«Андалусская поэзия»

Андалусская поэзия

© Состав, предисловие, переводы, отмеченные знаком *, примечания, оформление. Издательство «Художественная литература», 1988 г.

Предисловие

Андалусская, или арабо-испанская поэзия — неотъемлемая часть литературного наследия арабов. Первые ее образцы появились с приходом мусульман в Испанию, которую арабы называли «аль-андалус», она развивалась параллельно с поэтическим искусством восточных областей Арабского халифата, прежде всего Ирака и Сирии, и продолжала существовать вплоть до XV века, времени падения Гранады — последнего мусульманского оплота в Испании.

Андалусские поэты писали только по-арабски: на литературном арабском языке и позже — на разговорном арабском диалекте, близком к разговорному языку сирийцев, составлявших большую часть войска завоевателей. Иногда в стихотворения, относящиеся к жанрам строфической поэзии, вводились отдельные слова или короткие предложения на «романсе», староиспанском языке, что считалось модным и изысканным. Этим, а также широким распространением жанра «описаний» и так называемых аль-андалусийят («андалусских») — стихотворений, оплакивающих падение Валенсии, Кордовы, Севильи и других городов, которые вновь становились владениями исконных жителей Испании в ходе реконкисты — «обратного завоевания», пожалуй, и ограничивается местный колорит андалусской поэзии. Эта поэзия — один из важнейших элементов «мавританской» культуры в Испании, созданной как потомками арабов-завоевателей, так и мувалладами — арабизированными представителями местного населения, предками нынешних жителей южных и центральных областей Испании.

Арабы впервые появились на Пиренейском полуострове в начале VIII в., когда небольшая часть арабского войска, наводнившего Северную Африку, переправившись через пролив, высадилась у Гибралтарской скалы, получившей свое название от имени Тарика — предводителя арабского передового отряда (Джабаль Тарик — буквально «гора Тарика»).

Арабские средневековые хроники рассказывают, что причиной нападения Тарика на испанские города и селения было будто бы вероломство некоего Юлиана — испанского вельможи (по другим источникам — богатого купца), желавшего отмстить Родерику, тогдашнему королю Испании, обесчестившему его дочь. Существует также легенда, повествующая о том, что король Родерик, вопреки запрещению мудрецов, открыл некое помещение, на стенах которого были изображения неведомых людей, вооруженных луками и копьями. Этим Родерик как бы высвободил разрушительные силы, и чужеземцы, в точности похожие на эти изображения, захватили его королевство.

Однако можно с полным основанием предположить, что все обстояло так же, как и в других странах, включенных в состав Арабского халифата: арабы рассылали лазутчиков, и они приносили мусульманским полководцам самые подробные сведения, в данном случае рассказали, как пишет Ибн аль-Кутыйя, потомок испанской принцессы и арабского эмира: «О богатстве Андалусии и мирном нраве ее жителей».

Местное население почти не оказало сопротивления арабам: власть готов, тоже чужеземцев в Испании, правивших там более двухсот лет, не была популярной, и после разгрома войск короля Родерика мусульмане захватили большую часть полуострова и дошли до юга Франции, но были разбиты при Пуатье в 715 году.

Столицей Андалусии — новой провинции халифата — стал город Кордова, где правили вначале наместники арабских халифов, чья резиденция находилась в Дамаске, затем, после падения в 750 г. династии Омейядов и воцарения новых правителей — Аббасидов, в Андалусию бежал Абд ар-Рахман Омейяд, который стал правителем независимого эмирата. В 929 г. омейядский эмир Андалусии Абд ар-Рахман III, провозгласив себя халифом, принял титул «Повелитель мусульман», как бы бросая вызов багдадскому Аббасидскому халифу, именовавшемуся «Повелитель правоверных». Это время высшего расцвета Андалусии, игравшей заметную роль в Европе не только как могущественная держава, успешно отражавшая натиск своих христианских соседей и морские набеги «магов» или «северных язычников» — норманнов, но и как центр рафинированной культуры.

В конце X в. власть андалусских Омейядов слабеет, и подлинным правителем становится хаджиб (высшая придворная должность в Андалусии) аль-Мансур, прославившийся как талантливый государственный деятель и полководец. Однако после смерти аль-Мансура в 1002 году и кратковременного правления его сына, а затем внука, андалусский халифат распадается на множество мелких феодальных государств, которыми правили эмиры, происходившие из знатных арабских семей, бывших придворных халифов или аль-Мансура и его потомков.

Кордова переживает время «великой смуты», как называли андалусцы 20-е — 30-е годы XI в. Воспользовавшись отсутствием крепкой власти в Андалусии, на полуостров переправились отряды североафриканских берберов, прельщенные рассказами о богатстве столицы андалусцев. Берберы направились к Кордове и осадили ее. Горожане пытались обороняться, но у них не было ни вооружения, ни продовольствия, ни полководцев, так как все, кто имел оружие и коня, бежали из города. Берберы захватили Кордову, разграбили ее, подожгли и разрушили загородные резиденции халифов — города аз-Захира и аз-Захра, построенные Омейядами и аль-Мансуром. В огне пожаров сгорели знаменитые кордовские библиотеки, где хранились сочинения не только андалусских, но и восточных арабских прозаиков и поэтов, переводы на арабский язык трудов великих античных ученых.

Захват Кордовы берберами, которые вскоре оставили город и вернулись в Северную Африку, положил окончательный конец власти омейядских халифов в Андалусии, где почти каждый город представлял собой отдельный самостоятельный эмират. Среди этих крошечных государств наиболее значительными были Сарагоса, где правили эмиры из рода Бану Худ, Севилья, находившаяся под властью эмиров из рода Бану Аббад, в Кордове установилась своеобразная патрицианская республика, во главе которой был род Бану Джахвар.

В канун XI в. Кордова была захвачена аль-Мутамидом, эмиром Севильи из рода Аббадидов, который сумел объединить под своей властью обширные области юга и центра Андалусии. При аль-Мутамиде, который собрал при своем дворе наиболее известных и талантливых поэтов и ученых Андалусии, бежавших из разоренных смутой областей, Севилья стала крупнейшим культурным центром Андалусии, особенно после захвата Сицилии норманнами, когда в столице Аббадидов нашли приют многие сицилийские мусульмане.

Однако расцвет аббадидского эмирата был недолгим. В это время после бесконечных феодальных усобиц и распрей между различными правителями Магриба (Северной Африки) в Марокко образовалось арабо-берберское государство Альморавидов (от слова «аль-мурабитуна» — борцы за веру). Берберы, казалось бы, естественные союзники андалусцев в их борьбе против христиан, стремились, однако, захватить владения андалусских эмиров.

Когда аль-Мутамид вместе с другими эмирами, потерпев поражение в битве с королем Кастилии, попросил о помощи Юсуфа ибн Ташуфина, предводителя Альморавидов, тот переправился в Андалусию с огромным войском, разбил христиан при Заллаке (1086 г.), а затем овладел землями не только эмира Севильи, которого отправил в изгнание в североафриканский город Агмат, но и многими другими андалусскими городами, и принял титул халифа.

После победы Альморавидов темп реконкисты несколько замедлился, но вскоре христиане вновь захватили Сарагосу (1118 г.), Лиссабон (1147), Алракос (1195) и многие другие города и области.

В XII в., когда короли и князья христианской Испании были заняты внутренними усобицами, мелкие андалусские правители попытались укрепить свою власть и восстали против альморавидского халифа. Образовавшиеся в Кордове, Мурсии, Валенсии, Бадахосе, Альгарве мусульманские государства платили дань королю Кастилии. В 1150 г. эмир Бадахоса, с согласия других андалусских эмиров, призвал на помощь берберов-Альмохадов (от слова «аль-муваххидуна» — сторонники единобожия), сменивших в Северной Африке династию Альморавидов, и войска вождя Альмохадов Ибн Тумарта захватили почти всю Андалусию.

Власть мусульман, казалось бы, надолго упрочилась после их победы в битве при Аларкосе в 1195 году, однако уже в 1212 г. испанцы разбили андалусские войска при Лас Навас де Толоса, и с этого времени уже никакие усилия не могли сдержать натиск реконкисты. С 1236 по 1262 г. мусульмане потеряли почти все свои земли с городами Кордова, Валенсия, Севилья, Кадис, Картахена, Хаэн и другие.

Из всех обширных владений мусульман остался лишь Гранадский эмират, куда, кроме Гранады, входили Малага и Альмерия. Двухсотлетнее правление гранадских Насридов оказалось завершающим этапом развития мавританской культуры. Окруженное со всех сторон врагами, маленькое мусульманское государство то платило дань кастильским королям, то становилось временно независимым, с помощью североафриканских единоверцев одержав верх в многочисленных сражениях с христианами.

И наконец в 1492 году, после объединения Испании Фердинандом и Изабеллой Католическими и победоносного наступления испанских войск, последний мусульманский андалусский правитель эмир Боабдил (сокращенная форма имени Абу Абдаллах) покинул Гранаду.

Более семи веков насчитывает история мусульманской культуры в Испании, особенности которой становятся яснее при сравнении с культурой северных соседей арабов. Фейхтвангер в своей «Испанской балладе» сумел уловить эти особенности, впрочем, несколько идеализируя мусульман, ставших в его романе воплощением рафинированного рыцарского духа и образованности в противовес грубым варварам-христианам. Различие культур зримо воплощается в тяжелых и приземистых храмах севера Испании, мрачной готике соборов Бургоса и других северных городов и в причудливых арабесках и воздушных арках гранадской Альхамбры, стройных колоннах кордовской мечети, вызывающих прямые ассоциации с античными храмами. Изменяясь на протяжении столетий, андалусская культура сохранила главную свою особенность — светский характер, своеобразную широту. Андалусцы, уже к концу IX века составлявшие определенную этническую общность, были как бы носителями духа античности, прежде всего римской, форпостом предвозрождения. Именно этим объясняется притягательная сила Андалусии для средневековых европейцев, знакомившихся с фрагментами светской латинской литературы и научными сочинениями лишь в монастырских библиотеках, в то время как те же произведения, переведенные на арабский язык, стали у мусульман достоянием всего образованного сословия, не облекаясь в покровы мистических комментариев.

Мавританская культура Испании, конечно, не была однородной ни в течение семисот лет, ни даже в рамках какого-нибудь одного временного отрезка.

Берберские завоевания влекли за собой обычно усиление религиозного ригоризма, влияние наиболее строгого и нетерпимого маликитского толка (от имени его основателя Малика ибн Анаса) — одного из четырех ортодоксальных толков суннитского ислама, ослабление интереса к придворной поэзии — ведь многие берберские правители плохо знали литературный арабский язык или даже совсем не знали его. Они держали при себе поэтов лишь для престижа, поскольку те прославляли их победы, но были совершенно неспособны понять поэтические тонкости и по достоинству оценить чье-либо поэтическое искусство. В одной из средневековых андалусских хроник рассказывается, что некий поэт (утверждают, что это был эмир аль-Мутамид) посвятил Юсуфу ибн Ташуфину, предводителю Альморавидов, стихи, в которых были такие строки:

Берберский правитель благосклонно выслушал стихи и приказал подарить поэту двух невольниц — чернокожую и белую, так как, по его мнению, тот просил его об этом.

Но в то же время развивалась строфическая поэзия, более простая и понятная, близкая к народной песне.

И, напротив, в периоды правления мелких эмиров процветала придворная поэзия на литературном арабском языке — ведь каждый андалусский эмир стремился привлечь как можно больше известных ученых и поэтов, чтобы придать блеск своему правлению. Так поступали эмиры Сарагосы, Кордовы и особенно Севильи, где в первые десятилетия XI в. жили наиболее прославленные литераторы Андалусии.

Изучение древнеарабской поэзии, которая считалась недосягаемым образцом, а также поэтического искусства входило как обязательная часть в систему традиционного образования и на востоке, и на западе мусульманского мира. Поэтому всякий образованный мусульманин был в той или иной степени поэтом: знал все шестнадцать сложных поэтических размеров и умел сложить стихотворное поздравление, соболезнование, короткое послание. Однако стать профессиональным поэтом и получать за свои стихи вознаграждение было очень непросто: требовалось овладеть огромным запасом «высокой» поэтической лексики, не нарушать сложных законов стихосложения аруда, малейшее отклонение сразу же подхватывалось и высмеивалось недоброжелателями и соперниками, надо было обладать незаурядным воображением и природным талантом. Одним из худших пороков считалась «искусственность», и ни один стихотворец, за которым знатоки не признавали природного таланта, не мог быть включен в список литераторов, получавших жалованье каждый месяц, то есть приобрести определенный социальный статус. Даже такой одаренный поэт как Ибн Хамдис долгое время провел в Севилье, не удостаиваясь чести быть приглашенным к эмиру аль-Мутамиду, для того чтобы прочесть стихи в его присутствии.

Поэтому судьба литератора, ученого и поэта в Андалусии, как и в других средневековых мусульманских странах, была не простой — он обязательно должен был найти покровителя (эмира, влиятельное духовное лицо, судью), с тем чтобы этот покровитель платил бы за стихи и защищал его в случае преследования за дерзкое слово или сатиру. Подобного покровителя не всегда удавалось найти, поэтому так часты в стихах андалусских поэтов жалобы на бедность, вынужденные скитания и всякие превратности судьбы. Если поэт происходил из богатой семьи, он мог отказаться от сочинения панегириков, как поступил Ибн Хафаджа, который почти всю жизнь провел в своем имении и посвящал хвалебные стихи лишь своим друзьям.

Некоторые известные поэты были крупными государственными чиновниками — секретарями правителей или даже вазирами, как Ибн Зайдун и Ибн аль-Хатиб, а также, вероятно, Ибн Кузман. Секретарем эмира был известный поэт — автор прославленных мувашшахов Ибрахим Ибн Сахль.

Высокие придворные должности не спасали поэтов от гнева правителей — по доносу или подозрению их могли заточить или казнить, как обезглавил эмир аль-Мутамид своего прежнего друга и приближенного поэта Ибн Аммара. Когда тот же эмир оставил без последствий донос врагов Ибн Зайдуна, который обучал эмира поэтическому искусству и был его вазиром и советником, поэт счел это величайшей милостью и воспел благородство и милосердие своего ученика в восторженных стихах.

Несмотря на неопределенность положения поэта, престиж поэтического искусства был чрезвычайно высок. Арабы всегда чтили красноречивое слово, и аль-Джахиз, один из крупнейших прозаиков IX века, даже утверждал в своем сочинении по риторике «О красноречивом изъяснении», что Аллах избрал Мухаммеда своим пророком и посланцем в первую очередь из-за его природного красноречия.

Поэзия считалась высшим проявлением красноречия, «упорядоченной, нанизанной» речью, поэтому стихи постоянно сравнивались с драгоценным ожерельем в противовес прозе, «рассыпанной» речи, то есть не подчиняющейся таким строгим правилам, как стихи.

Средневековые мусульманские литераторы и ученые-филологи превыше всего ценили именно «упорядоченность», которая в поэзии сочетается с богатейшей образностью, игрой разными значениями слова, сложнейшими ассоциациями, употреблением разнообразных тропов — сравнений, метафор, противопоставлений, гипербол и так далее. С X–XI в. проза заимствует у поэзии, кроме рифмы, ее образность, авторы-прозаики пытаются поднять прозу до поэзии, но подлинным критерием для оценки мастерства литератора (ведь прозаик обязательно должен был уметь и слагать стихи) остается поэзия — преобладающий вид художественного слова у средневековых арабов.

Основные поэтические жанры андалусской поэзии, общие для всех арабских поэтов средневековья, были разработаны в своей первоначальной форме еще в VI в., когда на Аравийском полуострове появилась большая группа талантливых поэтов. Мастерство стихотворца определялось по его умению сложить длинную касыду (вообще любое стихотворение, содержащее более семи бейтов — стихотворных строк, состоящих из двух полустиший, — называлось касыдой). Касыда обычно сочетала несколько тем, которые чередовались в определенной последовательности: вначале поэт, проезжая мимо остатков кочевья возлюбленной, оплакивает ушедшую молодость, рассказывает о свидании с любимой, покинувшей его вместе со своим родом. Затем он описывает свой путь по пустыне, восхваляя своего коня или верблюда, свое племя и себя самого, высмеивает противников, вспоминает веселую пирушку с друзьями. Отдельные фрагменты касыды соединены ассоциативными связями, единый сюжет отсутствует.

В «образцовых» касыдах есть элементы почти всех известных в арабской поэзии жанров, таких как мадх (панегирик, восхваление), газаль (любовная лирика), васф (описание), риса (оплакивание), хиджа (сатира), которые могли выделяться в отдельные стихотворения. Жанр определяется не по формальному, а лишь по тематическому признаку, стихотворение может состоять из любого количества бейтов. Непременным условием является лишь строгое соблюдение поэтического размера и единая рифма.

Стихи андалусских поэтов сочинялись по тому же принципу, ничем существенным не отличаясь от произведений их юго-восточных собратьев. Наиболее высоким жанром поэзии считался мадх — торжественная ода, прославляющая достоинства и подвиги эмира, полководца, вельможи. Для мадха поэты выбирали самые торжественные и «красноречивые» слова и обороты, ибо этот жанр служил показателем не только таланта, но и эрудиции поэта, его знания различных редких слов и риторических красот. Мадх обычно строился по традиционной схеме: в нем была и любовная часть, и различные описания, а завершался он восхвалением. Многие мадхи не дошли до нас целиком — составители антологий часто помещали в своих сочинениях наиболее удавшиеся части мадха — описание свидания с возлюбленной, разлуки с ней, или яркое описание коня, меча, цветущего луга, так что эти части нередко выступают как самостоятельные произведения.

Арабские средневековые теоретики литературы ставили в созданной ими иерархии жанров на следующее после мадха место оплакивания или жалобы, риса, считая, что этот жанр является «мадхом в прошлом», поскольку здесь превозносятся достоинства умершего в таком же торжественном стиле, как и в панегирике.

Андалусские поэты прославились своими стихами в жанре васф. Объектом описания мог быть любой предмет или явление природы: дождь, молния, огонь, жаровня, цветы, свеча, даже овод, ужаливший верблюда. При испытании поэтов во время поэтических диспутов и состязаний прежде всего предлагалось описать что-нибудь. Когда эмир аль-Мутамид решил наконец пригласить к себе во дворец Ибн Хамдиса, он предложил ему описать печь для обжига извести, которую поэт сравнил с «огненным оком, мигающим во мраке» (дело было ночью). Поэты старались найти новые, каждый раз все более изощренные сравнения и метафоры, сравнивая щеки красавицы с розой, а глаза с нарциссом, затем розу со щеками, а нарцисс с томными очами, наконец писали «нарциссы очей и роза щек» или даже «нарциссы и розы ее лика». Такие образы, которые кажутся нам несколько искусственными, вызывали в то время искреннее восхищение. Одна из легенд, сложенных об аль-Мутамиде, рассказывает, что он влюбился в невольницу, услыхав, как она сравнила небольшие волны в водоеме, где стирала белье, со звеньями кольчуги (образ, часто встречающийся не только в андалусской, но и вообще в средневековой арабской поэзии).

Прославились своими васфами Ибн Хафаджа, посвятивший множество стихов садам, плодовым деревьям и даже горам, Ибн Зайдун, создавший великолепное описание мраморной статуи в саду эмира, Ибн аль-Хатиб и другие поэты, воспевавшие дивную красоту Альхамбры — ее ажурные стены, мраморные фонтаны, сады и цветники.

Любовная лирика — газаль — была так же популярна в Андалусии, как и в других мусульманских странах средневековья. Почти каждый мадх начинается восхвалением возлюбленной, «откочевавшей со своими родными», хотя, конечно, андалусцы понятия не имели о том, как выглядело кочевье, «остатки старых шатров и канавки вокруг них», «заброшенный очаг в долине» и прочие реалии бедуинского быта, далекие и непонятные для жителей Кордовы и Севильи. Любовная лирика — наиболее традиционный жанр арабской поэзии; здесь выступают постоянные персонажи: несчастный исхудавший влюбленный, безумствующий в страсти, жестокая и неумолимая возлюбленная, соглядатай и доносчик, страж, охраняющий возлюбленную, «видение возлюбленной, посетившее ночью ложе безумно влюбленного», молния, напомнившая о днях молодости, и прочее. Почти в каждом газале есть все эти образы или хотя бы несколько. Но словесное оформление так разнообразно, изобретательно, что стихи не утомляют, каждый раз, словно в калейдоскопе, из тех же элементов складывается новый рисунок.

Любовная лирика отличается одним важным качеством: еще мединский поэт VIII в. Омар ибн Абу Рабиа внес в свои газали живой диалог влюбленных. Они объясняются в любви, ссорятся, упрекают друг друга, мирятся, назначают свидания и угрожают разрывом и разлукой. Лучшие любовные стихотворения андалусцев, например, стихи Ибн Зайдуна, представляют собой маленькие шедевры, изображающие перипетии самоотверженной любви, эти стихотворения часто сравнивают с поэзией провансальских трубадуров. Тонкость, изысканность, психологизм характерны и для Ибн Зайдуна, и для известного андалусского прозаика и поэта Ибн Хазма, особенно в стихотворениях, которыми он иллюстрирует рассказы в книге «Ожерелье голубки» — повести о «сущности и свойствах любви», а также для мувашшахов Ибн Сахля.

Некоторые газали андалусских поэтов написаны в традициях багдадской поэтической школы, блестящим представителем которой был Абу Нувас, живший в конце VIII в. Эти стихи намеренно грубоваты, ироничны и далеки от куртуазного идеала Ибн Зайдуна. В Андалусии это направление представляли главным образом аль-Газаль и Ибн Кузман, чьи стихи отличаются намеренным «бытовизмом». Лицо любимой сравнивается уже не с розой, а с мукой и яблоками. Постоянным действующим лицом становится сводня — персонаж, известный уже в античной литературе и часто встречающийся в произведениях средневековых испанских авторов.

Андалусские поэты сложили немало стихов, относящихся к разным жанрам философской лирики — от так называемых зухдийят, посвященных обличению человеческих пороков: скупости, высокомерия, несправедливости, полных мрачными рассуждениями о тщете жизни, неизбежности смерти, до аллегорических стихотворений Ибн аль-Араби, крупнейшего арабского поэта-мистика. Во всех мусульманских странах средневековья были популярны короткие зухдийят андалусца Ибн Абд Раббихи, которые он включил в свое сочинение «Чудесное ожерелье» — первую арабскую антологию общеобразовательного характера, где отдельные главы посвящены власти правителей и долгу подданных, царствованию андалусских Омейядов, стихосложению и риторике, остроумным изречениям и удачным ответам, и даже дуракам, невеждам и нравам диких кочевников Аравии.

Излюбленной темой зухдийят была мысль о равенстве всех людей после смерти: «Не помогут пышные гробницы, все равны пред зовом смерти», — говорит один из авторов «увещаний и наставлений», к которым причислялись стихи этого жанра.

В отличие от зухдийят, характерных сравнительной простотой образов, философская мистическая лирика чрезвычайно сложна, ее можно понимать на нескольких уровнях. Стихи Ибн аль-Араби могут показаться неискушенному читателю обычными любовными стихотворениями; несчастный влюбленный оплакивает разлуку с возлюбленной, вспоминает ее, «когда блеснет молния на востоке», описывает трудный путь по пустыне и оплакивает дни прошедшей молодости. В действительности каждая строка этих стихотворений — сложнейшая аллегория, непонятная без комментариев, которые нередко занимают больше места, чем сами стихи. Ибн аль-Араби снабдил свой поэтический сборник «Толкователь страстей» собственными комментариями, где подробно объясняет каждый образ: «Это высшее знание, божественные светочи, тайны духа, указания разума и его законы. А выражено все это в форме стихов о любви и воспевания прекрасных девиц, ибо всякому образованному и чувствительному человеку приятны подобные слова и он стремится к ним всей душой».

Благодаря блестящему мастерству поэта его стихи близки и читателю, воспринимающему их как любовную лирику, и философу-мистику, знающему, что «песчаный холм» — аллегория сочетания разума и веры, мираж — аллегория состояния беспокойства, непостоянства, стремления к высшей истине, которая является разуму и чувствам на миг, словно пустынное марево; жестокая и недоступная возлюбленная, не желающая ответить на привет и охраняемая в «заповедных землях» («прямое» или внешнее понимание, от которого Ибн аль-Араби предостерегает в предисловии), превращается во «внутреннем» понимании в одну из эманаций высшей истины и божественного света. Почти все стихи Ибн аль-Араби были положены на музыку, их пели искусные невольницы для ценителей искусства, и мистики-суфии, приходившие в экстаз и от «дивных слов», и от заключенного в них, по их мнению, глубокого философского смысла.

Андалусская лирика знаменита стихами, носящими название аль-андалусийят, которые представляют собой своеобразную параллель испанским народным «пограничным романсам» — песням, рассказывающим о сражениях с маврами. Андалусия — единственная из крупных областей средневекового мусульманского мира, откуда мусульмане были полностью изгнаны. Падение каждой андалусской твердыни воспринималось всеми мусульманами как величайшая трагедия. Но даже североафриканские правители не могли помочь своим соседям — ведь разгар реконкисты пришелся на XIII век, когда на мусульманские государства обрушились татаро-монгольские войска и под их ударами пали Хорезм и Бухара, Багдад и Исфахан, другие крупные города Средней Азии, Ирана и Ирака, а Сирия и Египет были в постоянном страхе.

Не получая помощи, андалусцы бежали из родных мест, находя приют главным образом в Северной Африке. Поэты оплакивали прекрасные города и селения Сицилии, Альгарве, востока полуострова, попавшие в руки христиан. Ибн Хамдис, аль-Ваккаши, Абу-ль-Бака ар-Рунди были авторами наиболее известных стихотворений этого жанра, где традиционные мотивы преходящей земной славы, встречающиеся еще в стихах древнеарабских поэтов, осовремениваются, сочетаясь с андалусскими реалиями.

Поэты Андалусии прославились и как авторы мувашшахов и заджалей. Средневековые арабские ученые считают, что этот жанр зародился именно в Андалусии, где были созданы лучшие мувашшахи, распространившиеся затем среди арабоязычных поэтов средневековья и популярные вплоть до настоящего времени.

Слово мувашшах буквально означает «опоясанный», а заджаль — «кольцо» или «звено». Оба названия раскрывают особенности композиции этих жанров, основанных на чередовании строф, своего рода куплетов и рефренов с очень сложной системой рифмы — то чередующейся, то опоясывающей, то моноримной во всех куплетах или рефренах. Арабы подчеркивают эту особенность мувашшахов и заджалей прежде всего потому, что для традиционной арабской поэзии характерен монорим (за исключением так называемых мухаммасов и мусаддасов, состоящих из пяти или шести строк, объединенных одной рифмой).

Ритмические особенности мувашшахов и заджалей также необычны — их размеры часто не укладываются в традиционную систему аруда, основанного на чередовании долгих и кратких слогов. Мувашшахи и заджали ближе к силлабо-тонической системе.

Особенности формы андалусской строфической поэзии требуют от поэта особого мастерства: необходимо соблюдать, как пишет Ибн Кузман в предисловии к своему дивану, «трудную легкость», приблизить ритм поэтического языка к разговорному, создать иллюзию непринужденной речи. Отсюда неравная длина строк, которые нередко состоят из одного-двух слов.

Мувашшахи и заджали рассчитаны, как и некоторые другие жанры арабской классической поэзии, на песенное исполнение или своеобразную мелодекламацию. Но мувашшахи и заджали ближе всего к народной песне (или стилизации под народную песню). От баллады или романса — поэтического жанра, наиболее распространенного в романоязычной Испании, мувашшах отличается главным образом отсутствием единого сюжета, фрагментарностью бейтов, что характерно вообще для средневековой арабской поэзии. В заджалях Ибн Кузмана сюжет иногда разрабатывается как бытовая сценка — рассказ о неудачливом любовнике или хитрой сводне, своего рода зародыш драмы, жанра, отсутствующего в высокой арабской литературе средневековья.

Андалусцы считали, что литература их родины ничем не уступает произведениям восточных мусульманских прозаиков и поэтов, которые относились к кордовским или севильским литераторам — прозаикам и стихотворцам — несколько свысока. Прославляя свою родину, андалусец Ибн Бассам (XII в.) писал в своем известном в то время сочинении «Сокровищница достоинств жителей полуострова»: «В краях Андалусии вплоть до нашего времени не перевелись мастера поэтического и прозаического искусства, чьи слова прекрасны, благоуханны, словно мускус, и сверкают ярче самоцветов… Они будто выковали в горниле звезд жемчужины речи, так что смутили ночные светила своими блестящими посланиями и светоносными поэмами — ведь андалусцы искони были прославленными ораторами, искусными прозаиками и вдохновенными поэтами. Стихи их переливались радугой, искрясь, и моря почитали их своими друзьями и соперниками. Они восходили на небосклоне искусства, состязаясь в блеске с солнцем и луной».

Произведения Ибн Абд Раббихи, Ибн Зайдуна, Ибн Хафа-джи, Ибн Кузмана и других андалусских поэтов высоко ценились и на востоке, на родине арабо-мусульманской культуры. Рукописи диванов их стихотворений до сих пор хранятся в библиотеках многих арабских стран, куда они были привезены несколько столетий назад путешественниками, посетившими Андалусию и Магриб — страны Северной Африки, и любителями изящной словесности, не жалевшими денег и трудов, чтобы добыть редкую книгу.

Стихи андалусских поэтов пользовались популярностью не только среди мусульман — уже в дни царствования кордовских халифов андалусская музыка и андалусские песни стали известны во владениях христианских королей и князей Испании, которые приглашали музыкантов и певцов из Андалусии для участия в придворных празднествах. Вряд ли все слушатели понимали слова песен, но среди них было, очевидно, немало людей, знающих арабский язык, как об этом говорят арабские хроники. Они могли оценить красоту и звучность слов андалусских песен. Существует даже теория, выдвинутая немецким ученым Шакком и поддержанная некоторыми испанскими арабистами, будто рифма в европейской поэзии ведет начало от арабской рифмы, проникшей через арабскую Испанию. Те же ученые считают, что андалусская поэзия оказала влияние на искусство провансальских трубадуров, стихи которых действительно внешне очень похожи на арабские газали (особенно на стихи Ибн Зайдуна).

В настоящей книге творчество разных авторов представлено неравномерно. Объясняется это прежде всего местом, занимаемым тем или иным поэтом в поэтической иерархии, как она сложилась в результате многовекового отбора, но немалую роль сыграло и наличие источников, которые дошли до нас сквозь века, полные бурных исторических событий. К сожалению, мы располагаем не всем, что некогда хранилось на полках андалусских библиотек.

Широко представлено творчество таких знаменитых не только в Андалусии, но и во всем арабоязычном мире поэтов, как Ибн Зайдун, Ибн Хамдис, Ибн Хафаджа, Ибн Сахль. Их читали и продолжают читать в таких центрах арабской культуры, как Дамаск, Каир и Багдад.

Некоторые известны прежде всего как прозаики. Стихи они писали в малом количестве, но то, что написано, безусловно, заслуживает внимания читателей: это Ибн Шухайд, Ибн Саид, Ибн аль-Хатиб.

Есть среди поэтов и такие, которые вошли в историю арабской литературы одним прославленным стихотворением, приводимым во всех антологиях. Это аль-Ваккаши, Абу Бака ар-Рунди.

А стихи некоторых поэтов дошли до нас выборочно: в средневековых антологиях или трудах литературных критиков того времени, — как, например, стихи аль-Газаля или некоторые мувашшахи, объединенные Ибн аль-Хатибом в сборник «Воинство мувашшаха».

О многих авторах, чьи произведения нашли здесь место, можно получить более подробные сведения из книги «Средневековая андалусская проза», вышедшей в издательстве «Художественная литература» в 1985 г., где о них повествуют средневековые литераторы и авторы исторических хроник — их современники.

Андалусская поэзия

Абд ар-Рахман

Абд ар-Рахман (ум. в 788) принадлежал к племени корейшитов, к этому же племени принадлежали Мухаммед, основатель ислама, аббасидские халифы и свергнутые ими Омейяды. Был прозван «Соколом корейшитов». Спасаясь от преследований аббасидов, бежал в Северную Африку, а оттуда с группой своих сторонников переправился в Андалусию, где основал эмират со столицей в Кордове.

Абд ар-Рахман прославился стихами, в которых оплакивал судьбу рода Омейядов и вспоминал далекую родину — Сирию.

Перевод В. Потаповой

Аль-Газаль

Аль-Газаль (770–864) — прозвище поэта, означающее «газель». Так его прозвали за необыкновенную красоту. Аль-Газаль был придворным поэтом и секретарем кордовских эмиров, выполнял различные дипломатические поручения. Особенно известна его поездка к норманнам. Легенда повествует, что он влюбился в норманнскую королеву, которой посвятил стихи.

Аль-Газаль был последователем багдадской поэтической школы, во главе с Абу Нувасом, старшим современником андалусского поэта. Друзья аль-Газаля рассказывали, что он выдавал некоторые свои стихи за произведения Абу Нуваса и признавался в своем авторстве лишь после того, как стихи получали всеобщее одобрение.

Перевод М. Петровых

Перевод Б. Шидфар

Перевод Б. Шидфар

Перевод Б. Шидфар

Перевод М. Петровых

Перевод М. Петровых

Перевод М. Петровых

Саид Ибн Джуди

Саид Ибн Джуди (ум. в 897) — представитель знатного рода арабов-сирийцев, прославился стихами традиционного жанра «восхваление своего племени», в данном случае — чистокровных арабов, которых он противопоставляет мувалладам — коренным жителям Испании, принявшим ислам.

Был убит во время восстания мувалладов.

Перевод С. Липкина

Ибн Абд Раббихи

Ибн Абд Раббихи (860–940) — один из самых знаменитых кордовских прозаиков и поэтов. Прославился своей антологией «Чудесное ожерелье», куда включил прозу и стихи, в том числе собственные стихотворения разных жанров — васфы (описания), философскую и любовную лирику. Ибн Абд Раббихи был одним из первых в Андалусии сторонников «прекрасного нового стиля» («аль-бади»), отличающегося обилием «поэтических красот».

Ибн Абд Раббихи всю жизнь прожил в Кордове, был придворным поэтом Омейядских правителей Андалусии.

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Ибн Хани (938–973) — известный поэт родом из Севильи. Был одним из придворных поэтов аль-Мансура, затем во время «смуты» переехал в Северную Африку, где воспевал правителей из фатимидской династии.

Ибн Хани был сторонником «пышного» стиля, одним из первых в Андалусии приверженцев гиперболизированных сравнений, за что получил прозвище «андалусского аль-Мутанабби» (аль-Мутанабби — знаменитый сирийский поэт, прославившийся своими панегириками).

Перевод С. Липкина

Ибн Шухайд

Ибн Шухайд (992 — 1035) — один из наиболее известных и талантливых андалусских литераторов, автор сатирического трактата «Книга духов-двойников», где высмеивает принятые в его время поэтические штампы.

Ибн Шухайд прославился искусством импровизации, его стихи отличаются оригинальностью образов. Один из средневековых литературных критиков с удивлением писал, что Ибн Шухайд не пользовался сочинениями своих предшественников и когда он умер, в его доме не нашли ни одного словаря «редких слов» или комментария к стихам древних и новых поэтов, которыми он мог бы воспользоваться.

Перевод М. Зенкевича

Ибн Хазм (994–1064) — знаменитый андалусский литератор и ученый, автор прозаического трактата «Ожерелье голубки», задуманного как художественное переложение «Трактата о любви» Ибн Сины (Авиценны), а также многих научных трудов.

Происходил из рода Ибн Хазмов, откуда вышло немало выдающихся государственных деятелей и литераторов. После захвата Кордовы берберами и падения кордовского халифата Ибн Хазм скитался по разным городам Андалусии, побывал и в Севилье, где участвовал в философско-богословском диспуте с известным андалусским философом Ибн Баджей (Авемпаце). Ибн Хазма обвинили в вольнодумстве, его сочинения были сожжены и ему запретили заниматься преподаванием.

Наиболее удавались Ибн Хазму философская лирика и стихи, посвященные любви как чувству, возвышающему человека. Множество лирических стихотворений собственного сочинения Ибн Хазм поместил в «Ожерелье голубки».

Перевод В. Микушевича

Ибн Зайдун

Ибн Зайдун (1003–1071) — крупнейший поэт Андалусии, получивший известность и на востоке мусульманского мира.

Ибн Зайдун происходил из знатного кордовского рода. Его отец и дед, как и сам Ибн Зайдун, были вазирами кордовских халифов, затем аль-Мансура и других мелких правителей, поделивших между собой земли кордовского халифата. Ибн Зайдун был секретарем, затем вазиром правителя Кордовы из рода Бану Джахвар, по наговору завистников был им заточен, бежал и тайно вернулся в Кордову. Затем, спасаясь от гнева Ибн Джахвара, бежал в Севилью и стал приближенным эмира аль-Мутадида и учителем его сына — аль-Мутамида, будущего эмира Севильи и известного поэта. Ибн Зайдун выполнял дипломатические поручения, не раз ездил послом к другим мусульманским правителям Андалусии, участвовал в военных походах.

Как поэт прославился своей любовной лирикой, создав блестящие образцы «куртуазной» поэзии, напоминающие стихи провансальских трубадуров. Почти все его стихи посвящены аль-Валладе — кордовской поэтессе, дочери халифа аль-Мустакфи, а его сатиры, которые также пользовались большой известностью, высмеивают одного из соперников.

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Ю. Хазанова

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод Г. Кружкова*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Поэт послал в подарок своему деду виноград «дамские пальчики» и написал:

Перевод В. Игельницкой*

[СТАТУЯ В САДУ ЭМИРА СЕВИЛЬИ АЛЬ-МУТАМИДА]

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Перевод В. Игельницкой*

Поэт сказал, описывая яблоки, которые послал в подарок своему другу:

Перевод В. Игельницкой*

Поэт написал в темнице:

Перевод В. Игельницкой*

Поэт написал в темнице:

Перевод В. Игельницкой*

Эти стихи поэт написал после того, как бежал из темницы в Севилью, когда он скрывался в одном из предместий Кордовы:

Перевод В. Игельницкой*

Враги поэта написали стихотворный донос, обращенный к эмиру Севильи аль-Мутамиду, известному поэту, который был учеником Ибн Зайдуна. Аль-Мутамид написал на полях доноса стихи, обвинявшие доносчиков в измене и лжи. Узнав об этом, Ибн Зайдун написал:

Абу-ль-Валид аль-Ваккаши

Абу-ль-Валид аль-Ваккаши (1017–1096) — известный литератор, ученый и поэт родом из Толедо. Писал стихи разных жанров, в том числе «аль-андалусийят», в которых оплакивал судьбу городов Андалусии, захваченных христианами во время реконкисты.

Перевод В. Потаповой

Аль-Мутамид

Сын правителя Севильи аль-Мутамид (1040–1095) уже в тринадцать лет принимал участие в сражениях и управлении эмиратом. После смерти аль-Мутадида стал правителем Севильи и завоевал Кордову. Когда король Кастилии, объединившись с другими христианскими правителями Испании, стал теснить мусульман, аль-Мутамид призвал на помощь из-за моря Юсуфа ибн Ташуфина, предводителя берберов, который разгромил христиан, но захватил владения аль-Мутамида и сослал его в североафриканский город Агмат, где он и умер.

Аль-Мутамид, ученик прославленного Ибн Зайдуна, был известным меценатом и сам писал превосходные стихи, среди которых наибольшей известностью пользуются те, что написаны им в изгнании.

Перевод М. Петровых

Ибн Хамдис

Ибн Хамдис (1055–1132) родился в столице Сицилии, городе Сиракузы, который был в то время крупным центром мусульманской культуры. Когда Сицилия была захвачена норманнами, Ибн Хамдис бежал в Севилью, где долгое время не находил признания, затем аль-Мутамид включил его в число своих придворных поэтов. После изгнания эмира Ибн Хамдис последовал за ним в Агмат, затем скитался по разным городам Северной Африки, побывал в Габесе, Сфаксе, Сеуте, посвящая стихи местным правителям.

Ибн Хамдис писал стихи разных жанров, особенно известна его любовная лирика, описания и поэмы, в которых он оплакивает свою родину, ставшую жертвой «северных варваров».

Перевод М. Курганцева

Перевод М. Курганцева

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод В. Потаповой

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод Н. Стефановича

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Сказал поэт про свой калам:

Перевод Н. Горской*

В разлуке он сказал, тоской томим:

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Гонимый с родной сицилийской земли,

Поэт говорил от отчизны вдали:

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Сказал поэт о том, кто был распят:

Перевод Н. Горской*

Описывая льва, сказал поэт:

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Перевод Н. Горской*

Абу Абдаллах Мухаммад ибн Рафирасу

Абу Абдаллах Мухаммад ибн Рафирасу (XI–XII вв.) — один из наиболее известных в Андалусии авторов строфических стихотворений мувашшахов. Жил в Кордове и Севилье, а также в других городах Андалусии, получил известность также в Северной Африке.

Перевод Е. Николаевской*

Ибн Хафаджа

Ибн Хафаджа (1058–1139) — один из крупнейших андалусских поэтов, создавший своеобразный стиль васфов, главным образом пейзажной лирики, отличающийся богатой образностью.

Ибн Хафаджа родился в Альсире, небольшом городе в округе Валенсии, и провел там почти всю свою жизнь. Большой популярностью в Андалусии пользовались его стихи, описывающие Валенсию и Альсиру.

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод М. Кудинова

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой*

Перевод В. Потаповой*

Перевод В. Потаповой*

Перевод В. Потаповой*

Перевод В. Потаповой*

Перевод В. Потаповой*

Перевод В. Потаповой*

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Ибн Кузман

О жизни Ибн Кузмана (1080–1160), автора цикла заджалей (стихов на андалусском диалекте арабского языка), известно мало. Родом он был из Кордовы, принадлежал к числу служилой знати. В предисловии к своему дивану, составленному, очевидно, им самим, он говорит, что был вазиром в Кордове при Альмохадах.

Его заджали, представляющие собой искусную стилизацию под народную поэзию, посвящены разным темам: восхвалению правителей и одержанных ими побед, воспеванию любви и вина. Стихи Ибн Кузмана отличаются живостью языка, обилием бытовых сцен.

Перевод А. Межирова

Перевод А. Межирова

Перевод А. Межирова

Перевод А. Межирова

Перевод А. Межирова

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Перевод Н. Стефановича

Ибн аз-Заккак

Ибн аз-Заккак (букв. «сын кожевника», ок. 1098–1135) происходил из рода Аббадидов, правителей Севильи. По преданию, был одним из потомков эмира аль-Мутамида, от которого якобы унаследовал поэтический дар. Семья поэта бедствовала, и отец постоянно упрекал его за то, что он тратит слишком много масла на светильник. Биографы Ибн аз-Заккака рассказывают, что первые триста динаров, которые поэт получил за панегирик эмиру Валенсии, он истратил на масло для светильника.

Ибн аз-Заккак был родственником Ибн Хафаджи и, как сообщают современники, посещал его и учился у него поэтическому искусству.

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод В. Потаповой

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Перевод Л. Кельмана

Аль-Ама ат-Тутыли

Аль-Ама ат-Тутыли (слепец из Туделы XI–XII в.) родился в небольшом городе Тудела, который был захвачен христианами, бежал в Севилью, где провел почти всю жизнь, несколько раз посетил Кордову. Очевидно, он был слеп от рождения или ослеп в раннем детстве. Отличался необыкновенной памятью, был автором прославленных мувашшахов.

Стихи ат-Тутыли отличаются живостью, он стремится передать живую разговорную интонацию, иногда включая в стихи целые строки на «романсе» — староиспанском языке. Знаменитый гранадский литератор XIV в. Ибн аль-Хатиб считал ат-Тутыли одним из самых талантливых поэтов Андалусии.

Ат-Тутыли часто жалуется на притеснения, которые жители Севильи терпели от берберских правителей, чужаков, «что даже не разумеют по-арабски», как он пишет в одном из своих стихотворений.

Мувашшахи аль-Ама считаются непревзойденными шедеврами этого жанра.

Перевод Е. Витковского*

Поэт, побуждая жителей Химса[38] выступить против жестокого притеснителя, сказал:

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал, оплакивая свою подругу:

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал, описывая дождь:

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал, обращаясь к своему другу, посулившему прислать бутыль вина:

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал, описывая свое пребывание в Химсе:

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал, обращаясь к другу, владельцу бани:

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал о любимой девушке:

Перевод Е. Витковского*

Поэт сказал о девушке, к которой чувствовал склонность:

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Перевод Е. Витковского*

Абу Джафар Ахмад Ибн Саид

Абу Джафар Ахмад Ибн Саид (ум. в 1164) был секретарем и вазиром Насридов — правителей гранадского эмира. Прославился своей любовной лирикой и стихами других жанров.

Перевод Н. Стефановича

Ибн аль-Араби

Ибн аль-Араби (1165–1240) — один из крупнейших поэтов и философов Андалусии, разработавший жанр арабской философской лирики, которую также называют суфийской, или мистической поэзией.

Родился в Мурсии, затем, покинув Андалусию, отправился на восток мусульманского мира, жил в Медине и Мекке.

Ибн аль-Араби — автор нескольких философских трактатов пантеистического направления. Его сборник «Толкователь страстей» содержит стихи, повествующие о «стремлении к познанию высшей истины». В предисловии к этому сборнику поэт поясняет аллегории стихов, имеющих «внешний» и «внутренний» смысл: страстное признание в любви оказывается описанием «восхождения» к высшей истине, предстающей в строках Ибн аль-Араби как жестокая и неприступная возлюбленная.

Перевод З. Миркиной

Перевод З. Миркиной

Перевод З. Миркиной

Перевод З. Миркиной

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Перевод А. Эппеля

Ибн Сафар аль-Марини

Ибн Сафар аль-Марини (XII в.) — известный поэт из Альмерии, который почти всю жизнь провел на родине. Посетил Кордову и некоторые города Северной Африки, где писал восхваления местным правителям.

Перевод В. Потаповой

Ибрахим Ибн Сахль

Ибрахим Ибн Сахль (ум. ок. 1260) — один из крупнейших лирических поэтов Андалусии. Родился в Севилье, где провел большую часть жизни. Во время «смуты» — борьбы между эмирами из рода Бану Худ и Бану Ахмар, свергнувшими власть Альмохадов в Севилье, уехал в Северную Африку, был секретарем и придворным поэтом эмира Сеуты и других мелких правителей Марокко и Туниса. Согласно сообщениям биографов, утонул, возвращаясь в Андалусию.

Ибрахим Ибн Сахль прославился своими мувашшахами, которые считаются образцовыми произведениями этого жанра.

Перевод Б. Шидфар

Перевод А. Кондратьева

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод А. Голембы

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Перевод Е. Николаевской*

Абу Бакр Ибн Яхья Ибн Баки

Абу Бакр Ибн Яхья Ибн Баки (XII–XIII вв.) — кордовский поэт. Путешествовал по городам Андалусии и Северной Африки. Прославился своими мувашшахами.

Перевод Е. Николаевской*

Абу-ль-Касим аль-Маниши

Абу-ль-Касим аль-Маниши (XIII в.) — андалусский поэт, жил в Гранаде. Прославился мувашшахами.

Перевод Е. Николаевской*

Абу-ль-Бака ар-Рунди

Абу-ль-Бака ар-Рунди (1204–1285) — ученый и поэт из андалусского города Ронды, прославился стихами в жанре «аль-андалусийят», где оплакивает земли своей родины, захваченные испанцами во время реконкисты.

Перевод Б. Шидфар

Хазим аль-Картаджини

Хазим аль-Картаджини (1212–1285) — известный ученый и поэт родом из Картахены. Некоторое время жил в Валенсии. Во время осады Валенсии в 1237–1238 гг. отправился в Тунис к султану Абу Закарии просить о помощи. Прочел ему свою поэму, сложенную на этот случай, и, как рассказывают его биографы, султан заплакал и тут же отправился на помощь осажденным мусульманам, однако к этому времени Валенсия была уже захвачена христианами. После падения Картахены в 1246 году Хазим бежал в Тунис, где провел большую часть жизни.

Хазим был известным теоретиком поэзии и превозносил арабские стихи, высказывая мнение, что рифма — величайшее достижение арабов, неизвестное всем другим народам.

Перевод В. Потаповой*

Ибн аль-Хатиб

Ибн аль-Хатиб (1313–1374) — крупный поэт и прозаик. Родом из Гранады, несколько лет был секретарем, вазиром и придворным поэтом насридских правителей Гранады. Судьба Ибн аль-Хатиба была трагичной: спасаясь от гнева Мухаммада V, принявшего титул султана, Ибн аль-Хатиб бежал в Северную Африку и стал вазиром Абу Фариса Абд аль-Азиза из династии Маринидов, который отказался выдать его султану Гранады, несмотря на его требования. После смерти Абу Фариса в 1372 году и свержения малолетнего наследника престола новый правитель, Абу-ль-Аббас аль-Мустансир, заключил Ибн аль-Хатиба в темницу города Фес, где он был задушен.

Ибн аль-Хатиб известен прежде всего своими прозаическими произведениями: «История Гранады», «Путевые картины», «Деяния великих мужей». Собрал наиболее известные андалусские мувашшахи в сборник, озаглавив его «Воинство мувашшаха».

Ибн аль-Хатиб писал стихи различных жанров — панегирики, любовные стихи, а также сложил немало строк, оплакивая родные земли, отвоеванные христианами.

Перевод Н. Стефановича

Примечания

Близких забыл я, Аббасовым родом гонимый. — Абд ар-Рахман, отпрыск Омейядских халифов, бежал в Андалусию после того, как соперники Омейядов — Аббасиды, придя к власти в 750 г., перебили почти всех представителей рода Омейядов.

И парча румийская истлела. — Андалусцы называли румами христиан, как византийцев, так и своих северных соседей. Здесь румийская парча — византийская затканная золотом ткань.

Сражался с вами ратный вождь, которого послал халиф. — Здесь имеется в виду один из полководцев андалусских Омейядов.

О Яхья, мы сравним тебя с богатырями прежних дней. — Имеются в виду легендарные бедуинские герои Антара ибн Шаддад, Амр ибн Мадикариб и другие прославленные аравийские воины.

Победоносный На´сир их ведет, не зная страха. — Имеется в виду андалусский эмир Абд ар-Рахман III, принявший в 929 г. титул халифа Андалуссии и почетный титул ан-Насир (Победитель).

Их андалусец сочинил, // Не житель Акки их сложил. — Акка — город в Палестине. Поэт хочет сказать, что стихи, сложенные жителями Андалусии, не хуже, чем те, что написаны на востоке мусульманского мира, где за андалусцами в то время не признавали литературных талантов, считая их слабыми подражателями.

Меньший позор быть с отрезанным носом, чем так унижаться. — Чтобы унизить своих злейших врагов, арабы, захватив их в плен, отрезали им нос и уши.

Красноречивее он может быть Сахбана. — Сахбан (ум. в 674 г.) — знаменитый арабский оратор. Существует легенда о том, что будто бы Сахбан держал речь перед омейядским халифом Муавией, и тот сказал ему: «Ты красноречивее всех арабов», на что Сахбан будто бы ответил: «И среди арабов, и среди неарабов, среди всех джиннов и людей». С тех пор появилась пословица: «Красноречивее, чем Сахбан из племени Вайль».

То не Иону ли в воде схватил свирепый кит. — Намек на библейско-кораническую легенду о Ионе в чреве китовом. Пророк Иона, не исполнивший воли бога, потерпел кораблекрушение, был выброшен в море мореплавателями, которые сочли его виновником своего несчастья. Затем он был проглочен китом, в чреве которого провел «три дня и три ночи».

Би´тлимус бы многомудрый согласился, будь он жив. — Битлимус — арабская форма имени Птолемей. Сочинения Птолемея были хорошо известны арабам, которые переводили и комментировали их.

Возвратил же Милосердный Омейядам власть былую. — Поэт имеет в виду существование Омейядского эмирата, затем халифата в Андалусии, в то время как в Багдаде царствовали их враги Аббасиды.

Абшамиты. — Поэт имеет в виду род Абд Шамс (абшамиты), принимавший активное участие в политической борьбе на востоке халифата в VII–VIII вв.

А сам я сторонник Али, противник халифа Османа. — Имеется в виду Али ибн Абу Талиб (ок. 600–661), двоюродный брат и зять Мухаммада, основателя ислама. После убийства халифа Османа (Усмана) в 655 г. стал халифом.

Аз-Захра — летняя резиденция Омейядских халифов Андалусии, город и дворец, расположенные близ столицы халифата Кордовы.

Превратилась близость в отдаленность. — Одно из наиболее известных стихотворений Ибн Зайдуна, посвященных аль-Валладе, — поэма с рифмой на «н» (или по-арабски «нунийя»).

Аль-Каусар. — Согласно мусульманским поверьям, источник, протекающий в раю. Упоминается в Коране.

Ар-Русафа, Айн Шухда — названия кварталов в средневековой Кордове.

Аль-Джафария, аль-Укаб — предместья средневековой Кордовы, где были расположены сады, служившие излюбленным местом отдыха ее жителей.

Аль-Акик — одно из предместий средневековой Кордовы.

Валлада — известная кордовская поэтесса, дочь омейядского андалусского халифа аль-Мустакфи. Ибн Зайдун почти все свои стихи посвятил Валладе.

Абу Амир Ибн Абдус — соперник Ибн Зайдуна. Поэт высмеял его в сатирическом послании.

Лишь заворкует голубка, я слышу напев Гарида,// Иль Ма´бада дивный голос в моей душе оживет. — Аль-Гарид и аль-Мабад — знаменитые арабские певцы VII–VIII вв.

Ибн Джахвар — правитель Кордовы во времена Ибн Зайдуна.

О Абу Бекр, передай Си´львесу мой привет. — Абу Бекр — один из друзей аль-Мутамида. Сильвес — город в округе Севильи, где аль-Мутамид правил в юности.

Клеймом униженья клеймят тебя румы. — Здесь поэт называет румами норманнов, захвативших его родину Сицилию.

Лишь Юсуф, Рахили сын. — Имеется в виду герой библейско-коранической легенды Иосиф Прекрасный.

Царица Сабы — царица Савская, которая, согласно библейско-коранической легенде, отличалась необычайной красотой.

Иса — Иисус Христос, который у мусульман считается пророком — целителем, предшественником Мухаммеда.

Скажи лишь: «Матар!» — облегчи свою душу. — Матар (букв.: «убить» или «убей») — слово на романсе (староиспанском языке). Употребление отдельных слов или целых строк на романсе в завершающей части мувашшаха — обычный прием для этого жанра.

Кааба — мусульманская святыня, храм в Мекке, куда мусульмане должны обращаться лицом во время молитвы.

Альсира — небольшой город в округе Валенсии.

Арака — дерево с твердой и ароматной древесиной. Стало традиционным образом средневековой арабской поэзии.

Сулейман — библейский царь Соломон, часто упоминающийся в Коране как воплощение мудрости и могущества.

Святая дева. — Мусульмане также почитали Марию (Марьям), которую, согласно коранической легенде, заперли в башне, где ее мог посещать лишь ее старый опекун.

Аль-Ахнаф (ум. ок. 808 г.) — известный багдадский поэт, приближенный халифа Харуна ар-Рашида, автор многих лирических стихов, в которых жалуется на жестокую возлюбленную.

Неджд (букв.: «плоскогорье») — северная часть Аравийского полуострова, гористая возвышенность.

Кузах — божество древнеарабского пантеона, бог дождя, грома и плодородия. Этим именем арабы иногда называли людей, склонных к необдуманным поступкам, легкомысленных.

Машрафийский меч — обычный эпитет меча в средневековой арабской поэзии. Происходит от названия селения Машраф (или Мишраф) в Сирии, где изготовлялись знаменитые мечи.

Химс — город в Сирии. Андалусцы называли Химсом Севилью, так как арабские эмиры после завоевания испанских земель селили в этом городе сирийцев — жителей Химса.

Хатим — легендарный арабский герой, прославленный своей щедростью.

Халид (VII–VIII вв.) — известный арабский полководец.

Муса — мусульманский аналог Моисея.

Кулейб Ибн Ваиль — вождь древнеарабского племени, славился своими богатствами и могуществом.

Хадж я и малый свершу и большой. — Хадж — паломничество к мусульманским святыням — городам Мекке и Медине, расположенным на Аравийском полуострове. Большой хадж — паломничество в определенное время с соблюдением всех сложных ритуалов паломничества, многие из которых унаследованы от времен язычества. Малый хадж — «облегченное» паломничество.

Мухаммед — Мухаммед Ибн Абдаллах — основатель ислама. Мухаммед родился в Мекке около 580 г., умер в Медине в 632 г. Потерял в детстве родителей, его опекуном стал Абу Талиб, принадлежащий, как и сам Мухаммед, к роду хашимитов. В молодости Мухаммед был пастухом, водил караваны в Сирию, женился на богатой вдове Хадидже. Проповедовал ислам среди жителей Мекки — корейшитов, подвергался преследованию и бежал в Медину, которая носила в то время название Ясриб, в 622 г. Его бегство (хиджра) дало название мусульманскому летоисчислению, которое ведет начало от 622 года. Основал мусульманское государство, охватившее Аравийский полуостров, Ирак, большую часть Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки.

Луноликие скрылись в своих паланкинах. — Стихотворение является одним из наиболее выдающихся образцов арабской мистической поэзии, где каждый образ — аллегория. Луноликие — божественные истины, паланкины — то, что отвлекает от лицезрения высшей истины, дальний путь — «восхождение» к постижению истины и так далее. Данные образы — аллегории — могут пониматься по-разному, и читателю или слушателю оставляется определенная свобода их толкования.

Садир — местность в Сирии. Традиционное название, встречающееся в произведениях средневековых арабских поэтов. В мистической арабской поэзии является аллегорией одной из «ступеней восхождения к истине».

Акик — местность в Неджде, здесь — аллегория одной из «степеней стремящегося к истине».

К неприступной вершине сверкающей Алам. — Алам — гора в Неджде. Здесь — символ высоты и чистоты помыслов.

Хинд и Лубна — имена бедуинских девушек, ставших символами жестокосердных возлюбленных. В мистической арабской поэзии это аллегории разных степеней близости к высшей истине.

Сулейма, Инана, Зайнаб — женские имена, ставшие аллегориями (см. предыдущее примечание).

О Маджнуне и Лейле скажите, мое утоляя пыланье. — Маджнун (Кайс ибн аль-Мулаввах) — поэт, обезумевший от любви. Лейла — его возлюбленная. Образы Маджнуна и Лейлы стали аллегориями стремления к «высшей истине».

Расскажите о Мейй и еще о злосчастном Гайляне. — Гайлян — поэт, влюбленный в Мейй. Гайлян и Мейй стали аллегорическими образами.

Исфахан — город в Иране.

Сахмад — местность в Неджде — горной области Аравии. В арабской мистической поэзии Неджд стал аллегорией высоты помыслов.

Но стоило сняться им в Неджд иль в Тихаму. — Неджд — символ высоты. Тихама — прибрежная низменность на западе Аравии — низменности помыслов, любви к благам бренного мира.

А сердце вело Искандером Двурогим. — Искандер Двурогий — Александр Македонский, получивший прозвище «Двурогий» якобы из-за формы своего головного убора. Образ Александра стал в арабской мистической поэзии аллегорией странствий на пути к «высшей истине».

Зат-аль-Ада´ — местность в Неджде, аллегория одной из «ступеней на пути к высшей истине».

Карх — одно из предместий Багдада.

Альмерия — город и важный порт в Андалусии.

Вадд — божество древнеарабского языческого пантеона.

Сува — божество древнеарабского пантеона.

Род Бану Сабита — знатный арабский род.

Гумдан — замок в Йемене, выстроенный из крепкого камня, стал символом прочности.

Ирем — легендарный город на севере Аравийского полуострова.

Ктесифон — древняя столица Ирана.

Шаддад — один из древнеарабских героев, отличавшийся доблестью и непомерной гордостью.

Сасаниды — династия персидских царей.

Карун — царь Крез, обладавший несметными богатствами.

Ваал — имя нескольких древнесемитских богов.

Саба, Ада и Кахтан — полумифические древнеарабские герои.

Где Валенсия, Шатиба, о Хаэн цветущий, где ты? — Поэт упоминает города, захваченные испанцами — христианами во время реконкисты.

Саббах и Табира — селения в округе Мурсии.