«Иромифы»

Оскар Шкатов Иромифы

Вавилонская башня

Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли,

и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

Книга Бытия. Глава 11

Вавилонская басня

Когда в товарищах согласья нет,

То это неприятнейшая штука.

И не сыграют никогда квартет

Осёл, козёл, мартышка, рак и щука.

(почти И.А.Крылов)

Примерами история богата.

Давайте же заглянем вглубь времён,

Когда в районе Тигра и Евфрата

Располагался древний Вавилон.

Приличные там люди проживали

И, даже если пусто в кошельке,

Друг другу по-соседски помогали

И на одном общались языке.

Историю Всемирного потопа

Там постепенно стали забывать,

И посчитали, что Большая жопа

На Землю не надвинется опять.

И стало возрождаться самомненье,

И из людей попёрла крутизна,

Ни затопленья, мол, ни изверженья

Мы больше не боимся ни хрена.

Ну ведь бывает так, что вдруг приспичит.

Тогда уже амбиций не унять.

И вот уж, за кирпичиком кирпичик,

Все люди стали башню воздвигать.

И башня стала быстро подниматься,

И весь народ доволен был и рад.

И уже снизу начало казаться,

Что столп вот-вот упрётся Богу в зад.

Очередной этаж был, видно, лишний.

Да и кирпич, наверно, жёстким был.

Естественно, разгневался Всевышний

И епитимью сверху наложил.

Вавилоняне радостно бухали

В честь завершенья трудового дня,

Ну, а когда проснулись, осознали,

Что к ним пришла какая-то фигня.

Все разом понесли вдруг ахинею:

Один кричит: – I do not understand (англ.)

Другой в ответ картавит: – Nich verstehe (нем.)

Такой вот был от Господа презент.

И слышно: – No entiendo (исп.), – Non capisco (итал.),

– Comprenеz-vous (фр.) и много разных слов

Из очень продолжительного списка

Покуда неизвестных языков.

А дальше всё запуталось настолько,

Что прямо ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!

Ну и какая это на хрен стройка,

Когда моя-твоя не понимай.

Порядка в штатном расписанье нету,

Плановый график резко прыгнул вниз.

И вот, как гастарбайтеры, по свету

Все люди потихоньку разбрелись.

Сию главу из Ветхого Завета

Мы все, конечно, знаем с давних пор.

Есть и мораль у этого сюжета.

Да только не об этом разговор.

История примерами богата,

Но нам простую мысль не донесли.

Вот не владели люди русским матом,

А потому консенсус не нашли.

Неправду говорят, что он с татарской,

Или с другой ещё какой земли.

Нет, это в русском царстве-государстве

Берестяные грамоты нашли.

Князья боярам грамоты писали,

Где были интересные места.

Когда их с выражением читали,

Порой краснела даже береста.

А коли изречения послушать,

Как мы врага хотели наказать.

То в трубочку сворачивались уши,

Фильтруя выражения про мать.

И эти ультиматумы, угрозы

Расписывали всё конкретно так,

Что ясно представлялись даже позы,

В которые поставлен будет враг.

Да и строительство пошло неслабо,

А также продолжается сейчас.

Естественно, представьте-ка прораба

Без должного набора мудрых фраз.

Не овладели люди эсперанто,

Не прижилась словесная фигня.

А русский мат – незыблемость, константа,

Несокрушимость, твёрдость и броня!

Мы пережили войны, тиф и голод,

И даже коммунизм могли создать,

Когда в руках держали серп и молот,

И как набат звучало слово “Мать!”

А башня Вавилонского масштаба

Росла б и дальше словно снежный ком…

Эх! Не было там русского прораба

С понятным и доступным языком.

Беовульф Михаил

Краткое изложение фильма 2007 г. с трёхмерно мультиплицированными

Рэем Уинстоном и Анжелиной Джоли.

Beopulf (др.-англ.) буквально “пчелиный волк”, то есть “медведь”.

Беовульф плохо рифмуется, так что пусть будет просто Мишей.

Однажды, в студёную зимнюю пору,

А может быть, в летнюю, наоборот,

Тропа поднималась от берега в гору,

А там датский замок стоял, Хеорот.

Хотя пять веков, как Христос появился,

Пока что язычество правило тут.

А те же, кто с верой не определился,

Уж очень любили буханье и блуд.

Но круче других отдыхал местный кёниг (или конунг – король),

И каждую ночь он устраивал пир.

К тому ж, по свидетельствам всех светских хроник,

Вкусней его браги не пробовал мир.

Его звали Хротгар. Когда заводился,

То всех приглашал он, мол: “Пир тут! Бухай!”

Впоследствии этот девиз превратился

В известный нам лозунг про Мир, Труд и Май.

А рядом жил тролль по прозванию Грендель,

Которого мучила сильно мигрень.

И этот вот двадцатифутовый крендель

Сердился на всякую громкую хрень.

Он каждую ночь рушил в замке ворота,

И, жалуясь на постоянную боль,

Хватал и, естественно, кушал кого-то.

И лишь невредим оставался король.

И так продолжалось уже лет двенадцать,

Хотя было можно всего избежать.

Ну, если уж сильно охота нажраться,

Зачем же при этом так громко орать.

Но эти датчане все время тупили

И, вновь начиная полночный банкет,

Они громко пели, они много пили,

А там кто проснётся, а кто уже нет.

Тут шведский король по соседству скончался,

Которому Хротгар когда-то помог.

Хоть были друзьями они, но остался

За шведом один неоплаченный долг.

И вот его сын, назовём его Миша,

Решился с друзьями пролив переплыть,

Чтоб другу отца предложить свою “крышу”

И в знак благодарности монстра убить.

А также мечтал он попробовать браги.

(О ней я, конечно же, упомянул).

Вот Миша напился, а с ним все варяги,

Улёгся и тут же спокойно уснул.

Датчане, как водится, песни орали

(Хоть знали они лишь одну ноту б-ЛЯ),

И тем окончательно уж задолбали

Мигренью измученного ГренделЯ.

Он снова в банкетную залу ворвался

И Мишу с соратниками разбудил.

А, чтоб пояснить, как же он задолбался,

Две – три головы он гостям откусил.

Огромный уродливый тролль с Михаилом

Сцепился и начал руками махать.

Хоть первый был шестиметровым громилой,

Второй и не думал ему уступать.

Друг друга они чем попало хлестали,

Но Миша был мельче, и в силу того

Он мог дотянуться лишь до гениталий.

Но, как оказалось, там нет ничего.

И с криками: “Ах ты, бесполая сука”,

Михайло как мог высоко подскочил

И вмиг оторвал ему левую руку.

Тролль скрылся в болотах, где вскоре почил.

Казалось бы, вот и закончилась драма,

Да только не близок счастливый финал.

У этого монстра была ещё мама,

Которую, правда, никто не видал.

И, чтобы покончить со всем этим родом,

Направился Миша на подвиг опять

Туда, где в пещере под чёрным болотом

Водилась какая-то гадская мать.

Сквозь чрево пещеры он стал пробираться.

По сводам какие-то тени ползли.

И вот в этом сумраке стал проявляться

Нагой силуэт Анжелины Джоли.

С хвостом, грудь торчком, а сама золотая,

Секс-символ, а может и секс-идеал,

Ему говорит: – Я тебя ожидаю,

Чтоб нового сына мне тут же зачал.

Пожалуй, теперь рассказать тебе надо,

Что ты замочил претендента на трон.

Ведь Грендель, сынок, наше с Хротгаром чадо,

Да только не задался внешностью он.

Свидетелей нету тому, что там было,

К чему их беседа потом привела,

Но только поверхность болота бурлила…

Какая-то битва там всё-таки шла.

Вернувшись в чертог, Михаил похвалялся,

Что гадскую маму он также убил.

Лишь Хротгар по-видимому догадался.

Ведь сам он когда-то с Анжелой мутил.

Он понял, что выполнил жизни задачу

И Мишу на царствие благословил.

Отдал и жену, и полцарства в придачу

И тут же дал дуба, ну в смысле, почил.

Прошло двадцать лет с той поры, когда Миша

Героем всех стран Скандинавии стал,

Но даже теперь, если б драться он вышел,

То монстра б какого-нибудь ушатал.

И вот, предоставив возможность подраться,

То ночью втихую, то внаглую днём,

Какой-то дракон начал вдруг появляться,

Летать, хулиганить, плеваться огнём.

Король был не стар ещё, но и не молод

И, чтоб королевство своё защитить,

Опять Михаилу представился повод

В неравном бою показать свою прыть.

Он долго гонялся за этим драконом

Но вот наконец он его оседлал,

И, в пику гравитационным законам,

Висел на животном и тоже летал.

Покуда дракон в небесах развлекался,

Огнём поливая всё, что впереди,

Он медленно к сердцу его подобрался

И вырвал его из драконьей груди.

Стремглав понеслись они из поднебесья

И грохнулись наземь, а может в бетон…

И метаморфоза случилася здеся,

И рыцарем вдруг обернулся дракон.

Последних мгновений напрасно не тратя,

– Так кто ты? – спросил у него Михаил.

Тот тихо ответил: – Михалыч я, батя.

И крылья откинул. И тоже почил.

Два родственных тела у моря лежало,

А в серых волнах, в предзакатной дали

Качалась и нового мужа искала

Всеобщая мать Анжелина Джоли.

В скандинавской мифологии – восьминогий конь бога Одина .

 Родился от  Свадильфари  (коня строителя жилища богов) и кобылы, в

которую превратился бог  Локи .

Глядя на небо на юге, люди привыкли мечтать.

Рядом в бикини подруги, море, винцо, благодать…

А северяне иначе в звёздное небо глядят,

Там постоянно маячит призрачный город Асгард.

Если хотите, взгляните. Коли там нет облаков,

Можно увидеть обитель всех скандинавских богов.

До человеческой расы, в смысле, задолго до нас,

Жили там добрые асы. Может, живут и сейчас.

Город стоял без охраны, не опасаясь войны.

Но вот пришли великаны, долбаные ётунЫ.

И повелел тогда Один город стеной окружить,

Чтобы на этих уродин хрен с высоты положить.

Сами-то боги “косили”, боги пахать не должны.

Тендер они объявили на возведенье стены.

Как гонорар за работу там были Солнце, Луна,

Звёзды, ещё там чего-то общим числом “до хрена”.

А, чтобы было вернее, выигравший получал

Бонус – красавицу Фрейю, признанный секс-идеал.

Вскоре подрядчик явился. Был он, понятно, не бог,

Но он богам побожился кончить объект точно в срок.

Я, мол, строитель хороший, лучше, мол, вам не сыскать,

Только со мной будет лошадь, чтобы мне камни таскать.

Точных имён этой паре нам древний миф не донёс.

Кажется, конь Свадильфари. А, кто хозяин – вопрос.

Нам имена эти странны. Проще поступим мы тут.

Каменщик будет Равшаном, лошадь же будет Джамшут.

Очень старались, потели, ночью трудились и днём.

Секаса очень хотели эти строитель с конём.

Громко скрипела подпруга – камни вёз конь для стены,

А у Равшана упруго мысль упиралась в штаны.

Очень уж нравилась Фрейя, просто сводила с ума.

Думал: – Зарплату скорее дал бы Начальника-ма.

Стены уже поднимались, клали Равшан и Джамшут.

Боги вдруг засомневались, что, если правда сдадут…

Был средь богов некий Локи, шельма, проныра и вор.

И порешили все боги вызвать его на ковёр.

– Слушай, паршивец, задачу. Коль ты умеешь вредить,

Надо сорвать сроки сдачи, чтоб ни хрена не платить.

Локи напряг свои силы, пукнул, подпрыгнул, заржал

И обернулся кобылой. И исполнять побежал.

Вот уж последние камни тащит на стройку Джамшут,

Видит, в кустах и в тумане что-то шевелится тут.

Камни он сбросил сначала и пригляделся потом.

Там чья-то попа торчала, мило виляя хвостом.

Тут конь Джамшут не сдержался. Громко сказал: – Иго-гой!

И на кобылу помчался с поднятой пятой ногой.

Рощу трясло и качало. Кровь-то была горяча.

Только вот стройка стояла – не завезли кирпича.

В общем, бабла не срубили эти Равшан и Джамшут.

Им ещё морды набили за незаконченный труд.

Всё бы прекрасно, но Локи, так как кобылою был,

Как и положено, в сроки, сам жеребёнка родил.

Ну и пошли сразу сплетни, дескать, мутант, осьминог…

Да, новорожденный Слейпнир точно имел восемь ног.

И с той поры, если вроде гром загремит в вышине,

Значит, катается Один на восьминогом коне.

Кто в Скандинавии не был, пусть вас не мучит мигрень.

Меньше смотрите на небо, вечно там всякая хрень.

Лучше нету того свету

Рай – в религии и философии: место и/или состояние

вечной совершенной жизни (бытия).

В мире случился коллапс охрененный.

Даже не каждый припомнит старик,

Как в необъятных просторах Вселенной

Шарик земной вдруг однажды возник.

Пять миллиардов годов пролетело,

Может чуть меньше, но как посчитать…

Лишь охладело небесное тело,

Начали тут же его заселять.

Вот появились там гекатонхейры

С сотнею рук и полсотней голов,

Дальше титаны, а после их эры

Там наступила и эра богов.

Это ребята весёлые были,

И развлекались они как могли,

Всё человечков из глины лепили

И расселяли на землях Земли.

А человечкам недолго учиться,

Коли имеешь к тому интерес.

Самостоятельно стали плодиться.

Очень им нравился этот процесс.

Боги спокойно амброзию пили,

Как-то забыв про контроль и надзор,

Ну и какой-то момент упустили.

Глянули вниз – а уже перебор.

Вот посмотрите, всего за полвека

Можно статистику пронаблюдать –

Было 3.760.982.123 человека,

Стало 7.948.118.525.

Думают сверху: – И что теперь делать,

Как население там сократить?

Или войну мировую затеять,

Или же вирус какой напустить…

Вот просыпаешься ты утром ранним

И ощущаешь себя бодрячком,

А на тебя из глубин мирозданья

Движется Очень Большое Очко.

Глядя на эту Вселенскую жопу

Волей-неволей начнёшь размышлять,

Где оказаться хотелось бы, чтобы

Существования не прекращать.

Выбор богат, но у каждой из наций

Астрологический есть календарь.

Коль ты индус – будешь перерождаться

Каждый раз в новую божию тварь.

Есть у буддистов ещё Сукхавати.

Так себе рай. Скучновато у них.

Там ты в нирване лежишь на кровати,

Тупо кайфуешь и дел никаких.

Коль египтянин ты – тема другая,

Ихний Аментес лежит под землёй.

Нет там конкретно ни ада, ни рая.

Только абстрактный Дуат – мир иной.

Правда, бывает, иной попадает

В Поле Иалу (Поля Камыша),

Там их Осирис пахать заставляет,

А отдыхает лишь только душа.

Или представим античный Элизий.

Воздух прозрачен, не жрёт мошкара,

Нет ни забот, ни житейских коллизий,

Игры да творческие вечера.

Жаль, что Эдем христианский закрыли

Из-за того, что там начался блуд.

Яблоки сгнили, а змей истребили.

Люди там тоже давно не живут.

А вот ислам рекламирует – в Джанне

Не запрещается женщин иметь.

Ну, а достойнейшие мусульмане,

Очень ответственные мусульмане,

Те, кто читают что пишут в Коране,

Могут там даже Аллаха узреть.

Круче всего в скандинавской Вальхалле,

Ну, а какого… от викингов ждать,

Те, кто при жизни мечами махали,

Там продолжают мечами махать.

Поубивают друг друга, воскреснут,

Снова садятся за праздничный стол,

Хряпнут кабанчика, водочки треснут

И вызывают потом женский пол.

Много подобных загробных сюжетов

Могут религии нам предложить,

Вспомнят о Старых и Новых Заветах,

Будут нас праведной жизни учить.

И приведут кучу мудрых советов,

Ряд преимуществ и приоритетов,

Мол, лучше нету для нас того свету…

НО ПОЧЕМУ-ТО ОХОТА ПОЖИТЬ.