий день хабаровский коротковолновик Кутасов и трое радиолюбителей на Дальнем Востоке приняли последний сигнал:

«Рация… авария… Звезда… двадцать два… теряем пловучесть… уносит… спасите!..»

Между тем во Владивосток вернулись почти все суда. Остальные, застигнутые тайфуном, несмотря на угрожающее положение, прислали сравнительно спокойные донесения.

В тот же день в Москве в радиоуправление явилась гражданка Власова и заявила, что три месяца назад один из ее знакомых уехал с группой туристов в рыболовную экспедицию. Туристов было двадцать два человека. Экспедиция отправилась в Обдорск и имела с собой радиостанцию. Упомянутая в напечатанной радиограмме цифра 22 натолкнула ее на мысль — не исходит ли эта радиограмма от ее знакомых? Вечером радиоуправление получило «молнию» от туристов:

«Слышали запрос станции ВЦСПС. Все живы, здоровы, вынуждены зимовать».

В северных портах наготове стояли спасательные пароходы. Получив приказ, несмотря на тайфун, суда ушли в море искать терпящего бедствие.

Дней десять спустя выяснились последствия урагана. В море погибли три рыбачьих бота, маленький пароход ледокольного типа «Звездочет» и буксир «Бойкий», возвращавшийся с Сахалина. Вышедшие на спасение неизвестного таинственного судна пароходы спасли большую часть рыбаков, подобрали шлюпки моряков с затонувшего буксира и вернулись обратно.

Постепенно история с сигналами бедствия забылась, и через два месяца никто не вспомнил ее в связи с телеграммой американского трансокеанского великана «Президент».

«В южной части Тихого океана, — как сообщалось в телеграмме, — совершая рейс Сан-Франциско — Шанхай, вдали от населенных островов, к югу от Гавайи, пароход подобрал в океане находящегося в бессознательном состоянии человека, которого удерживал на воде спасательный пояс».

Судьбой спасенного человека заинтересовались американские газеты. К несчастью, он оказался в состоянии полного изнеможения и временно лишился речи.

По поручению капитана «Президента», у постели больного бессменно дежурил штурман Фред Ирвинг. В своей телеграмме, посланной в Сан-Франциско по просьбе одной из газет, Ирвинг сообщил:

«Спасенный в результате пережитого потерял дар речи. Даже в минуты приступов горячки он лишь стонет, не произнося ни слова. Таким образом, для нас остается загадкой, с какого погибшего корабля этот человек и кто он».

В Гонолулу капитан «Президента» сдал неизвестного в местный госпиталь. Не прошло и месяца, как несчастный выздоровел, но, окрепнув и почти поправившись, он все же еще не говорил. Наблюдавшие за ним врачи убедились, что он потерял и память. Возвращенный к жизни молодой человек безразлично смотрел на докторов и, казалось, не испытывал никакого интереса к окружающему.

Заинтересованные газетными заметками, в госпиталь под различными предлогами неоднократно наведывались любопытные. Директор категорически запретил бесцельные визиты, но несколько раз он должен был уступить особой настойчивости некоего японца, который утверждал, что он надеется опознать в больном своего друга с погибшего японского парохода. Убедившись в ошибке, японец тем не менее пришел еще два раза и, к удивлению врачей, упорно добивался разрешения остаться с больным наедине. Несмотря на уверения докторов, что больной лишился памяти и речи, настойчивый господин задавал ему бесчисленное множество вопросов, но никаких ответов не получал.