«Улыбка Ники Самофракийской»

Улыбка Ники Самофракийской (fb2) - Улыбка Ники Самофракийской 39K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Александр Орестович Хлебников

Хлебников Александр

УЛЫБКА НИКИ САМОФРАКИЙСКОЙ

Оставался последний объект экскурсии — памятник «Свершившемуся тысячелетию России». Лишь бы погода не помешала — небо над Новгородом подозрительно хмурилось…

— 8 сентября 1862 года, — привычно начал Антон Кутузов, — под гром артиллерийского салюта ровно в полдень состоялось открытие памятника, олицетворяющего тысячелетнюю историю России. Он был сооружен по проекту талантливого художника Михаила Осиповича Микешина.

В чем конкретно проявился его талант? Внимательно рассмотрим памятник, на котором представлены бронзовые фигуры исторических деятелей России с древнейших времен до первой половины XIX века…

И Антон Кутузов начал рассказывать о скульптурах, размещенных вокруг громадного «шара-державы».

— Наконец, — говорил он, — перед нами фигура Петра Первого. Сосредоточенно смотрит он на север. Всеми помыслами своими устремлен он к берегам Балтики, к своему любимому городу. И напрасно швед, закованный в латы, пытается остановить победную поступь Петра к морю, путь к которому указывает крылатый гений…

Тамара слушала с явным интересом.

— Вынужденный выполнять приказ царя, — проникновенно говорил Антон, скованный тисками утвержденного проекта, Микешин все же сумел показать и свое отношение к царской историографии и выразить свои демократические идеи.

Взгляните, скульптор как будто смеется над ограниченностью царского окружения. «Вы считаете, что Русское государство начинается от иноземного пришельца Рюрика? Ну что же, вот вам Рюрик-варяг!» Но смотрите: Микешин изображает Рюрика… русским дружинником. Ведь норманны имели на вооружении круглые щиты. А у Рюрика, в трактовке Микешина, щит овальный, заостренный книзу, то есть типично славянский. Славянские у него кольчуга и шлем…

Между тем небо потемнело, подул ветер. Стараясь успеть, Антон начал говорить быстрее:

— И в скульптурных портретах нижнего яруса Микешин последовательно и находчиво отстаивает свои демократические убеждения. Видите: фигуры всяких святителей, царских министров и вельмож он композиционно прячет на задний план, стараясь на первый выставить действительно великих людей России. И смотрите, с какой любовью он их показывает! Но это еще не все, что сделал Микешин. Ведь ему…

И тут брызнул дождь. Антон в огорчении развел руками. Хуже нет, когда экскурсия обрывается вот так, на полуслове. Но люди не ушли. Прикрывшись яркими плащами, зонтами, они еще теснее сгрудились вокруг Антона.

Раздались голоса:

— Продолжайте! Мы вас с удовольствием слушаем! — Кто-то протянул Антону зонт.

— Спасибо, друзья, — растроганно сказал Антон. — На чем я остановился? Так вот, Микешину было дано задание составить список лиц, чьи портреты, по его мнению, желательно представить на горельефе. Царь Александр I самолично проверил список и вычеркнул прославленного флотоводца Ушакова, Шевченко и Гоголя. Тогда Микешин вступил в спор с царем. И в результате? Давайте посмотрим этот маленький, всего из шестнадцати скульптур, отдел.

Вот Михаил Ломоносов. Рядом с ним — Фонвизин и Державин. Позади них архитектор Кокорин и отец русского театра Федор Волков. Их слушают Жуковский, Лермонтов, Гнедич и Грибоедов.

А там смотрите: рядом с Лермонтовым — Пушкин и… Гоголь. Это тоже победа Микешина. Ему не удалось отстоять кандидатуру своего друга Шевченко, но Гоголь все-таки на горельеф попал!..

— А вы не ошиблись? — робко спросил кто-то.

— В чем?

Антон по-прежнему стоял спиной к памятнику.

— Шевченко-то ведь на горельефе имеется!

— Быть этого не может!

Антон обернулся к памятнику. Взглянул и обомлел.

Третьим в группе Лермонтова и Пушкина стоял Тарас Григорьевич… Характерные запорожские усы, густо нависшие брови… Наклонив лобастую голову, он, казалось, прислушивался к пению птиц кремлевского парка. В правой руке зажата книга.

— Извините, товарищи, но Шевченко никогда здесь не было. — Антон совсем растерялся.

— Не переживайте, — утешил старичок из группы. — Когда вы сказали: «В нижнем ярусе сто девять малых скульптур», — я из-за недоверия специально пересчитал. Точно, так оно и есть! А какие там фигуры — не мудрено и запутаться.

— Да не запутался я! — возмутился Антон. — Скульптуры Шевченко никогда здесь не было. Она появилась буквально за эти два часа!

Теперь уже все смотрели на Антона с нескрываемой жалостью.

— Вероятно, новичок, — расслышал он, — решил приукрасить.

«Уже новичком стал», — горько усмехнулся Антон. Кое-как закончив экскурсию и отдав зонт, он остался у памятника один. Глядя на невесть откуда появившуюся скульптуру, Антон пытался понять, что же все-таки произошло? Он мучительно старался вспомнить что-то очень важное. И вспомнил!

Старичок утешитель упомянул о ста девяти скульптурах второго яруса. Он еще подчеркнул: «точно подсчитал»! Но почему же общее количество фигур осталось прежним, если одна прибавилась?

Антон обежал вокруг памятника. Так и есть. В группе «Государственные люди» не двадцать шесть фигур, а двадцать пять. Невероятно!

Он опять пробежал около «Государственных людей» и нашел пропажу! Бесследно исчез царь-вешатель Николай I.

Потеряв всякое самообладание, по лужам, напрямик Антон устремился в экскурсионное бюро. Как вихрь, ворвался в него и, едва не опрокинув стол Гулина, провозгласил:

— Николай Иннокентьевич, в шею гони меня с работы! Позорно провалил экскурсию!

— Год постройки Софийского собора забыл или Грановитой палаты? ухмыльнулся Гулин. — Не разыгрывай, не выйдет.

— Забыть — это не страшно, всяко бывает. Дело гораздо хуже тут, оказывается. Такие события, а я и не знаю! Да еще и с памятником… Мне это совершенно непростительно… Понимаешь, скульптуры Шевченко, — говорю я туристам, — на памятнике два часа тому назад не было. А они не верят. В их глазах я оказался лжецом, безответственным фантазером!

— Но ты правильно сказал, только как-то странно, с вывертом. Почему это «два часа назад»? Ты же сам прекрасно знаешь, что скульптуры Шевченко на памятнике никогда не было.

— Я так и сказал. А надо мной смеются.

— Почему?

— Но ведь Шевченко-то на памятнике появился! Вчера еще не было, утром сегодня не было, а сейчас стоит. Задумчивый такой стоит…

Гулин засмеялся и добродушно сказал:

— Сегодня не первое апреля. Пошутил — и хватит, иди домой, отдыхай. Мне и без твоих фантазий дел хватает: вон еще два автобуса подкатили и опять без заявок. Хоть самому экскурсию веди.

— Какие фантазии! — рассердился Антон. — Ты сам войди в мое положение: что я мог ответить, если одна скульптура появилась, а другая исчезла?

— Это какая еще исчезла? — уже безразличным тоном спросил Гулин.

— Царя Николая I. Помнишь, такой пучеглазый стоял, в форме казачьего офицера?

Гулин схватился за голову:

— Что с тобой?

— Не веришь? — вскричал Антон. — Тогда пойдем к памятнику, и ты все увидишь собственными глазами! Я не шучу. Идем!

Между тем дождь усилился. Когда они подбежали к памятнику, с их плащей струями лилась вода.

— С кого начнем? — сквозь шум дождя крикнул Тулин.

— С писателей, — отозвался Антон. — Полюбуйся, какой тут великолепный Шевченко.

— Где же он?

Антон похолодел: на памятнике Шевченко, не было, фигуры в группе писателей стояли в прежнем составе. Он метнулся к «Государственным людям» — среди них, как и всегда, Николай I таращил глаза.

— Убедился, что все без изменения? — мягко спросил Гулин.

— Неужели мне это показалось, даже реплики туристов?

— Ну конечно! Я так и подозревал. Ты же жаловался, что в «голове туман», а я не придал этому значения. Прости, пожалуйста… И не волнуйся — отдохнешь, и все придет в норму. Отправляйся в отпуск. Здоровьем рисковать нельзя. А сейчас — домой и в постель!

Ободряюще похлопав Антона по плечу, Гулин вернулся в бюро, пообещав никому не рассказывать о случившемся. Антон поехал домой. На календаре значилось 24 августа 1976 года. Войдя в квартиру, Антон, не раздеваясь, как подкошенный плюхнулся на кровать…