«Ловушка для простаков»

Ловушка для простаков (fb2) - Ловушка для простаков (пер. Геннадий Степанович Дмитриев) 23K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Фред Макморроу

ФРЕД МАКМОРРОУ

ЛОВУШКА ДЛЯ ПРОСТАКОВ

Когда ровно в девять тридцать Берт появился в заведении Палермо, Джорджии там не было.

В девять сорок пять он занял свое место за роялем и стал наигрывать пьесу, рассчитанную на пятнадцатиминутное исполнение. Этот номер повторялся им из вечера в вечер; исполняя его сейчас, он делал вид, будто нисколько не сомневается, что Джорджия придет, как это бывало всегда, под заключительные аккорды пьесы, ровно в десять.

Палермо, владелец заведения, с тревогой посматривал то на пианиста, то на часы, висевшие над баром, и снова на пианиста; Берт, однако, не подавал вида, что замечает эти взгляды.

Было еще рано, тем не менее Берт уже чувствовал, какого рода публика собралась в зале; такие посетители не досаждают идиотскими просьбами, не пристают с требованиями разрешить дядюшке Чарли сыграть на рояле; не для того они здесь, чтобы сидеть просто так и напиваться.

Они собрались в этом зале слушать игру Берта и пение Джорджии. Еще бы Палермо не беспокоился! Когда три месяца назад Берт и Джорджия пришли сюда на пробу, его заведение дышало на ладан, теперь же благодаря им этот кабак стал самым популярным в городе.

Палермо подошел к пианисту. Левой педалью Берт приглушил звуки рояля, чтобы Джой мог говорить. До выхода Джорджии оставалось еще восемь минут.

— Что с ней могло случиться? — спросил хозяин.

— Не знаю,— солгал пианист. В общих чертах он представлял себе, что с ней могло случиться.

— Хотелось бы все-таки знать, появится она или нет.

— Не беспокойся, — сказал Берт.

— Стараюсь, стараюсь,— произнес Палермо, отходя от него.

Четыре минуты. Берт начал следующий номер — пьесу, которую он сам аранжировал специально для выхода Джорджии. Он всегда начинал первым, а потом в зале среди столиков появлялась она и, подхватив мелодию, продолжала петь ее по пути к роялю.

Берт взял си-бемольный аккорд, служивший сигналом для ее выхода; сегодня она первый раз изменила своему обычаю.

Электрик постепенно убавил свет в зале, но Джорджия так и не появилась. Берт быстро перевел мелодию в другую тональность, освещение в зале опять стало нормальным.

Публика начала нервничать. Берт оглядел зал: у входа крупный плотный мужчина, который просто не мог не быть полицейским, разговаривал с Палермо. Палермо провел своего собеседника к столику, а сам направился к пианисту.

Берт доиграл пьесу и встал. Раздались жидковатые, какие-то нервозные аплодисменты.

— Берт,— с горестным видом произнес Палермо, — иди побеседуй вон с тем малым.

— Что ему от меня нужно? — спросил пианист.

— Не знаю. Он не говорит, но, кажется, дело пахнет керосином. Понимаешь, у меня такое чувство...

— Выслушай меня,— сказал Берт.— Внимательно выслушай. Мне начхать на твои чувства. Прекрати демонстрировать их, если желаешь добра себе самому и нам с Джорджией. Я это говорю тебе вполне серьезно. Ты ведь знаешь их.

— Их? Кого это — их? — спросил Палермо, бледнея.

— Тебе что, портрет нарисовать? — сказал Берт.— Нужно подыскивать нам замену. Я слышал, что Энди и Элис ищут работу, возьми их вместо нас.

— Теперь? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Вот.— Берт выудил из внутреннего кармана записную книжку, — можешь позвонить им.

— У меня будет инфаркт,— сказал Палермо.

— Иди звони,— сказал Берт,— и не бойся. Мне кажется, они придутся здесь к месту.

Крупный мужчина сидел неподвижно, когда Берт подошел к его столику.

— Вы — Берт Хабер?

— Да. А вы?

— Детектив Джек Бэртон. Вы знакомы с...

— Покажите значок или какое-нибудь удостоверение. Не так! Передайте под столом.

Берт не глядя ощупал значок полицейского и передал его обратно.

— Все в порядке,— сказал он.

— Вы знакомы,— полицейский вынул из кармана фотографию,— с этой вот женщиной?

Взглянув на фотографию, Берт зажмурился и отшвырнул ее.

— Да,— произнес он наконец.— Что за необходимость сообщать новости подобным образом?

— У нас не было возможности поступить иначе,— ответил полицейский.— Мы еще не провели формального опознания личности убитой, успели только сфотографировать ее лицо на месте.

— Где? — спросил пианист.

Бэртон достал записную книжку.

— В аллее между Девятой и Десятой авеню. Она что, проживала в этом районе?

— Когда ее нашли?

— Хороший вопрос,— сказал полицейский.

— Что вы хотите этим сказать?

— Не знаю.— Бэртон выразительно посмотрел на пианиста.— Может быть, вы сами знаете?

— Понимаю,— сказал Берт.— Вам показалась странной моя реакция на ваше сообщение. Похоже, оно не было для меня неожиданным. Ну что же, так оно и есть.

— Можете описать свои действия, начиная с того момента, когда вы ушли отсюда прошлой ночью, и до тех пор, когда сюда прибыл я?

— Могу. Я проводил Джорджию до дому...

— Вы всегда провожали ее? Где находится ее дом? Назовите время, когда вы видели ее в последний раз.

— В конце концов кто-то должен был провожать ее домой. Жила она совсем неподалеку отсюда. Часы в вестибюле ее дома показывали одну минуту пятого, когда я видел ее в последний раз, было это сегодня утром.

— Немного рановато, не правда ли? Я полагал, что заведения вроде вашего закрываются не раньше четырех, а для того, чтобы дойти до дому, нужно несколько больше чем одна минута.

— Действительно, было еще сравнительно рано,— согласился Берт.— Видите ли, я испытывал нечто похожее на чувство ответственности за Джорджию. Последние две недели я взял за правило уводить ее отсюда пораньше, до закрытия.

Полицейский кивал головой, скрестив на груди руки и откинувшись на спинку стула. К столику подошел Палермо.

— Все в порядке,— сообщил он Берту.— Энди и Элис оказались дома и должны быть здесь с минуты на минуту. Они просили передать тебе их признательность.

— На здоровье,— сказал Берт.

Он с досадой отметил, что Палермо, заполучив новую певицу с пианистом, явно успокоился, как будто с Джорджией ничего не случилось. Правда, он еще не в курсе событий. Что ж, пусть читает газеты.

— Так вот,— продолжал Берт, когда Палермо удалился.— Сразу от нее я пошел домой и проспал до шести вечера. Потом я пытался дозвониться к ней, но к телефону никто не подошел.

— Это было в шесть вечера? — спросил детектив, делая пометки в своем блокноте.

— Мне бы хотелось, чтобы вы не делали этого,— попросил Берт.

— Не делали чего?

Берт подался вперед и положил руку на плечо полицейского:

— Послушайте, ведь они знают, что произошло, потому что это их рук дело. Они находятся где-то здесь, в зале, и ведут за мной наблюдение.

Бэртон внимательно посмотрел на пианиста, потом закрыл и убрал блокнот в карман.

— Лично я считаю, что вы вне всяких подозрений, — сказал он.— А теперь рассказывайте об этом вашем, как его, чувстве ответственности. Когда оно возникло?

— Вообще-то, я всегда чувствую себя в какой-то мере ответственным за девушек, с которыми выступаю, — сказал Берт.— Знали бы вы, каково нам музицировать в этих кабаках и до чего тошно смотреть на разных ублюдков, когда они налакаются! Многие абсолютно уверены, что певица — это их собственность.

— Как раз об этом вы и должны мне рассказать,— заметил Бэртон. — Вы были близки с этой женщиной?

Берт улыбнулся:

— В общепринятом смысле этого слова — нет. Но когда я садился за инструмент и она начинала петь, по-настоящему петь, все вокруг затыкались, жадно слушая, а мы глядели только друг на друга... Такие моменты нельзя не назвать близостью. Ничего, кроме этого.

— Мистер Хабер,— сказал Бэртон,— у нас имеются основания полагать, что это убийство — дело рук Малютки Сэмми. Она знала Сэмми?

— Кто же его не знает?

— Я имею в виду, она...

— Знаю, что вы имеете в виду! Нет!