«Красная кокарда»

Стэнли Уаймэн

КРАСНАЯ КОКАРДА

историко-приключенческий роман

Перевод с английского

Действие романа "Красная кокарда", который можно назвать историко-романтической драмой, происходит в первый год Великой Французской революции 1789-1794 гг. Любовные приключения виконта де Со тесно переплетаются с исторической канвой произведения. Наравне с вымышленными героями в "Красной кокарде" и в первом романе - "Волчьем логове", повествующем о страшном времени гугенотских войн (1562-1594 гг.), участвуют или упоминаются реально существовавшие, исторические личности.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

I МАРКИЗ ДЕ СЕНТ-АЛЭ

Когда мы дошли до террасы, которую мой отец построил незадолго до своей смерти и которая, извиваясь под окнами замка, отделяет дом от нового луга, маркиз де Сент-Алэ окинул местность презрительным взглядом.

- Что же вы сделали с садом? - спросил он, скривив губы.

- Мой отец перенес его в другую сторону, - отвечал я.

- Туда, где его не видно...

- Да его не видно из-за кустов роз.

- Английская мода, - сказал он, вежливо пожимая плечами. - Вам больше нравится, чтобы у вас перед глазами была эта трава?

- Да.

- А эти посадки? Ведь они совсем закрывают вид на деревню...

- Да, пожалуй.

Маркиз громко рассмеялся.

- Я замечаю, что таков обычный образ действий тех, кто распинается за народ, за его свободу и братство. Они любят народ лишь издали. В Сент-Алэ я предпочитаю, чтобы мои крестьяне были всегда у меня на глазах и видели, в случае необходимости, позорный столб. Кстати, что вы сделали со своим, виконт? Он прежде стоял как раз против подъезда?

- Его сожгли, - отвечал я, чувствуя, что кровь ударила мне в голову.

- Это, вероятно, тоже сделал ваш отец? - переспросил он, глядя на меня с удивлением.

- Нет, нет, - упрямо твердил я, презирая самого себя за то, что стыжусь маркиза. - Это велел я. Мне кажется, что подобные вещи отжили свой век.

Маркиз был старше меня лет на пять. Но эти пять лет, проведенные им в Париже и Версале (1), давали ему значительное преимущество передо мной.

Помолчав немного, он переменил тему и заговорил о моем отце. В его словах было столько уважения и любви, что мое раздражение быстро улеглось.

- Когда я впервые убил птицу на охоте, мы были тогда с ним, - сказал Сент-Алэ с присущей ему с детства обворожительностью.

- Это было двенадцать лет тому назад.

- Совершенно верно. В те поры за мной бегал по пятам и считал меня великим человеком некий юноша с голыми ногами. Но я уже и тогда подозревал, что рано или поздно он станет разъяснять мне права человека. Ах, Боже мой! Я должен забрать от вас Лун, виконт, иначе вы сделаете из него такого же реформатора, как и вы сами. Впрочем, - прервал он самого себя с легкой улыбкой, - я приехал сюда не за этим. У меня есть к вам другое дело, в высшей степени для вас важное, виконт.

Я почувствовал, что опять краснею, хотя и по другой причине.

- Мадемуазель вернулась домой? - спросил я.

- Вчера. Завтра она едет с моей матерью в Кагор. Я надеюсь, что самым интересным впечатлением в этой поездке будет виконт де Со.

- Мадемуазель в добром здравии? - довольно неловко спросил я.

- Вполне, - вежливо отвечал маркиз. - Завтра вечером вы убедитесь в этом сами. Думаю, вы не откажетесь предоставить себя в ее распоряжение на недельку-другую?

Я поклонился. Услышать эту новость я рассчитывал еще на прошлой неделе, но не от маркиза, а от Луи, заменявшего мне брата.

- Отлично, в таком случае вы должны сказать это и самой Денизе! воскликнул Сент-Алэ. - В ней вы найдете отличную собеседницу. Сначала, конечно, она будет застенчива, - продолжал он, надевая перчатки. - Сестры в монастыре, несомненно, боятся каждого мужчины как волка, но ведь женщины в конце концов всегда остаются женщинами, и через неделю все обойдется. Итак, смею надеяться видеть вас у себя завтра вечером.

- Я буду у вас непременно, маркиз.

- Почему вы зовете меня "маркиз", а не Виктор, как раньше? - спросил он, дотронувшись рукой до моего плеча. - Мы совсем скоро породнимся... А пока проводите-ка меня до ворот. Мне что-то еще надо было сказать вам... Но что именно?..

Оттого ли, что он действительно не мог вспомнить, или же потому, что считал неуместным заговорить об этом теперь, но он смолк и продолжил беседу, лишь пройдя половину аллеи.

- Слышали вы об этом протесте? - вдруг спросил он.

- Да, - неохотно отвечал я, смутно чувствуя тревогу.

- Вы, конечно, подпишите его?

Именно этот вопрос, видимо, вызвал заминку в нашей беседе. Настала моя очередь колебаться, но уже с ответом.

Протест, о котором маркиз говорил, предполагалось подать в собрание дворянства в Кагоре. Целью его было выразить неодобрение нашим представителям в Версале, которые согласились заседать с третьим сословием (2).

Я лично считал этот шаг непоправимой ошибкой, хотя он и был одобрен королем. Лица же, составившие упомянутый протест, не хотели бы никаких реформ и стояли за сохранение своих привилегий. И я медлил с ответом, не желая насиловать своих убеждений.

- Итак, как же? - спросил опять маркиз, видя, что я молчу.

- Думаю, что нет, - ответил я, вспыхнув.

- Вы не считаете возможным поддержать протест?

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY