«Охотничья экспедиция»

Михаил Пухов

Охотничья экспедиция

Cтадо отдыхало в тени крупной планеты земного типа, когда группа ракет выскочила из-за горизонта, следуя повороту орбиты. Они шли на бреющем полете, продираясь сквозь верхнюю атмосферу, а потом уходили ввысь, сбросив легкие капсулы "гарпий". Те делали остальное.

- Так, - сказал коммодор. Стены командного отсека флагманского корабля сплошь светились экранами. Передатчики были разбросаны по всем кораблям эскадры, и нити радиосвязи сходились на борту флагмана.

- Еще немножко, - сказал коммодор.

В экранах была планета. Круглая, крупная, опутанная сетью прицельных линий, она удалялась и приближалась, вырастала и уменьшалась, была темным неясным пятнышком, острым серебристым серпом, громадным дымящимся шаром во весь экран. В темноте на ночной стороне, прикрытые облачной оболочкой, быстрые искры "гарпий" продвигались вперед.

- Кажется, проскочили, - сказал коммодор.

Другие экраны показывали вид снизу, сквозь вьющуюся пелену облаков. Все мешалось и перемещалось в путаных вихрях верхней атмосферы - мутные тучи, рваный туман, а иногда откуда-то выскакивал кусочек звездного неба. "Гарпии" выходили на цель.

- Возьмите зеркало, - сказал инспектор. - На вас неприятно смотреть. Вы сейчас как какой-нибудь полководец.

"Гарпии" выходили на цель. Они подкрались к ней снизу, под дымовой завесой облаков, и теперь задирали хищные клювы, устремляясь все выше и выше - в зенит, вверх по перпендикуляру.

- Полководец, - сказал коммодор. - Поймите, наконец, что нашими услугами пользуются все колонии в оккупированной зоне Галактики. Это же понятно. Корабли нужны всем, а живой транспорт гораздо дешевле обыкновенных звездолетов.

- Слушать вас тоже неприятно, - сказал инспектор. - Колонии, оккупация...

По стаду прошло волнение. Сторожевые самцы подали тревожный сигнал, тотчас усиленный общим радиокриком. Еще секунда - и стадо бросилось врассыпную. Но было уже поздно...

- Почему не называть вещи своими именами? - сказал коммодор.

* * *

- Гуманисты, - сказал коммодор. - Если бы не вы, мы были бы уже дома.

Они сидели друг против друга, но думали об одном.

Инспектор ждал Землю. Ведь Земля - это его восемьдесят килограммов, упирающиеся ногами в настоящую, твердую почву. Земля - это нежное небо вместо безбрежной, но душной бездны, это свободный простор вместо тесной, интересной работы, без всяких проверок и инспекций. На Земле он переставал быть инспектором и стремился теперь туда, чтобы заняться делом.

Коммодор тоже думал о Земле, но по-своему. На Земле его ждал трибунал.

- Общество защиты животных, - сказал коммодор. - Вот что такое ваше управление. Обыкновенное Общество защиты животных.

- А вы самый обыкновенный преступник, - сказал инспектор.

Они были все там же, на флагманском корабле эскадры, но сама эскадра находилась уже совсем в другом месте. Охота давно закончилась, и корабли шли походным порядком, направляя стадо лучами гипнотизаторов, чтобы оно не сбивалось с курса, нацеленного на желтый растущий диск.

Эскадра входила сейчас в солнечную систему. Это инспектор приказал, чтобы она следовала сюда.

- Я охотник, - сказал коммодор. - Я всю жизнь занимаюсь этой работой, я ее люблю и неплохо выполняю. И вдруг я узнаю, что это преступление, что охоты надо стыдиться...

- Так оно и есть, - сказал инспектор.

- .Я узнаю, что мой личный состав арестован, имущество конфисковано, и все мы направляемся к Земле неизвестно зачем.

- Известно зачем, - сказал инспектор.

- Мои люди здорово поработали. Мы возвращаемся с богатой добычей. Мы взяли вожака, а это еще никому не удавалось.

- Я вас поздравляю.

- Мы возвращаемся без потерь.

- Я вам сочувствую.

Они помолчали.

- Нет, - сказал коммодор. - Вы землянин, и вы этого не поймете. Вы верите в то, что говорите.

- Это входит в мои обязанности.

- Хорошие же у вас обязанности, - сказал коммодор. - Вместо того чтобы работать, как все, вы носитесь по вселенной в поисках людей, совершающих нечто, с вашей точки зрения, противозаконное. То есть тех, кто как раз и делает настоящее дело.

- Притом уголовное, - сказал инспектор.

- Вы гоняетесь за настоящими ребятами, которые здесь, в этом чуждом нам мире, повторяют подвиг предков, приручивших волка и оседлавших дикую лошадь, вы преследуете парней, которые снабжают космическим транспортом всю Галактику. Между прочим, рискуя при этом жизнью.

- Гангстеры рисковали не меньше, - сказал инспектор.

- Причина может быть лишь одна - кое-кто на Земле стремится укрепить вашу монополию в производстве космических средств передвижения. Для этого вы и стараетесь. Вот такие у вас обязанности, инспектор.

- Слушайте, вы, - сказал инспектор. - Перестаньте разводить демагогию. Вы сами прекрасно понимаете, что это было омерзительно. Вся ваша так называемая охота. Как вы стреляли в них своими грязными электродами и подчиняли себе только что свободные существа.

- Но это не люди. Это всего-навсего животные.

- Вы напрасно притворяетесь, - сказал инспектор.

- Сейчас вы снова будете рассказывать о том, что астробиологи не дали отрицательного ответа на ваш запрос. Но они не дали и положительного!

- Перестаньте разводить демагогию, - сказал инспектор.

- Это не демагогия, инспектор. Но вы землянин, и вы этого не поймете. Вы забыли, что такое лишения, что такое нехватка энергии. Если вам нужен звездолет - вы берете его напрокат. В колониях все по-другому. Вы напрасно забываете это.

- Разумеется, - сказал инспектор. Он действительно что-то забыл. - Вы-то ничего не забываете.

- Да, - сказал коммодор. - Именно поэтому мы снабжаем космическим транспортом чуть ли не всю Галактику. Как устроен этот транспорт, неважно. Важно то, что он дешевле и лучше всего, когда-либо созданного человеком. Важно то, что сейчас самая маленькая колония может самостоятельно исследовать вселенную и что единственное техническое оборудование, которое ей при этом требуется, - это портативная взлетно-посадочная капсула. Этою мы не забываем, и никакой трибунал не заставит нас забыть это!

Инспектор молчал. Что-то произошло. Кажется, он должен был что-то вспомнить.

- Вы попали к нам слишком поздно, инспектор. Вам следовало оказаться здесь раньше, когда эта охота носила менее условный характер. Когда в колониях царил не энергетический, а обыкновенный голод. Когда нужны были не ракеты, а котлеты. Вы на Земле очень гуманны. Но вы не знаете, как хорошо, когда все сыты. Вы никогда не узнаете, что означала тонна настоящего животного жира в те времена, когда в колониях не было пищевых синтезаторов. Зато вы можете представить себе, сколько такого жира дает животное размером с астероид. Вы спрашивали меня, инспектор, для чего это у нас такие большие, просторные помещения. Очень просто - здесь разделывали туши. Да, да, инспектор, здесь разделывали туши, здесь реками текла кровь и т. д. и т. п.; и конечно, это омерзительно с точки зрения вашего дешевого гуманизма, но если бы на нашем месте были вы - вы бы делали то же самое!

Инспектор молчал. Он вспоминал.

- Теперь вы говорите что, возможно, это разум. По-моему, это не так. Доказательств у вас нет, и поэтому я вам не верю. Но допустим - вы правы. Пусть это действительно разум. Природа, создавая сознание, имела вполне определенную цель - познавать самое себя. Эти существа не могут делать это самостоятельно. Они идеально приспособлены для изучения космического пространства, но не планет. И они должны прибегнуть к нашей помощи, потому что мы, со своей стороны, хорошо приспособлены для исследования планет, но не умеем передвигаться в пространстве. В результате по чьей-либо инициативе должно возникнуть сотрудничество между нами. Наша организация проявляет такую инициативу. И если они действительно разумны - повторяю, сам я в это не верю, - то они должны мириться с нашей деятельностью. Более того, они должны ее приветствовать.

- Вероятно, вы правы, - сказал инспектор. Минуту назад он сказал бы другое, но сейчас ему было безразлично. Он что-то забыл и должен был это вспомнить: - Так оно и есть, - сказал он. Ему было все равно, что сказать. Сотрудничество. Раньше я не задумывался над этим.

- Видите, - сказал коммодор. - Наконец-то вы поняли.

- Да, - сказал инспектор.

Это было не главное. Главное он забыл.

- Это все вздор, - сказал он. - Давайте поговорим о другом.

- Согласен, - сказал коммодор. - Все это гроша ломаного не стоит.

Они помолчали.

- Извините меня, - сказал коммодор. - Просто я кое-что забыл. Сейчас я это вспомню, и мы вернемся к нашей беседе.