«Командир легендарного крейсера»

Командир легендарного крейсера (fb2) - Командир легендарного крейсера 3256K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Николай Всеволодович Руднев

Н. В. Руднев

Командир легендарного крейсера

Предисловие

Настоящая книга является историко-биографическим очерком о жизни и деятельности контр-адмирала Всеволода Федоровича Руднева, командира отряда легендарных русских кораблей: крейсера первого ранга «Варяг» и мореходной канонерской лодки «Кореец».

Кроме архивных источников, основным материалом к составлению книги послужили ясно сохранившиеся в памяти автора живой образ его отца, книга В. Ф. Руднева «Кругосветное плавание на крейсере «Африка» (1909 г.), многочисленные письма жителей деревни Мышенки и доживших до наших дней бессмертных героев-моряков экипажа крейсера «Варяг».

В последние годы своей жизни в деревне Мышенки Тульской губернии, где поселился В. Ф. Руднев после того, как ему предложили покинуть Петербург, им была закончена рукопись книги «Записки моряка», которая не увидела свет из-за царской цензуры.

Описывая в этой рукописи свою тридцатитрехлетнюю службу на флоте, В. Ф. Руднев говорил и о многих неприглядных сторонах жизни царского дворца и военно-морского флота.

После смерти В. Ф. Руднева рукопись была передана его семьей музею Черноморского флота в Севастополе, где, к сожалению, пропала при разграблении белогвардейцами музея в период гражданской войны.

«Записки моряка» — труд высокообразованного, передового офицера своего времени, патриота Родины — представляли большой интерес, особенно если учесть, что автор их прекрасно знал высшие правительственные круги и командование русского военно-морского флота.

В этой работе использованы некоторые места из рукописи «Записок моряка», которую я читал неоднократно.

Благодарный советский народ глубоко чтит бессмертный подвиг русских военных моряков — экипажей «Варяга» и «Корейца», историю которых я счастлив дополнить настоящей книгой о командире этих героев.

Приношу большую благодарность И. Н. Григоренко, помогшему мне в обработке собранного материала, а также В. Н. Ашуркову и М. А. Мосолову, сделавшим существенные критические замечания по рукописи, которые учтены при подготовке ее к печати.

Ульяновск — Тула.

Николай Руднев.

I

По стопам предков

1

Убогое, с покосившимися избушками село Ятцкое Веневского уезда Тульской губернии ничем не отличалось от таких же сел и деревень, рассыпавшихся по бесконечным просторам крепостной России.

В центре села стояла небольшая белая церковь с голубым куполом, увенчанным золотым крестом.

Поодаль от нее находился большой барский дом с колоннами и просторными верандами, украшенными вьющимися растениями.

К дому примыкал обширный цветник, по которому пролегали дорожки, посыпанные желтым песком, привезенным сюда за много верст.

За цветником был расположен фруктовый сад, а далее обширный тенистый парк с вековыми липами и дубами. Поодаль от дома размещались добротные скотные дворы, конюшни, птичники.

Огромный пруд одной стороной подходил почти к самому дому, а другой уходил далеко в зеленеющие луга, за которыми чернел заповедный помещичий лес. Берега пруда густо поросли ивами, камышом. Здесь привольно жили гуси и утки.

Все это богатство принадлежало местному помещику Лихачеву, известному своим самодурством и тяжелым нравом. Он был владельцем многих других таких же деревень с их одетыми в заплатанные рубища обитателями-крестьянами, числившимися в хозяйской инвентарной книге движимого имущества наравне со скотом.

Чуть посереет предутреннее небо — в избах зажигаются лучины, раздается скрип отворяемых дверей и на улице появляются молчаливые фигуры крестьян, направляющихся на барскую усадьбу. Там они начнут свой длинный, изнурительный труд на своего владельца-барина.

А как только поднимется солнце, на улицу выбегают оборванные, босоногие ребятишки, оставляемые на целый день без всякого присмотра.

Тяжелая, бесправная жизнь деревни текла из года в год по одному и тому же руслу: на скотном дворе пороли розгами за малейший проступок тех, кто, доведенный до отчаяния, осмеливался ослушаться барской воли, а по праздникам заставляли молиться в церкви за здравие «болярина» Лихачева.

На противоположной стороне деревни стоял, обнесенный крепкой изгородью, небольшой флигель, в котором жила большая семья потомственных моряков Рудневых, не имевшая, кроме этого флигеля с маленьким огородом, никакой другой собственности. В числе многочисленных детей самым маленьким был Всеволод, родившийся 19 августа 1855 года^[1].

Отец Води, как называли мальчика в семье, отставной капитан 1-го ранга Федор Николаевич Руднев жил в этом селе на пенсию.

Потомственный моряк, герой русско-турецкой войны 1828–1829 гг., воспитывал сына Водю в морском духе. А сколько тем для рассказов было у бывшего командира корабля, сподвижника выдающегося адмирала М. П. Лазарева, участника ряда морских боев, отличивших русский флот на Черном, Средиземном и Адриатическом морях!

Старший двоюродный брат Води, капитан-лейтенант Федор Федорович, иногда навещал своих родственников в деревне и тоже очаровывал детское воображение рассказами о боевых походах фрегата «Херсонес», которым он командовал во время исторической обороны Севастополя 1854–1855 гг. «Херсонес» блестяще поражал с рейда севастопольской бухты сокрушающим артиллерийским огнем атакующие цепи врага. Не одна сотня интервентов нашла себе могилу от меткого огня «Херсонеса» на Инкерманских высотах, у подножия третьего бастиона, на Малаховом кургане. Водя жадно слушал рассказы о встречах с знаменитым русским флотоводцем П. С. Нахимовым, по указанию которого происходили совместные вылазки пароходов-фрегатов «Владимир» под командованием капитана 2-го ранга Г. И. Бутакова и «Херсонес», наносивших сокрушительные удары судам союзного флота. Особенно отличились оба корабля 23 ноября 1854 года в Стрелецкой бухте.

Детскому воображению рисовались пороховой дым, застилавший бухту и город, раненые солдаты и матросы, отстраняющие санитаров с носилками, продолжавшие сражаться…

— Вот видишь, Водя, — говорил брат, — стоило нам выстоять в первые дни сильнейших бомбардировок и атак — и совсем по-другому пошла оборона, ибо противник убедился в нашей русской стойкости.

Федор Федорович умер в сравнительно молодом возрасте от ран, полученных в Севастополе.

Слушая отца, сидя в его комнате, называемой «каютой», Водя впервые в жизни крепко усвоил значение великого слова «Родина» и то, что ее врагов можно бить всегда, как бы они ни были сильны.

Сила детских впечатлений столь велика, что взрослому легче вспоминать то, что происходило с ним в 7–8-летнем возрасте, чем подробности вчерашнего дня. Маленький Водя на всю жизнь запомнил наставления отца о долге перед Отчизной, о чести родного флага, о необходимости справедливо относиться к людям.

С каждым летом маленький Водя, с множеством царапин и заноз на руках и босых ногах, все тверже держал руль старой самодельной лодки, проходя вместе с деревенскими ребятишками первую в своей жизни «морскую подготовку» на помещичьем пруду. Нередко отец лично проводил «практические» занятия, раскрывая перед сыном свой большой опыт. Водя часто устраивал морские игры и вскоре был признан всеми ребятами вожаком, бесстрашно берущим на абордаж самые сильные «вражеские» корабли. Нередко после таких «сражений» мальчик возвращался домой с синяками и шишками. В таких случаях он старался избежать встреч с матерью и скорее попасть под защиту отца.

Именно в это время, в тесном общении с деревенскими ребятами, выросли и окрепли в будущем прославленном моряке любовь и вера в простых людей, не покидавшие его всю жизнь.

Сам Федор Николаевич держался чрезвычайно просто, любил побеседовать с крестьянами на завалинке, всегда был желанным гостем в их избах. Парадный мундир одевал лишь в особо торжественные дни, а в обычные носил потертый морской сюртук с «лиселями» (особой формы крахмальными воротничками, введенными на флоте Нахимовым), плотно охватывавший его ладную фигуру.