«Записки Коллекционера. Вещи Позапрошлого»

Записки Коллекционера. Вещи Позапрошлого (fb2) - Записки Коллекционера. Вещи Позапрошлого 43K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Роман Днепровский

Роман Днепровский

Записки Коллекционера. Вещи Позапрошлого

Я о политике здесь писать не буду - я буду говорить здесь о своём hobby. Об антиквариате. Хотя, какой он, к чёртовой бабушке, "антиквариат"? - просто, вещи из Прошлого. Нельзя же, в самом деле, называть благородным словом "антиквариат" старые керосиновые лампы, самовары, угольные утюги, граммофонные пластинки (вместе с граммофонами), поддужные колокольчики, старинные аптечные бутылки и флаконы из-под духов, французские ходики конца девятнадцатого и начала двадцатого века, журналы и открытки того же времени, всякие шкатулочки, латунные подсвечники, чернильницы, вазочки-статуэтки, кузнецовские блюда и гарднеровские тарелочки с отбитой по краям эмалью, фотографические и телефонные аппараты и пишущие машинки времён Промышленной Революции, деревенский сундук с жестяной оббивкой, тонеттовскую качалку, вазоны в стиле клуазоне, богемские штофы и конфетницы середины ХХ века, ржавые и тупые штыки от винтовок Мосина, венские стулья, жандармские кокарды царского времени, конские подковы и кованые ключи?... А может быть - можно?

Если в понятие "антиквариат" вкладывать что-то такое... солидное, то и это есть у меня: и роскошный резной буфет времён Царя-Освободителя, и пара изящных мягких стульев (они были обнаружены на свалке, и их, как и буфет, пришлось долго "лечить" у реставратора) - эти стулья помнят если не Саму Матушку Екатерину Алексеевну, то уж Её сына, Государя Павла Петровича помнят уж во всяком случае. Но для меня не так уж и важно, что именно из моего собрания попадает под роскошное и респектабельное определение "антиквариат", а что довольствуется более скромным - vintage, или mill;sime: главное - не в названии, а в том, что именно среди всего этого мне приятно и комфортно жить. Вот среди хай-тека и мебели из Ikea - неприятно и некомфортно, а среди этих старых и милых вещей и вещиц я чувствую себя в своей тарелке, среди них мне и легче дышится, и лучше пишется, и живётся светлее и веселее, и приятнее.

Нет, я никого ни к чему не призываю: если вам, господа, больше нравится Ikea и хай-тек, то это уже ваше личное дело, ваш privat, и я в него не вторгаюсь. Более того:я бы просто взвыл от безысходности, если бы каждый из вас стал жить так и в окружении тех предметов, в окружении которых живу я. Спрашивается: если бы все вдруг бросились разыскивать и обставлять свои дома этими самыми буфетами-жирандольками-горками-поставцами, если бы все ринулись в погоню не за "Икеей", а за Гарднером, Кузнецовым, Переваловым, то что, спрашивается, стал бы делать я, что мне осталось бы после вас?... Уж если в достаточно узкой и элитарной среде коллекционеров все друг дружке завидуют и годами строят комбинации, чтобы выменять у коллеги приглянувшуюся вещицу, то что было бы, если бы на один, скажем, граммофон или канделябр приходилось не сто, а, предположим, десять тысяч коллекционеров?...

Уже сейчас, общаясь с коллегами, мы с грустью говорим о том, что некоторые предметы, которые лет двадцать назад никому были и даром не нужны, а лет десять назад вдруг оказались на пике популярности, сейчас уже ушли с рынка навсегда, их уже попросту, и нет... Но - в том-то и прелесть собирательства старинных вещей и вещиц, что каждый предмет, попавший в твоё собрание, даже если он и производился прежде в промышленных масштабах, за прошедшие десятилетия стал уникальным: у него уже появилась своя собственная судьба, и само Время наложило на него индивидуальные черты... Поэтому, не нужно, чтобы собирателями становились ВСЕ: если вы ВСЕ вдруг станете собирателями, то где на вас, шельмецов, Гарднера да Тоннета-то напасёшься?

Несколько дней назад, беседуя в Живом Журнале, с замечательной дамой, живущей в Будапеште и организующей по венгерской столице экскурсии для таких, как мы с вами, господа, мы затронули и эту самую "антикварную" тему. На своих страничках моя собеседница рассказала об удивительном мире будапештских антикварных салонов и магазинчиках старых вещей, о "блошиных рынках" и таком, чисто венгерском явлении, как "День Избавления От Хлама" - я читал эти посты, и пьянел без вина! Честное слово, господа!... А закончилось всё это тем, что я не утерпел, и оставил в ЖЖурнале у Анны комментарий - а она,в свою очередь, вынесла его в отдельный пост - и теперь уже я в своём ЖЖурнале буду перепащивать (не люблю это слово, неуклюжее оно какое-то!) из её журнала тот самый свой комментарий, который она перепостила у себя. Это перетаскивание туда-сюда комментария тоже напоминает, кстати, тот самый венгерский День Избавления От Хлама, когда сосед с третьего этажа выносит на улицу старый абажур, а соседка с первого - неисправный радиоприёмник; затем сосед подхватывает выброшенный приёмник, а соседка - абажур, и на недоумённое: "зачем тебе нужен этот хлам", хитро прищурясь, отвечают друг дружке: "в хозяйстве пригодится!" - а потом оба чувствуют себя полными дураками, выбросившими - надо же! - Ценную Вещь, которая теперь пригодится в хозяйстве хитрюге-соседу. Вот так же - и мы с этим моим комментарием :)

А вот, собственно, и он, комментарий этот:

Хочется плакать – от умиления и... от обиды. Эти «блошки» – это не только тот Рай, о котором я мечтаю с позднего детства и ранней юности, начитавшись описаний в книгах и в любимом журнале «Вокруг Света» – это ещё и то, чего так и не появилось здесь, в России. И дело не в том, что кто-то более, а кто-то менее предприимчив, вовсе нет: просто в России нет понятия «выбрасывать – грех», нет уважения к чужому труду – вот и выбрасывали, выбрасывали, сдавали на металлолом, в макулатуру, жгли в кострах, а то и просто ломали.

Года три назад зашёл ко мне коллега-журналист, увидел граммофон, и говорит:

– Ух ты! Мы, помню, в детстве нашли два таких аппарата, когда у нас во дворе кладовки ломали...

– Ну, и где они теперь? – спрашиваю.

– Так мы их – того... расколошматили! – весело отвечает он, – По трубам ногами прыгали – они так клёво хрустели! А ящики (т. е., сами граммофонные механизмы в дубовых корпусах – Р. Д.) затащили на крышу, и сбросили вниз! Они разлетелись в клочья!...

И – ни раскаяния, ни сожаления в интонациях – одно лишь воспоминание о весело и с пользой проведённом времени. А задав ещё пару-тройку наводящих вопросов, узнаю, что случилась эта расправа над двумя(!) граммофонами в 1984 году, когда моему собеседнику было двенадцать лет. То есть, и время на дворе уже, вроде, не совсем дикое, и дети уже не совсем дураки, и отчёт в своих действиях отдавать способны. Да и происходило дело не на рабочей окраине, а в «интеллигентском» дворе старого Центра.

Спрашиваю, не жалеет ли он о том, что тогда так жестоко и глупо расправился вместе с друзьями с этими граммофонами – а в ответ вижу недоумение на лице:

– А куда их? Мы ж не коллекционеры...

Указываю ему на свой граммофон, и поясняю, что механизм у него, не смотря на всю кажущуюся простоту, по точности поспорит с часами, что я сам потратил полгода на его восстановление. И добавляю, что сегодня в России средняя цена граммофона – от восьмидесяти до девяноста тысяч рублей (2 000 $) – и только после того, как назвал цену, вижу, что в глазах у собеседника не просто блеснул интерес и уважение – впрочем, какое уважение? – сожаление:

– Эх! Знал бы, что эта ***** таких бабок стоит!... Это ж тачку купить можно! ТАЧКУ!...

А вот мне «тачка» не нужна. Не знаю, почему, но – не нужна. Впрочем... какой-нибудь «опель» или «хьорх» 1938 года выпуска я купил бы, наверное...

А ещё могу порассказать, как выкупал на пунктах приёма цветного металла старинные самовары, подсвечники и поддужные колокольчики – на вес. О том, как другая моя коллега-журналистка, специализирующаяся на вопросах культурной жизни, наняла двух таджиков, чтобы те расколотили и вынесли на свалку мешавший ей дубовый буфет в стиле модерн, и как потом она была счастлива, поставив на место этого «урода» новенькую стенку из клееных опилок – а я со свалки утаскивал корону, дверцы, витражики и прочие обломки её буфета...

Нет, я никому ничего не навязываю, и не призываю всех поголовно обставлять свои квартиры граммофонами, самоварами и старинными буфетами: кому нравится хай-тек или клееные опилки – пожалуйста! Тут – другое... Тут – ОТНОШЕНИЕ к вещам, к прошлому: ведь есть же, в конце концов, антикварные магазины, куда всё это можно сдать – так почему не сдают? Только потому, что у среднего российского обывателя срабатывает стереотип: «если за этот подстаканник, или медную монетку, или колченогий стул, или кузнецовское блюдце владелец антикварного магазина не отваливает мне сразу же ровно столько, чтобы хватило на покупку «тачки» (будь она тысячу раз неладна, эта их тачка!!! – Р. Д.), то значит, всё это – мусор, и его не жаль сломать, выбросить, сжечь... А хозяин антикварной лавки – он a priori барыга и жулик: вон у него всякий хлам стоит, и он за этот хлам бешеные цены ломит! А мне почему на «тачку» отмусолить не хочет?...»

А почему никто никогда не задумывался о том, с чего это цены в российских антикварных лавках не то, что в разы, а в десятки, даже сотни раз выше, чем в аналогичных магазинчиках и лавках в Европе? Не потому ли, что в России «весь этот хлам» да